Détraquée

      День плавно перетекал в вечер. Дремлющая, тлеющая жара напоминала липкий, горьковато-сладкий джем на горячем тосте. Шумящий ветер, только что вырвавшийся из ларца снов Морфея, нёс с собой дремоту, которую щедро расточал на всё, к чему прикасался. Шшш…шшш… Постоянный шелест листьев был звуком, который издавали крылья Гипноса, складываясь вокруг ничего не подозревающего Зевса и погружая его в глубокий сон.       Астрономическая башня казалась сделанной из чёрного дерева и маковых зёрен. Гарри медленно откинулся на спину и поведал жалкую историю о бессмысленном походе, зияющей пещере, коварном чёрном озере, кишащем инферналами, и о том, как пришлось вливать в глотку Дамблдору изнуряющее зелье, борясь с его мучительными протестами.       Гермиона слушала с застывшим от ужаса сердцем, обхватив колени руками. Столь великому человеку не подобает такой конец. Она всё ещё верила, что в смерти может быть достоинство, а Дамблдор был его полностью лишён. Дестабилизированный мерзким зельем, вынужденный переживать свои худшие воспоминания, а затем убитый человеком, которому он не только доверял, но которого бесконечно защищал раз за разом…       Это было чудовищно несправедливо.       Когда Гарри закончил свой рассказ, он с содроганием вздохнул и закрыл глаза. Рон бросил на Гермиону напряжённый взгляд, безмолвно призывая её сказать что-нибудь. Она закусила губу; но что она могла сказать?       Солнце стояло под таким углом, что несколько лучей падали прямо на блестящие бронзовые телескопы, выстроившиеся вдоль одной стороны башни. Отражённый свет, ослепительно яркий, беспорядочно рассыпался по полу.       — Мне жаль, дружище, — слабо сказал Рон.       — Ты был с ним… до конца. Должно быть, это принесло ему утешение, — пробормотала Гермиона, не поднимая голову с колен.       — Ага, — неловко поддакнул Рон.       Гарри ничего не сказал, не пошевелился, даже глаз не открыл.       — Эм, Гарри? — неуверенно спросил Рон. Он скривился и снова посмотрел на Гермиону. — Гарри?       Она наклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и…       И оказалось, что Гарри уснул.       Шшш…шшш…шшш…

***

      Они дали ему вздремнуть, и к тому времени, когда они наконец покинули Астрономическую башню, вечер уже укрепил свое господство.       Гермиона, Рон и Гарри молча вернулись к портрету гостиной Гриффиндора и, прибыв туда, обнаружили большую и галдящую толпу, собравшуюся в коридоре.       — Что, чёрт возьми… — пробормотала Гермиона, пробираясь сквозь толпу.       — Какого хрена вы все тут торчите? — проревел Рон, но никто не удостоил его ответом. Он затем повернулся к Толстой Даме…       — О, я бы не советовала туда заходить.       Они обернулись и увидели, как к ним подходит Дин, засунув руки в карманы.       — В порядке, Гарри?       — Да, — ответил Гарри. — Но что происходит?       Дин небрежно пожал плечами.       — Симус и его мама ругаются. Это уже продолжается какое-то время… громко и до чёртиков пугающе.       — И из-за чего же? — потребовал Рон.       — Она хочет забрать его домой. Он не соглашается. Так что они будут орать друг на друга, пока один не сломается.       — Чёрт возьми. Ставлю на его маму, — сказал Рон. — Она очень э-э…       — Напориста, — безразлично подсказал Гарри.       Вскоре портрет распахнулся, и крайне взвинченная ведьма в тёмно-сливовой мантии решительно выскочила наружу, прорвалась сквозь толпу и умчалась вниз по коридору. Гермиона обменялась ошеломлённым, озадаченным взглядом с тремя юношами, и все они втиснулись в гостиную.       Симус невозмутимо сидел в кресле с коробкой из «Сладкого королевства».       — Угоститесь? — предложил он. Рон буквально нырнул в коробку.       — Эм… что с твоей мамой, Симус? — начала Гермиона.       Он выхватил коробку от Рона и галантно протянул её ей.       — Она снимает комнату в Хогсмиде, — гладко сказал он.       — То есть, — медленно проговорил Дин, — она согласилась оставить тебя здесь?       — Оставить меня?! — фыркнул Симус. — Приятель, конечно же, я остаюсь.       Он сказал это так, словно был искренне оскорблён, что они вообще могли предположить иной исход.       Через несколько минут из своей спальни появилась Джинни с сонными глазами.       — Из-за чего весь этот ор? — простонала она, плюхаясь на диван рядом с Гарри.       — Воссоединение семьи Финниганов, — сказал Рон, зевая.       — А ты знаешь, какие они, ирландцы, — добавил Дин.       — Буйные, — кивнула Гермиона.       — Пошли вы, — буркнул Симус.       Разговор затих, пока они передавали коробку по кругу, внезапно осознав, как давно они не ели. Сладости были поделены и поглощены в рекордные сроки, и весь окружающий мир замер. У них был торт… и этого, подумала Гермиона (и, возможно, призрак Марии-Антуанетты), было вполне достаточно.       

