Détraquée

      Гермиона медленно открыла глаза на рассвете, затуманенным взглядом скользя по комнате: лоскутное одеяло из бледного фиолетового света и глубоких теней. Она села, её сумасшедшая копна волос рассыпалась вокруг, и она высоко подняла руки над головой, потягиваясь. Размяв шею, она сбросила одеяло и поставила босые ноги на сливового цвета коврик у кровати. Гермиона наклонилась, чтобы дотронуться до пальцев ног, задержавшись в позе, пока мышцы на задней стороне бёдер не натянулись. Волосы упали вперёд, рассыпавшись по полу.       Таков был её ежедневный утренний ритуал: она тянулась, выпивала стакан воды, брызгала водой в лицо, собирала волосы, натягивала спортивные штаны, надевала кроссовки, а затем выходила в прохладное утро, чтобы разогнать кровь и заставить сердце биться чаще.       Это был её ежедневный ритуал, и она следовала ему каждый день, как и сегодня; в самый что ни на есть обыкновенный субботний день.       К тому времени, как она закончила, начали созревать мутные облака. Она сохраняла размеренный шаг, возвращаясь в свою комнату, оглядывая ту же старую территорию и тот же старый замок в тот самый обычный день.       Она долго мылась, щедро растирая по коже свой любимый апельсиновый гель для душа. Дважды нанесла кондиционер на волосы. Очень аккуратно побрила ноги. Она подпевала звуку сотен капель воды, ударяющихся о кафель.       Нравится она мне, знай,       Ведь счастлива она, ты знай,       Призналась мне       Я влюблён в неё, мне хорошо.       Она чувствовала себя хорошо, когда вытиралась полотенцем, и когда втирала в кожу лосьон, и когда неаккуратно сушила волосы палочкой Беллатрисы, и когда надела джинсы и лёгкий джемпер. Она налила себе ещё один стакан воды. Села на край кровати и уставилась на обратную сторону двери.       Чёрт.       Не нужно было идти на ту пробежку.       Она пробудила в ней аппетит, а это здорово испортило её планы на этот самый обычный день: СИР ИНВИК, то есть СИди Ровно И Не Выходи Из Комнаты. У Сира Инвика был характер Скруджа, а внешность — У. Г. Грейса. Достойный образец для подражания…       Чёрт, она умирала от голода.       С раздражённым вздохом она поднялась и решила, что ещё довольно рано. Возможно, никто не проснулся, и она сможет сбегать в Большой зал, проглотить тарелку яиц и сбежать обратно.       Ладно.       Она кивнула сама себе.       Но это была ошибка.       Большая ошибка. Она поняла это в тот момент, когда ступила в общую гостиную.       Они стояли чертовой шеренгой; Тео, Джинни, Луна, Невилл и Дин, все с огромными самодовольными ухмылками на лицах.       — С днём рождения! — пропели они хором.       Гермиона тут же развернулась, чтобы вернуться к тихому здравомыслию, и… И кто-то схватил её за плечи и потащил обратно.       — Не будь занудой, — пробормотал Тео, прижимая её к себе.       Гермиона хмурилась, пока её передавали из одних объятий в другие, в итоге оказавшись в захвате Джинни, которая трясла её за руки и подпрыгивала на месте, как сумасшедший кролик.       — Мы идём в Хогсмид после завтрака, ясно?       — Джинни, — простонала Гермиона, — Пожалуйста.       — В книжный магазин, — громко продолжала Джинни. — Все хотят купить тебе подарок.       Немного смягчившись, Гермиона позволила Джинни и Тео, схватившим её под руки, утащить себя вниз.       — А потом, — сияла Джинни, — будет сюрприз!       — Какой?       — Сюрприз, дурочка.       Количество людей, которые поздравляли её по пути, было пугающим. Случайные, незнакомые первокурсники и семикурсники со всех факультетов швыряли в неё «с днём рождения» таким образом, что ей хотелось пригнуться.       — Что происходит? — прошипела она. — Было публичное объявление?       — Через пару дней после… всей… битвы… «Пророк» опубликовал очень подробную биографию Гермионы Грейнджер, — с усмешкой ответил Тео       — Что? — она отшатнулась. — Как они смеют!       — Ты публичная фигура, подружка. Лучше привыкай.       С ворчанием Гермиона уселась за стол Гриффиндора и сердито намазывала масло на тост, когда перед ней приземлилась сова с огромной посылкой. От родителей, без сомнения, и этого было достаточно, чтобы она немного улыбнулась. В течение следующего получаса прибыли ещё две посылки: одна завёрнутая в невыразительную коричневую бумагу, а другая — небрежно свёрнутая в ярко-жёлтую. Она посмотрела на преподавательский стол, чтобы обменяться улыбками с Макгонагалл и Хагридом.       — Пошли, пошли, пошли! — защебетала Джинни, подпрыгивая на носках с бессмысленным возбуждением.       — Угх, — крякнула Гермиона. — Мне нужно вернуться в свою комнату.       — Извини, нет, — с окончательностью заявил Тео.       — Я не могу таскать это с собой! — взвыла она, указывая на охапку подарков. — И у меня нет куртки. На улице прохладно.       Джинни закатила глаза.       — Ладно. Иди с ней, Тео. Я ей не доверяю. Встретимся у входа.       