***

             На следующее утро Гермиона, Гарри, Рон и Джинни навестили в больничном крыле Билла и Невилла. Атмосфера там была полной противоположностью вчерашней.       — Аккуратнее, Лонгботтом! — крикнул Фред, бросая ему довольно мягкий на вид фиолетовый мячик.       Невилл поймал его и перебросил Джорджу.       Близнецы, Билл и Невилл играли в больничном крыле в мяч, и Гермиона задалась вопросом, что бы сделала мадам Помфри, если бы вышла из своего кабинета. Её взгляд метнулся к закрытой двери…       — Мы поставили на неё сигнализацию, — сказал Джордж, с пониманием глядя на Гермиону. Он бросил мяч в сторону Билла.       — Чувствуешь себя нормально, Билл? — спросил Рон.       — Абсолютно, — ответил тот, ловко швыряя мяч Фреду.       Раны на его лице стянулись и стали гораздо менее опухшими. Его фантастические скулы снова начали проступать.       — А как ты, Невилл? — спросила Джинни.       — Я в полном порядке, — ответил он после своего хода «поймал-бросил». — Не знаю, почему Помфри не отпускает меня.       С мучительно наигранным вздохом Фред начал:       — Крепкий молодой парень, как ты? Она, наверное, просто хочет…       Что она хотела, они так и не узнали. Гермиона прервала Фреда ужасным воплем:       — Простите, это что — Карликовый пушистик?!       — М-м-м, — промычал Фред, не смущённый её вмешательством. — Познакомься с Аргусом.       Аргус пролетел по воздуху между Фредом и Невиллом.       — Вы назвали своего Пушистика в честь Филча? — с недоверчивым смешком спросил Гарри.       — Мы поняли, что очень по нему скучаем, — сказал Джордж. Аргус оказался у него, и он быстро перебросил его из одной руки в другую, прежде чем бросить Биллу из-под ноги.       — Он живое существо, вы, маньяки! — всплеснула руками Гермиона, в то время как Гарри, Рон и Джинни смеялись.       — Оцени нас по достоинству, Гермиона, — упрекнул Фред. — Мы же не уроним его. Здесь два хорошо натренированных игрока в квиддич… и один парень с острыми животными инстинктами…       — Осторожнее, братец, — оскалился Билл. — Животный инстинкт не ведает семейных чувств.       Аргус перелетел от Билла к Фреду, как пуля.       — Честное слово! — вскрикнула Гермиона.       — Знаешь, — хихикнул Рон, — ты забываешь, что четвёртый человек в этой вашей игре — Невилл.       — Эй! — возмущённо запротестовал Невилл. Он пропустил Джорджа и швырнул Аргуса — сильно — в Рона.       — Круто, — сказал Рон, с лёгкостью поймав Пушистика. — На, Гарри…       Гарри поймал Аргуса одной рукой.       — Хватит уже! — простонала Гермиона, а Аргус перелетел от Гарри к Джинни, к Биллу, к Рону, к Фреду, к Гарри, к Невиллу, к Джорджу, к Джинни…       