***

             Дорога в Хогсмид в карете не была спокойной. Тео без умолку болтал о том, какой торт могли прислать родители Гермионы. Глаза Джинни сияли от восторга по поводу её вот-вот раскрытого сюрприза. Луна несла какую-то околесицу о значимости числа девятнадцать, которую даже Невилл не слушал. Гермиона решила, что выберет самые дорогие книги в магазине — пусть покупают.       Тем не менее она всё ещё была Гермионой Грейнджер — девочкой, превращающейся в довольный комочек, стоило ей оказаться среди книжных полок. Она не спеша прохаживалась между стеллажами, выбирая и пролистывая фолианты, которые вызывали у неё интерес. Если её спутникам было скучно, они ничего об этом не говорили.       После этого, с большим бумажным пакетом в руке, они зашли в «Сладкое королевство», а затем в «Зонко» и «Шапку-невидимку» без всякой причины. Всё было не так плохо, как опасалась Гермиона.       Просто бродить по деревне с друзьями… Что ж. Были и худшие способы провести день. Сир Инвик не хотел бы сегодня встречаться с призраками.       Около одиннадцати они решили отправиться в «Три метлы», чтобы перекусить и выпить по пинте, и как раз когда они заворачивали за угол, Джинни схватила Гермиону за руку и прошептала:       — А вот и он. Сюрприз.       Гермиона взвизгнула, увидев свой взъерошенный, очкастый сюрприз, и бросилась обнимать его.       — Гарри!       — С днём рождения! — сказал он ей в волосы, обнимая.       — Ты здесь! — Она отстранилась, улыбаясь ему.       — Ну, конечно! Я не мог пропустить твой день рождения, старушка.       Она игриво толкнула его в плечо, и другой очень знакомый голос раздался позади неё.       — С днём рождения, Гермиона.       Она повернулась с головокружительной скоростью и с изумлением уставилась на Рона. Он выглядел напряжённым и крепко скрестил руки на груди, явно отвергая объятия (она не была настолько глупа, чтобы предлагать).       — Спасибо, — выдохнула она, чувствуя, как по её лицу расползается натянутая улыбка.       Он кивнул, затем нахмурился, глядя на тусклое небо.       — Снова будет дождь. Пошли внутрь?       Они вошли, с облегчением вздохнув от уютного тепла, и устроились за столом в углу.       — Розмерта, — позвал Рон тем противным тоном, который он изображал в её присутствии. — Чертовски рад снова видеть вас. Выглядите прекрасно, как всегда.       Он бросал взгляд на Гермиону между каждым вторым словом. Он что, надеялся на унизительную демонстрацию ревности, как это, к сожалению, бывало с ней в прошлом? Она не знала, что с собой делать, поэтому просто уставилась на грязное меню перед собой, словно пыталась разгадать шифр.       Они сделали заказ, и Розмерта, взмахнув руками, сообщила им, что всё за счёт заведения.       — Не позволю вам, ребята, платить в моём заведении. Даже не пытайтесь.       Рон уставился на её бёдра, пока она удалялась, виляя ими.       — Эй, Уизли, — заметил Тео, — На этот раз без шуточки?       — Иди к чёрту.       — Ах, ладно. В смысле, будет трудно превзойти прошлую. Что это было там? Ведьма, целитель и… эй!       Рон швырнул в него подставку для салфеток.       Горячая еда, тёплое сливочное пиво и хорошая компания — комбинация, с которой действительно нельзя промахнуться. После первоначального дискомфорта Рон успокоился, как только они с Гарри начали рассказывать истории об обучении на мракоборца.       — Пока что это в основном было похоже на серию уроков ЗОТИ. — но, очевидно, гораздо более изнурительных. А, кстати, наш начальник был очень впечатлён тем, как быстро я освоил магию без палочки. Никто другой пока не смог. Он сказал, что у меня, должно быть, был исключительно талантливый преподаватель.       Он подмигнул Гермионе, и она покраснела.       Во время затишья Джинни спросила:       — Как Джордж?       — Неплохо, — ответил Рон, прожёвывая стейк. — Помогаю ему в магазине по выходным. Там чертовски полно народа целый день… Джордж и Верити с трудом справляются. Но это хорошо. Занят делом, понимаешь.       — Да, — пробормотала Джинни.       После четырёх кружек сливочного пива они разошлись. Гермиона обняла Гарри, помахала Рону и направилась к замку. Джинни осталась, Невилл ушёл встретиться с Ханной, а Тео и Луна потерялись в своём собственном мире, прогуливаясь в обнимку.       — Ты хорошо провела время? — Дин улыбнулся, глядя на неё сверху вниз.       — Да, — заверила она его, улыбаясь в ответ. — Спасибо. Было чудесно.       — Кстати, у меня для тебя есть ещё один подарок.       — О, — она начала, — Тебе не нужно было…       — От Симуса, — продолжил он. — Он заключил сделку с поставщиком алкоголя. Тебя ждут две бутылки первоклассного огневиски.       — Блестяще, — рассмеялась она.       

***

             Пятая догадка Тео оказалась верной. Родители прислали ей торт Шварцвальд, и Гермиона вынесла его в общую гостиную вечером, чтобы разделить со всеми. По настоянию Джинни и Тео её заставили задуть свечи и неловко стоять, пока все пели «С днём рождения». (В середине этой мучительной песни Забини и Гринграсс удалились с видом оскорблённого достоинства).       За этим последовало множество (ненужных) личных поздравлений и множество «о, спасибо, спасибо» с её стороны. Падма похлопала её по спине, и Трейси Дэвис заговорила с ней впервые в жизни.       — С днём рождения.       Гермиона постаралась не позволить этому испортить её мнение о девушке.       — О, спасибо, спасибо.       Терри Бут обнял её, что она сочла совершенно неуместным… и когда он не отпускал её целых четыре секунды, она решила, что это вообще неприлично.       Именно когда она оглядывала комнату, чтобы убедиться, что все получили по куску, она заметила Малфоя, сидящего у окна с книгой.       Гермиона сглотнула, вдохнула, расправила плечи, притопнула правой ногой, проделала целый набор подобных оттягивающих действий, прежде чем взять тарелку и подойти к нему.       Он поднял взгляд, когда она приблизилась; сначала на её лицо, затем на торт, и снова на её лицо. Во время этого маленького танца одна из его бровей поползла вверх по лбу, и при последнем взгляде вверх Гермионе посчастливилось узреть непревзойдённый образ Драко Малфоя С Приподнятой Бровью. Это было почти визуальным клише; выражение лица, настолько крепко связанное с одномерным понятием «Малфой — Самодовольный Фанатик И Задира», что она чуть не рассмеялась. Её забава, должно быть, была заметна, потому что обе его брови нахмурились, и, пожалуйста, посмотрите, вот он — классический Драко Малфой Нахмуренный.       Он выпрямился, когда она подошла ближе, мягко закрыв книгу. Нахмуренность не исчезла.       — Вот, — сказала она нелепо высоким голосом и сунула тарелку ему. Когда всё, что он сделал, это с недоверием разглядывал её, она фыркнула. — Да ладно, Малфой. Я не отравила его. Это просто кусок праздничного торта.       Он посмотрел на неё, и нахмуренность исчезла. Его лицо было просто… пустым. Каждая линия была гладкой, каждый угол — острым. Он продолжал смотреть на неё, принимая торт. Гермиона отвернулась в тот момент, когда её рука освободилась, но она сделала не больше полутора шагов, когда его голос, тихий и немного хриплый, накрыл её.       — С днём рождения.       Она замерла, но не обернулась.       — Спасибо.       Через час осталось меньше четверти торта. Каменные кексы Хагрида остались нетронутыми. Вторая бутылка огневиски была наполовину пуста.       Наполовину полна?       Гермиона закатила глаза. И все же она улыбалась. Она предположила, что бутылка всё-таки наполовину полна. Ну, так и было, пока Дин не прикончил остатки.       Пошёл очередной круг, Гермиона последовала за Дином и бутылкой. Сначала был Тео (всё ещё поглощавший торт) и Луна (которая кормила его тортом). Затем были Падма и Трейси, игравшие в шумную игру во взрывающиеся карты с Джастином и Сьюзан. У Невилла на коленях извивалась и хихикала Ханна, пока он её щекотал, а с соседнего кресла Малфой закатил глаза. Майкл разыгрывал сильно драматизированную сцену обезглавливания Нагайны Невиллом, где Энтони играл змею.       — Ай! Я же сказал! Не так сильно!       — Хах! Это полная противоположность тому, что твоя мама сказала мне прошлой ночью!       — Мудак!       Энтони погнался за ним в мужские спальни.       Лиза помахала кому-то невидимому, шаркая в сторону женских спален. А Терри… чёрт возьми. Терри шёл к ней. Гермиона соскользнула с дивана и опустилась на ковёр рядом с Джинни, положив голову ей на плечо.       — Итак, — пробормотала Джинни, — День удался, да?       — Ага.       Гермиона зевнула, после чего её лицо снова расплылось в улыбке.       