***

             — Чёртов контролирующий, самодовольный, идиотский, старый…       — Тео! — ахнула Гермиона, шокированная и возмущённая. — Не говори так! Не смей! Ты не можешь… ты не должен…       — Не должен говорить плохо о мёртвых? — ядовито выплюнул Тео. — К чёрту это. К чёрту его. Он мёртв? Да, но он же мог этого избежать, не так ли? Если бы он просто перестал важничать и выслушал Драко. Вместо этого он отверг его. Дважды, сказал Поттер? Чёрт. Старый ублюдок. Как он мог?!       Следуя своему правилу «никаких секретов от Тео» и руководствуясь убеждением, что он заслуживает знать, Гермиона рассказала ему о том, что Гарри сказал о противостоянии Малфоя и Дамблдора. Теперь она очень, очень сильно об этом жалела.       Они стояли на их месте у озера, взяв по сэндвичу из Большого зала. Тео с сдержанным, но яростным рыком швырнул свой наполовину съеденный сэндвич в воду. Он отчаянно дрожал от гнева и отчаяния. Гермиона отвела взгляд. Она видела толпу чиновников Министерства, входящих в замок — все они прибыли на похороны Дамблдора, назначенные на следующий день.       Уставившись на марширующих бюрократов, Гермиона тихо сказала:       — Он пытался защитить его, Тео. Ты же знаешь… если Воландеморт… — Тео едва дёрнулся при имени, — решил бы применить против него легилименцию, он бы…       — Чушь. Драко — опытный окклюмент. И если бы Дамблдор дал ему один чёртов шанс… Ты… Ты представляешь, чего это стоило? Пойти к Дамблдору… пойти против всего, против своей семьи, Тёмного Лорда… против себя самого… О, Салазар. И он отверг его. Он отверг его!       Он вцепился в волосы, тяжело дыша. Резко развернувшись, он зашагал к опушке Запретного леса, но прежде, чем Гермиона успела сделать шаг, чтобы последовать, он развернулся и зашагал обратно.       — Как ты думаешь, что с ним происходит сейчас, а? Да, бедный старый Дамблдор мёртв, но как ты думаешь, что этот психопат сейчас делает с Драко, чёрт возьми?       Гермиона сглотнула, пытаясь протолкнуть огромный ком чего-то, застрявший в горле.       — Я полагаю… его восхваляют за успешно выполненную миссию?       Он язвительно фыркнул.       — Успешную?! Дорогая, его миссия заключалась в том, чтобы убить Дамблдора. Он провалился. Без сомнений — его наказывают. Жестоко. Злой лорд-психопат особенно любит пытать Малфоев, с тех пор как Люциуса арестовали…       И затем он тревожно, содрогнулся.       —…Нам нужно вытащить его оттуда. Его и Нарциссу. Нам нужно…       — Тео… Это… невозможно. Мы даже не знаем, где они.       — Дамблдор обещал! Он обещал Драко спрятать его! Конечно, его убили, но это не должно отменять…       — Прекрати.       — Нет! Слушай. Драко пытался поступить правильно, ясно? И твой великий чёртов справедливый старый лидер не позволил ему. Вы… вы все… вы должны ему…       Гермиона могла только смотреть на него, её лицо искажено беспомощной жалостью.       — Чёртово дерьмо, — прошипел он так тихо, что это было едва слышно, и ринулся обратно к опушке леса. Он стоял там спиной к ней, опираясь рукой о ствол дерева.       Она оставалась на своём месте, пока его плечи не перестали трястись… пока он не обернулся и не сказал, что готов возвращаться.       