***

             Около часа ночи она решила, что пора идти спать, осознав, что разговор, в котором она участвовала, оказался односторонним, потому что Джинни уснула. Гермиона призвала для неё одеяло… и одно для Дина, который спал в кресле, и одно для Джастина, который спал за столом, окружённый игральными картами.       — Спокойной ночи, — пробормотала она Тео и Луне — последним двоим, оставшимся в комнате, всё ещё уютно прижавшимся друг к другу.       — Постой! — крикнул Тео. Он подошёл к ей, пошатываясь, и сунул ей в руку маленькую завёрнутую коробочку. — Не забудь свой подарок.       — Ты уже купил мне книгу.       — Да, и что? — бросил он вызов, прищурившись.       — Ничего, — рассмеялась она, сжимая его руку. — Спасибо.       Она заплакала, как только развернула его. Он подарил ей часы.       

***

             «Искусство трансфигурации в Древней Греции: отделение мифа от реальности» — так называлась книга, которую Макгонагалл подарила Гермионе на день рождения. Это было невероятно захватывающее исследование, стаскивающее великих богов с их горных вершин и объявляющее их не более, чем исключительно талантливыми волшебниками и волшебницами. Три дня она читала, почти не осознавая жизнь вокруг. Единственной причиной, по которой она успевала на уроки вовремя, были прекрасно функционирующие, изящные часы с серебряным ремешком на её запястье. Когда Тео впервые увидел, что она их носит, его улыбка была достойна отдельной картины.       В шесть сорок семь вечера, ровно, она наконец вынырнула из мира греческих легенд в почти пустую гостиную. Кроме Джастина и Энтони, корпевших над домашкой по Защите от тёмных искусств, никого не было.       Гермиона бросила книгу обратно в сумку и потянулась, чувствуя сотню зажимов и узлов в спине. Возможно, горячий душ поможет с ними разобраться. Но как раз когда она встала, чтобы воплотить эту идею в жизнь, в комнату вразвалочку вошёл Тео с накинутыми на руку мантией и шарфом и с расстёгнутой рубашкой.       — Ну, приветик, — он ухмыльнулся. — Смотрите, кто вернулся в страну живых!       Гермиона провела рукой по слегка пылающим глазам.       — А где все?       — На третьем этаже. Какой-то гений зачаровал все доспехи танцевать «фурлану». Довольно зрелищно.       — Боже мой! — ахнула Гермиона, широко раскрыв глаза. — Тогда почему мы здесь? Пошли!       — Не-а, — протянул он и сбросил свои вещи в кресло. — Слишком многолюдно. А ты такая маленькая, что ничего не увидишь.       — Теооо, — взвыла она жалобно.       Она не могла выбросить образ из головы и очень хотела это увидеть.       — Пойдём со мной. Я хочу показать тебе кое-что получше.       Не дожидаясь её согласия, он взял её за руку и потащил по узкой лестнице, ведущей на самый верх их башни. Это была крошечная комнатка с коническим потолком и большим круглым окном. Её недавно назначили официальной комнатой для поцелуев (и прочего), и она не могла понять, зачем Тео ведёт её туда.       — И чем это лучше танцующих доспехов? — буркнула она, когда они поднялись.       — Потерпи немного, а?       Он распахнул окно и шагнул на карниз.       — Что ты делаешь? — взвизгнула Гермиона.       — Эй! — рявкнул он. — Не пугай меня так! Хочешь, чтобы я упал?       — Возвращайся сюда!       — А ты выйди сюда!       Он отошёл куда-то, и она, напуганная до глубины души, выглянула в окно и увидела его, удобно устроившегося на карнизе, свесив ноги в пустоту.       — Немедленно вернись обратно.       — Успокойся, дорогая, — сладко упрекнул он. — И присоединяйся ко мне. Вид потрясающий.       — Это точно такой же вид, как изнутри, только без риска свалиться насмерть! — Гермиона визжала от паники.       Тео невозмутимо покачал головой.       — И в этом-то вся разница, понимаешь? Здесь, снаружи, потрясающе. Давай же.       — Ни за что на свете.       — Ты не упадёшь, Гермиона, — сказал он с некоторым раздражением. — Этот карниз достаточно широк для гиппогрифа.       — Нет!       Он рассмеялся, встал и подошёл ближе, протянув руку.       — Доверься мне, Гермиона. Оно того стоит.       — Я… нет. Я не могу.       И хотя именно эти слова вырвались у неё изо рта, её рука сама потянулась и взяла его.       — О чёрт, о чёрт, о чёрт, о чёрт, — бормотала она, пока он вытаскивал её наружу, и — «о чёрт» — ещё раз, когда она уже стояла на карнизе. Она шмыгнула в его объятия и смотрела куда угодно, только не вниз.       — Вот так, — прошептал он. — Умница. А теперь давай присядем, а? Легко, видишь?       Ей стало немного лучше, когда под ней оказался твёрдый камень, и она прижала ноги к груди, чтобы они не болтались над огромной пропастью.       — Открой глаза, глупышка.       — Не могу.       — Гермиона.       Она сосчитала до пяти в уме, крепко зажмурив глаза. Затем позволила им открыться. Первое, о чём она подумала, — это «Сан-Джорджо Маджоре в сумерках» Моне. Ослепительный, пылающий градиент цветов опоясывал горизонт. Озеро идеально отражало небо, и ничего больше не существовало в этом психоделическом дивном мире.       Пока Гермиона смотрела с благоговением, Тео откинулся на скошенную крышу, заложив руки за голову. Им не нужны были слова, чтобы подтвердить живописность. Но вскоре их прервали.       — Вы с ума сошли?       В окне стояли Малфой и Джинни с одинаково потрясёнными лицами.       — Совсем чуть-чуть, — легко ответил Тео.       — Я тебя везде искала! — взвыла Джинни. — А ты сидишь… здесь. Погоди. — Она уставилась на Тео. — Как тебе удалось вытащить Гермиону сюда?       — Я очень убедителен. А даже если бы и нет, Гермиона выполняет все мои приказы.       — Тебе что-то нужно было? — спросила Гермиона после того, как шлёпнула Тео по руке.       — Ну… да. Но теперь уже не важно. Ужин почти закончился.       — О.       — А вы вообще зачем там? — спросил Малфой со своей фирменной усмешкой.       — Вид, — одновременно сказали Гермиона и Тео.       — Ты же понимаешь, что вид отсюда такой же? — язвительно уточнил Малфой.       Пока Гермиона отводила взгляд, Тео усмехнулся.       — Хм… Кажется, я это уже слышал.       Возвращение внутрь было не менее пугающим. Её ноги опасно тряслись, когда она встала, и она прижимала обе руки к крыше, пока пробиралась к окну. Рука Тео на спине мало помогала. Как раз когда она переступала внутрь, её нога зацепилась за оконную раму, и она споткнулась. Её руки автоматически вытянулись, когда из неё вырвался испуганный писк, и она ухватилась за первое, что смогла найти.       На осознание того, что это был Малфой, ушло непозволительно много времени. Одна рука на его груди, другая на талии, белая ткань рубашки заполнила всё поле зрения. Поспешно оттолкнувшись, она пробормотала извинение, ненавидя то, как горячо пылало её лицо. Он снова был Малфоем С Приподнятой Бровью, и он не сказал ей, что всё в порядке, или что это ерунда, или спросил, не пульсирует ли у неё нога от боли (а она пульсировала). Он лишь отряхнул рубашку и отвернулся, чтобы посмотреть, как взволнованный Тео впрыгивает в окно.       — Чёрт, Гермиона, ты в порядке?       — В порядке, — пробормотала она.       — Мы можем вернуться вниз, пока люди не подумали, что мы тут занимаемся всякими непотребствами? — озорно поинтересовалась Джинни.       Малфой скорчил ужасную гримасу и первым ринулся из комнаты.       

***

             Сентябрь ускользнул, как капля дождя, стекающая по запотевшему оконному стеклу, и вскоре наступила пора туманов и спелых колосьев. Закрученная водоворотом расписания, Гермиона начинала каждый новый день со своей прежней энергией.       

***

             С учебником по заклинаниям в одной руке и мёртвым грузом палочки Беллатрисы в другой, она стояла посреди общей гостиной, пытаясь понять, как отменить катастрофическое атмосферное заклинание Невилла, в то время как вокруг неё пылал горячий пустынный ветер. Сколько бы раз она ни пыталась, «Метео реканто», казалось, не срабатывало. Даже «Фините» не помогало.       — Серьёзно, Лонгботтом, ты самый большой придурок из всех живущих, — прорычал Забини, стягивая с себя мокрую от пота рубашку.       — Я сказал, что мне жаль! — взмолился Невилл. — Я же не нарочно это сделал!       — Здор… а-а! Святое дерьмо, что здесь случилось? — Дин, только что вошедший, уставился на окружавшие его песчаные дюны.       — Невилл, — пропела хором вся комната.       