***

             Тяжелыми шагами Гермиона вышла из библиотеки, вздыхая от поражения. Она потратила больше часа, прочёсывая архивы в поисках правдоподобной личности за инициалами Р.А.Б. Всё, что она нашла, — это Розалинда Антигона Бочкис, девяностолетняя чистокровная венгерского происхождения, известная своей изысканной коллекцией парчовых мантий, и Руперт «Ампутатор» Брукстэнтон, который хорошо… идеально вписался бы в мир галлов из «Астерикса». Он был мракоборцем, погибшим при исполнении в начале 70-х.       От библиотеки до башни Гриффиндора. Это был путь, который она преодолевала так много раз, что могла пройти его с закрытыми глазами. Она знала его в ранние утренние часы и в кромешную тьму ночи. Она знала, какие камни на полу имеют трещины, она знала, где висит каждый светильник, она знала каждую картину на каждой стене.       А они думают закрыть школу. Вполне возможно, это последний раз, когда она идёт по этому залу, любуясь тем, как свет ламп преломляется в витражных окнах. Это может быть последний раз, когда она поднимается по этим ступеням, проводя пальцами по прохладному, гладкому поручню. Это может быть последний раз.       Не успела она опомниться, как оказалась в своей спальне. Родители Лаванды забрали её сегодня, так что комната была в распоряжении Гермионы. Почувствовав приступ острой тоски, она подумала пригласить Джинни… но, с другой стороны, было некое извращённое удовлетворение в том, чтобы позволить одиночеству поработать над тобой.       Она вытащила свой сундук из-под кровати и начала собираться. Одежда, книги, канцелярия — всё полетело внутрь беспорядочной грудой, приведённой в движение беспалочковой магией. Её мысли были далеко…       …С её ничего не подозревающими родителями, вероятно, садящимися за вечернюю трапезу после долгого дня в клинике.       С Тео, полным боли и отчаяния… с ним тоже придётся попрощаться завтра.       С Луной, Невиллом, Симусом и Дином… храбрые друзья, так охотно бросившиеся спасать школу.       С Джинни, которая подарила свое сердце парню с самой неопределённой судьбой.       С Роном и его ухмылкой, которая когда-то заставляла её мир кружиться… которая всё ещё имела над ней власть.       С Гарри — о, Гарри…       Гермиона распахнула окно и высунулась наружу, жадно глотая свежий ночной воздух.       С Хагридом, который, безусловно, являлся одной из самых добрых душ, которых она когда-либо знала.       С дорогой Макгонагалл, самым близким наставником.       С Флитвиком.       С Вектор и Бэбблинг.       Со Снейпом… жестокий изгиб его губы… «невыносимая всезнайка…» который, должно быть, украшал его землистое лицо, когда он произносил проклятие, разрушившее всё.       С Драко Малфоем. Насколько потерянным и обречённым он должен был чувствовать себя той ночью, когда стоял перед ней, связанный верёвками… «Просто пообещай мне, что убережёшь Тео, ясно?»       Эта отчаянная мольба засела в извилинах её мозга. Тео… В безопасности… Тео…       Она думала о его руках, как ни странно. Руках, которые создавали прекрасную, чарующую музыку, танцуя по клавишам пианино. Руках, которые держали её книги с очевидной заботой и писали загадочные записки. Руках, которые починили исчезательный шкаф и обезоружили Альбуса Дамблдора.       Неужели он и вправду сейчас, в этот момент, прячется в каком-то углу, терпя ужасный гнев Воландеморта?       Воландеморт. Щупальца гнева пульсировали в ней, словно тысячи обезумевших змей. Всё началось с него… и должно закончиться им. Что ж, сначала нужно понять, как его прикончить…       Не чувствуя и тени уверенности, Гермиона взяла палочку и попыталась сотворить самые сильные манящие чары.       — Акцио, книга о крестражах! — крикнула она. И сорок восемь секунд спустя в окно спальни влетел толстый том в потёртом чёрном кожаном переплёте.       Не стоило удивляться, как легко это сработало: защитные чары Дамблдора перестали существовать вместе с ним самим.       Она положила его на кровать — «Тайны наитемнейшего искусства» — и уставилась на нее. Угнетающее ощущение, исходящее от книги, было плодом её воображения, но она не спешила открывать её. О, она прочтёт ее — каждую страницу, каждое слово — но… не сейчас. Ей не нравилась мысль идти на похороны Дамблдора с головой, полной темных мыслей. Это осквернило бы событие.       Дамблдор.       Его блестящие свершения и его непостижимые решения. Она могла представить его только в его лучшем виде — бодрым, благожелательным и с искоркой в глазах; никогда — как того, кто манипулировал или игнорировал мальчика, отчаянно нуждающегося в помощи. Она не могла представить его плачущим и ломающимся, вынужденным столкнуться с ошибками своего прошлого. Не могла представить его, просящим о милосердии, сломленного и разрушенного смертью, словно преждевременным заморозком.       Сон смерти краток; Страшный Суд придет –       Проснемся мы навек, а смерть умрет.       