***

             Спустя три недели после её дня рождения она снова была в «Трёх мётлах» с Гарри и Роном, и на этот раз они привели с собой Джорджа. Он выглядел хорошо, как подумала Гермиона, одетый в элегантные фиолетовые мантии. В его золотом ухе болталась маленькая серьга с клыком.       — Подарок от Билла, — сказал он с ухмылкой.       Они в основном просто обменивались легкими и приятными светскими разговорами и поглощали огромное количество еды. У Джорджа дела с Розмертой шли куда лучше, чем когда-либо у Рона: она хихикала над каждой его шуткой. Выражение возмущения на лице Рона было таким милым, что Гермиона не удержалась от улыбки. И к её изумлению и великому облегчению, он улыбнулся в ответ.       Она вернулась в замок одна — Гарри утащил Джинни для уединения вскоре после того, как они поели. Дорожка была усыпана опавшими листьями, а воздух пах свежестью и мокрой землёй после сильного дождя. С полным желудком и ещё более полным сердцем Гермиона думала о письме, которое напишет родителям, когда вернётся в свою комнату.       

***

             — Эй, ты! Юный учёный! Готов ли ты погрузиться в таинственные глубины рунического знания?       Гермиона хихикнула в ответ на последующий стон Тео и подтолкнула к нему свежий лист пергамента.       — Выше подбородок, парень. Мы же ждали этого всю неделю!       — Ты ждала этого всю неделю. И перестань. Перестань быть такой весёлой. Мне нравится моя Гермиона — угрюмая и хмурая.       — Когда я вообще бываю угрюмой и хмурой?       Тео моргнул в удивлении.       — Ты всегда хмурая.       — Какой вздор.       Она ухмыльнулась, открывая «Словник чародея», и Тео снова простонал.       — Что ж, тогда, — начала Гермиона с удовольствием, — нам следует начать с…       — Тео!       Они оба вздрогнули, когда в комнату вошёл Малфой со своей привычной удушающей аурой раздражающего высокомерия.       — А?       — Вставай. Мы идём летать.       — Э-э…       — Ты смотрел на улицу? Солнце светит. Чёрт знает, когда это ещё случится.       — Не самое подходящее время, Драко…       — Шевелись!       — Тео как раз работает над своим заданием по древним рунам, — отчеканила Гермиона.       Малфой даже не удостоил её взглядом.       — Ты можешь поработать над этим позже, оно никуда не денется.       — Послушай, Драко, мы запланировали это неделю назад.       — Ты запланировал сделать домашнее задание на неделю вперёд? — Малфой был явно потрясён. — Во что ты вообще превратился? Боже правый, просто отложи это на час.       — Мы ничего не будем откладывать ради тебя, Малфой, — прошипела Гермиона. — Мы тут пытаемся работать, пожалуйста, уйди.       Наконец-то, о да, наконец-то он снизошёл до того, чтобы посмотреть на неё. Взгляд был презрительным, но это не имело значения. Она ответила на его насмешку своей собственной.       — Перестань пытаться превратить Тео в невыносимого зануду вроде тебя.       — Драко!       — Отвали, Малфой. Может, ему на самом деле больше нравится учить руны, а не тратить час жизни на тупые полёты с тобой.       — Никто в своём уме не стал бы добровольно выслушивать нотации от занудной всезнайки, которая…       — Уж лучше слушать нотации, чем самолюбивого кретина, который только и может, что хвастаться своей дорогой метлой и своими «великолепными навыками»…       — Что ты… аргх! Давай просто спросим его, что он предпочитает?       — Ладно!       — Да! Тео?       Гермиона и Малфой уставились на Тео, который вжался в кресло, прижимая кулак ко рту. Его глаза кричали о панике.       — Ну?! — потребовала Гермиона.       Он медленно выпрямил спину, убрав руку ото рта, и затем сказал:       — Кхм.       — Просто скажи этой истеричной мегере, что ты хочешь полетать, и давай убираться отсюда к чёрту!       Гермиона проговорила сквозь зубы:       — Или ты скажешь этому несносному придурку, что предпочитаешь поработать, и велишь ему проваливать.       — Э-э.       — Тео! — И Гермиона, и Малфой воскликнули его имя с раздражением.       Он вздохнул, выглядя абсолютно несчастным, и устремил скорбные глаза на Малфоя.       — Видишь ли, мы запланировали это неделю назад…       — Ладно.       — Погоди… Драко… эй!       Гермиона с превеликим удовлетворением наблюдала, как Малфой уходит прочь, едва удержавшись от того, чтобы похлопать Тео по спине и сказать: «Хороший выбор». Но Тео не переставал смотреть на дверь, за которой только что исчез Малфой. Его лоб был нахмурен, и он жевал язык, и в голове Гермионы зазвенели тревожные звоночки.       — Всё в порядке?       — Он любит летать, когда чем-то расстроен.       — И?       Тео вздохнул и бросил на неё беспомощный взгляд.       — Так он предотвращает срыв. Он летает. Если он так настаивал, это, вероятно, означает, что дела, должно быть, довольно… довольно плохи.       Она позволила этому усвоиться в ее голове, прикусывая губу и чувствуя укол сочувствия, за которым последовало раздражение на этот укол за то, что он возник.       — Просто иди, — вздохнула она и снова повернулась к своей книге.       — Чт… Но… Я здесь, я…       — Тео. Просто иди. Очевидно, ты ему сейчас нужен.       Она почувствовала, что он смотрит на нее, поэтому незаметно накрыла лицо волосами.       — Ты будешь в порядке?       — Я буду в порядке, — она закатила глаза. — У меня есть мои руны. Со мной всё будет просто прекрасно.       — Ты уверена, что не против? Ты абсо-о-о-лютно уверена, что не злишься?       — О, ради бога…       — В смысле… Ты была так взбешена.       Она пожала плечами.       — Он пробуждает во мне всё самое худшее.       — Хм.       Тео продолжал смотреть на неё; секунды проходили, а он не уходил.       — Почему ты не идешь? — простонала она, устало потирая лицо.       — Я иду, — пробормотал он.       Он встал, взъерошил ей волосы и ушёл.       