***

             На мягкой, пышной траве у озера стояла мраморная гробница: ярко-белая и скромная — последнее пристанище Дамблдора. Похороны закончились; все присутствующие разошлись. Гарри и Рон ушли, чтобы собрать последние вещи, а Гермиона задержалась у гробницы… ожидая.       Русалки, которые подплыли к поверхности, чтобы спеть свою песнь, были всё ещё смутно видны под поверхностью озера, извиваясь среди водоворотов.       Я слышал, как русалки там поют       Друг дружке песни волн наедине.       Я чувствую, не слышать впредь их мне.       По краю гробницы шла полоса, украшенная крошечными полумесяцами и звёздами, так похожими на те, что часто видели на мантиях Дамблдора. Она посмотрела вокруг: озеро, поля, лес, великолепный замок. Теперь она точно знала, что не вернётся в Хогвартс, останется он открыт или нет, и всё же она чувствовала не ностальгию. Это было некое неописуемое сочетание смирения и одобрения; оно охватило её в тот момент, когда Гарри сказал, что отправится на охоту за крестражами.       И тут она услышала шаги позади себя, и охватившая её тревога стала неподдельной.       — Привет — тихо сказал Тео, останавливаясь рядом с ней.       Гермиона облизала внезапно пересохшие губы и… о, великолепно, у неё уже наворачиваются слёзы.       — Гермиона? — Он наклонил голову и с беспокойством разглядывал её лицо.       — Да, эм, да, — заторопилась она, выпрямляя плечи. — Слушай, Тео. Теперь ты — мишень. Пожиратели смерти попытаются захватить тебя.       — У-у-у, возбуждает, — сухо сказал он.       Гермиона проигнорировала его.       — Так что я поговорила с Люпином, и Орден организовал для тебя безопасное место. Тебя заберут сегодня…       — По-до-жди-ка минутку, дорогуша, — нахмурился Тео. — Почему ты не поговорила со мной сначала?!       — Я не думала, что ты будешь настолько глуп, чтобы отказаться, и… нет, заткнись, слушай… безопасное место — это дом Луны.       — О.       — Ага.       — Ладно. Я просто заскочу сначала в Малфой-мэнор, похищу Драко и Нарциссу и…       — Ты с ума сошёл?       Тео посмотрел на неё свысока.       — Вполне вменяем, спасибо. Но это не обсуждается.       — С чего ты взял, что он вообще там? Это первое место, где искало Министерство. Ты разве не читал газеты? Они разнесли это место в щепки в поисках его и Снейпа! — с недоверием сказала Гермиона.       — Мне всё равно! — закричал Тео. — Я должен увидеть всё своими глазами. Он должен был оставить какую-то зацепку… какую-то… какую-то…       Гермиона отчаянно заломила руки.       — Тео, — взмолилась она, — Он со Снейпом… с Воландемортом… ты не сможешь найти его.       — А-а-а! — взвыл он в отчаянии, закрывая лицо руками.       — Пожалуйста, пожалуйста, выслушай меня. Поезжай к Луне и оставайся там, пока всё это не… закончится. Нет смысла бежать в неизвестность, что погибнуть. Тео. Пожалуйста.       Медленно он убрал руки, и лицо, которое они открыли, было тревожно… безжизненным. Пустым.       — Ладно, — бесстрастно произнёс он. — Когда ты присоединишься к нам?       О боже. Она сдержала рыдание и глубоко вздохнула.       — Ну, мне сначала нужно домой и… и изменить воспоминания родителей. Потом свадьба Билла Уизли…       Тео с недоверием фыркнул:       — Ты шутишь.       — Нет. Я знаю, это кажется плохой идеей, но… им всем нужно что-то праздновать…       — Верно. Восхитительно, — отрывисто сказал он. — И затем ты приедешь в безопасное место?       То, как он смотрел на неё — вызывающе и выискивающе, — заставило Гермиону увериться, что он прекрасно знает, что она не планирует к нему присоединяться. Он просто ждал, пока она подтвердит это вслух.       — Я пойду с Гарри. Дамблдор дал ему задание, и я…       — Нет, — отрезал Тео, — Извини. Исключено.       Тяжело выдохнув, она робко потянулась, чтобы коснуться его руки… но он дёрнулся прочь.       — Гермиона, нет. Нет смысла бежать в неизвестность, чтобы погибнуть, — злобно передразнил он её.       — Я не пойду вслепую, Тео… — Мы должны это сделать! Это единственный способ остановить Воландеморта!       — Что? — сквозь стиснутые зубы потребовал он. — Что вы должны сделать?       — Я… я не могу… — залепетала она.       — Ты не можешь сказать мне?! — Его глаза расширились от неверия. — Серьёзно?       — Я не могу, Тео… О, я правда не могу! Ты же знаешь, я доверяю тебе… — и он с отвращением отвернулся от неё — Доверяю. Ты это знаешь. Но это секрет Гарри, и я не могу…       — Ради всего святого, — прорычал он. — Задание Гарри, секрет Гарри; Гарри, Гарри, Гарри. Почему он главный протагонист в истории твоей жизни? Это жалко. Ты всё вертишь вокруг него. Ты бегаешь за ним по пятам, несмотря ни на что…       — Это не только его дело! Да ладно, Тео, это дело в том, чтобы остановить Воландеморта, и да, к сожалению, всё это сводится к Гарри!       — Именно! Всё сводится к Гарри. Не к тебе!       — Я не могу бросить его! Я нужна ему, и…       — Ну, конечно, ты ему нужна! Он, вероятно, и дня не продержится без того, чтобы ты не приглядывала за его самодовольной избранной задницей!       — Ну и что же?! Ты же знаешь, я должна пойти с ним!       Тео ущипнул переносицу и глубоко вздохнул.       Он проницательно смотрел на Гермиону целую минуту, а затем сказал:       — Я иду с тобой.       — О, господи, — выдохнула Гермиона. — Нет!       — Да. Иду, — решительно сказал он.       — Гарри с трудом согласился взять меня и Рона! Он никогда на это не пойдет!       — О! О боже! Святой Поттер не может вынести «очень жаль, отвали и смирись», так что ли?!       — Это его миссия, Тео! Если ты это сделаешь, он может… он может не взять и меня тоже…       — Хорошо! Отлично! Проблема решена!       — Я нужна ему, и…       — ТЫ НУЖНА МНЕ, — закричал Тео, подходя к ней невозможно близко. — Ты нужна мне! Моё благополучие… мой рассудок… моя чёртова жизнь зависит от тебя сейчас, ясно? Ты нужна мне. Я не знаю, где, чёрт возьми, Драко, и я… я не… я не смогу жить, если с тобой что-то случится. Гермиона. Ты нужна мне.       Его глаза увлажнились, но ничто не сравнится с тем состоянием, в котором оказалась Гермиона. Слёзы ручьём текли по её пылающим щекам.       — Ничего, — подчеркнула она, — со мной не случится.       — Мерлин, сжалься… пожалуйста. Ты не можешь этого знать! — пылко возразил он.       — Но я знаю! Со мной ничего не случится, потому что я не дам этому произойти! Нет, слушай, — горячо взмолилась она, когда он фыркнул. — Я намерена выйти из этого адского шторма с неповреждённым телом и разумом. И ты прекрасно знаешь, что ничто не может противостоять силе моей решимости.       Её слова не имели… желаемого эффекта. Тео выглядел несчастным и совершенно не впечатлённым. В приступе отчаяния Гермиона выпалила всё, что пришло ей в голову.       — У меня есть список! — воскликнула она. — Вещи, которые я просто должна сделать, видишь… и… и… Домовые эльфы! Социальное неравенство! Программа по маггловедению!       — Ты сумасшедшая! Прекрати эту ерунду, ты же…       — Оборотни! Медицинские разработки! «Ведуньи» — ничто по сравнению с The Who! Тео, я увижусь с тобой, когда всё это закончится, ясно? Я отведу тебя в мою любимую пекарню. Я отведу тебя в кино. Я восстановлю воспоминания родителей, и мы можем пойти все вместе!       Почти каждое её слово было прервано рыданием. Она смотрела на Тео и впитывала каждую его черту: взлохмаченные волосы, худое, угловатое лицо, глубокие, глубокие синие глаза, как ночной океан. Он поджал губы и смахнул слезы с глаз.       — Я бы хотел с ними познакомиться, — прохрипел он. — С твоими родителями.       — Они будут в восторге от тебя.       — Конечно, будут. Все в восторге.       Гермиона выдавила сквозь слёзы смешок. Затем она обвила руками его шею. Он немедленно заключил её в крепкие объятия, приподнимая её над землёй. Она закрыла глаза и уткнулась носом в его шарф, чувствуя каждый его выдох у себя на шее.       — Люблю тебя, — прошептала она, и он сжал её в объятиях ещё сильнее.       Когда она открыла глаза, выглянув из-за плеча Тео, она увидела три фигуры, направляющиеся к ним. Со вздохом она соскользнула обратно на ноги, отступила на шаг и легко развернула его, чтобы он встретил приближающееся трио.       По мере приближения Гермиона узнала Люпина и Луну, но третий человек был ей незнаком. Он был высоким и широкоплечим, с вьющимися и пушистыми белыми волосами. На этих волосах красовалась комично крошечная феска.       — Гермиона, Теодор, — бодро поприветствовал Люпин. — Это Ксенофилиус Лавгуд.       — Здравствуйте, — пробормотала Гермиона, но человек был слишком занят изучением Тео.       — Так, это ты тот мальчик, а? Мальчик… то есть, моя Луна… э-э…       — Он мой парень, папа, — твёрдо сказала Луна.       — Да. Именно.       Молодой человек нервно кусал губы, изо всех сил стараясь не потерять зрительный контакт.       — Приятно познакомиться, сэр, — выпалил он.       — Хм. Родились в високосный день, не так ли? Такие люди склонны к переменчивости, — отметил Лавгуд       Люпин громко прочистил горло и, к великому облегчению Тео, взял ситуацию под контроль.       — Мы обеспечили убежище… оно готово. Мы будем аппарировать прямо из Хогсмида. Ты собрался и готов покинуть школу?       Тео кивнул. Затем Луна повернулась к Гермионе и вложила ей в руку кусок пергамента.       — Это для тебя, — сказала она. — Римус сказал, что это была твоя идея… Спасибо, Гермиона.       Гермиона обняла её и самым тихим шёпотом прошептала ей на ухо:       — Береги его.       — Обязательно, — прошептала та в ответ. Они разъединились, и Луна посмотрела Гермионе прямо в глаза:       — А ты позаботься о себе.       Слов больше не находилось. Но Гермиона хотела последний раз посмотреть на Тео — просто посмотреть — и поэтому так и поступила.       — Пошли, — тихо сказала Луна, увлекая отца и Люпина прочь.       Губы Тео дрожали, но, кроме этого, его выражение лица было безмятежным.       — Что ж, — прохрипела Гермиона. — Прощай.       — Прощай.       Он положил руки ей на плечи и нежно поцеловал в лоб. Гермиона закрыла глаза. Когда она почувствовала порыв прохладного воздуха на своём лице, она поняла, что Тео больше не стоит перед ней. Не в силах смотреть, как он уходит, она повернулась лицом к гробнице Дамблдора и уставилась на глянцевый мрамор, на полумесяцы и звёзды, пока слёзы не заставили их расплыться в гигантское белое пятно. Она провела рукой по глазам, уставилась на траву, на влажный подол своей траурной мантии и, наконец, взглянула на пергамент, который дала ей Луна.       Дом Лавгудов расположен в Оттери-Сент-Кэтчпол, Девон, Англия.       Как долго она простояла там? Сложно было судить. Она находилась в странном полусознательном состоянии, из которого её вывели лишь слова Джинни, появившейся рядом.       — Поезд отправляется через полчаса, — сказала она.       Гермиона кивнула. Обняв друг друга за талию, две девушки повернулись обратно к замку.       — Гарри порвал со мной. …И ты совсем не удивлена.       Гермиона сострадательно поморщилась.       — А ты?       — Нет, — безрадостно вздохнула Джинни.       — Это было ожидаемо, — безрадостно ответила она.       Гермиона посмотрела на шпили и башни замка, бывшего её вторым домом на протяжении последних шести лет.       Это конец света в нашем понимании (И я прекрасно себя чувствую) — сказала она.