***

             Это случилось снова четыре дня спустя.       Нрав Гермионы был бурей, которую Шекспир истолковал бы как предзнаменование рока. Она топала по коридору, и казалось, искры сыпались из её волос. Она распахнула дверь гостиной так резко, что та грохнулась о стену.       — ТЕОДОР!       Он играл в шахматы с Малфоем и свалился со стула от её оклика.       — Чёртов Салазар! — он схватился за грудь. — Гермиона? Что за… О! О чёрт!       — Вспомнил обо мне, да? — бушевала она.       — Чёрт возьми, мне так жаль! Я…       — Полтора часа! Я ждала тебя полтора часа в библиотеке, а ты тут ошиваешься с этим идиотом!       — Погоди секунду! Как смеешь…       — Мне очень-очень жаль! — он подошёл к ней с отчаянным раскаянием, размазанным по всему лицу. — Я действительно потерял счёт времени! Клянусь, я собирался прийти!       — Полтора часа…       — Позволь мне загладить вину! — взмолился он. — Мы не выйдем из библиотеки, пока не закончим весь проект, ладно?       — Прошу прощения, — возмущённо вставил Малфой. — Мы в разгаре игры!       — Мы закончим её позже, Драко, — быстро ответил Тео. — Пойдём, Гермиона?       Она сделала успокаивающий вдох и кивнула, но Малфой отправил всё её спокойствие к чёрту.       — Мы не сможем закончить её позже! Кто-нибудь обязательно прихватит доску в ближайшее время…       — Присматривай за ней тогда!       — Ты хочешь, чтобы я сидел тут, как чёртов болван, пока ты не знаю сколько времени заканчиваешь свой проект?       — Не усложняй, Драко! — взмолился Тео.       — Если кто здесь и усложняет, так это та сумасшедшая, которую ты упорно таскаешь с собой…       — Заткнись…       — Как ты меня сейчас назвал?       — Я назвал тебя сумасшедшей, Грейнджер. — Малфой смотрел на неё насмешливо. — Ты была временной заменой, пока у меня были… ну… более важные дела.       Буря Гермионы вырвалась снова, опаснее, чем когда-либо.       — Другие дела? Ха! Так ты называешь свой маленький убийственный заговор?       — Отвали. Нет, серьёзно, отвали. Тео — парень с добрым сердцем, поэтому он всё ещё позволяет тебе таскаться с ним. Но тебе лучше уже осознать, что он предпочитает проводить время со своим настоящим другом, который не является ужасной занудой…       Она знала, что он просто несёт чушь. Она знала, что Тео кричал на него за это. Она знала, что ей следует только продемонстрировать ему грубый жест, и уйти. Но её буря достигла своего пика. Она бушевала, выла и наполняла её душу… снова оказалась четырнадцатилетней, несущейся к той же ухмыляющейся морде, занося руку…       Тео поймал её за талию одной рукой, поднял с земли и унёс прочь. Она дрыгалась и размахивала руками, приказывая ему опустить её, но, конечно, он не слушал. Смех Малфоя, звонкий и едкий, тянулся за ней, словно удав.       Он нёс её, пока они не оказались у лестницы, и когда он всё-таки ослабил хватку, то крепко держал, словно беспокоясь, что она ринется обратно.       — Дыши.       В ответ она насупилась.       — Мне так жаль, — вздохнул он.       — Мне жаль. Как ты вообще можешь дружить с таким ублюдком? Как ты можешь выносить его общество?       Тео провёл рукой по лбу в унынии.       — Кажется… ты тоже пробуждаешь в нем худшее.       — Его «худшее» гораздо хуже моего! — взорвалась она яростно.       Удивлённый смешок вырвался у него.       — Ого. Почти скороговорка.       — Гх, — плюнула она. — Он абсолютный говнюк. Я бы хотела, чтобы ты позволил мне…       — Ни в коем случае. В прошлый раз, когда ты дала ему пощёчину, мне пришлось месяцами выслушивать об этом. — Не убирая руки с неё, он начал спускаться с ней по лестнице. — Так что мне пришлось остановить тебя ради моего же рассудка. Не потому, что я не считаю, что он этого заслуживает.       Они не разговаривали, пока не уселись за своим столом в углу библиотеки. Гнев Гермионы ещё не утих, но она чувствовала, как под ним закипает что-то ещё. Что-то, что заранее застряло комом в горле.       — Мне не нужно это произносить вслух, — сказал Тео, прерывая её хаотичные чувства. — Но ты же знаешь, что он нёс полную чушь, да? Я не хочу, чтобы у тебя случился ещё один… эпизод… где ты решишь сбежать и не разговаривать со мной, и мне придётся тебя разыскивать, и потом будет такая суета, и мне придётся серьёзно разозлиться, а ты в итоге расплачешься, и…       — Заткнись.       — Мне просто нужно убедиться…       — Тео. Я знаю.       — Окей, хорошо.       Она знала, но это не означало, что она не возмущалась тем фактом, что ей приходилось конкурировать за время Тео. Время, которого было мало; учёба и Луна занимали большую его часть. Боже, помоги ей, но на секунду — всего на секунду — она подумала, что всё было лучше, когда Малфой был занят другими делами.       — Я заставлю его извиниться перед тобой.       — О, пожалуйста, не надо. Если мне придётся пережить ещё одно извинение от Малфоя, я взорвусь. Тогда тебе придётся собирать все маленькие фрагменты моего блестящего мозга, разбросанные вокруг.       — Блестящего мозга? — рассмеялся он.       — Ты знаешь, что это правда, — она пожала плечами. — Больше никаких извинений, ладно? Просто смирись. Ты обречён быть лучшим другом для двух людей, которые вечно будут орать друг на друга.       — Хм.       

***

             И снова, восемь дней спустя.       До этого дня Малфой упорно игнорировал Гермиону, а Тео холодно держал дистанцию. Она провела большую часть времени, исследуя материалы для задания по зельям с Падмой, Трейси и Майклом, но пришло время применить эти исследования на практике.       Она спускалась по лестнице из спальни, наматывая шарф на шею. В общей гостиной стоял Тео.       — Привет! — пропела она, и он улыбнулся. — Не хочешь составить мне компанию в поисках асфоделя в лесу?       Из-за дивана вынырнул Малфой.       — Мы с Тео идём в библиотеку.       Гермиона фыркнула, пытаясь оправиться от лёгкого сердечного приступа, который он у неё вызвал.       — Ты что, прятался там, выжидая драматичный момент, чтобы…       — Не неси ерунды, — нахмурился он. — Я уронил свой пенал.       Он устроил настоящее представление, засовывая пенал в сумку.       Тео повернулся к Гермионе.       — Не хочешь присоединиться…       — Нет! — вскрикнули Гермиона и Малфой.       — Всё в порядке, — сказала она напряжённо. — Мне просто нужно собрать ингредиенты для зелья. До встречи.       Она заставила себя ободряюще улыбнуться, ибо Тео выглядел ужасно неловко.       На сбор нужного количества цветков асфоделя у неё ушло полчаса, после чего, с корзинкой, полной красивых белых цветов, она села на камень у озера, наблюдая, как Клювокрыл совершает широкие круги высоко в небе. Хагрид стоял неподалёку и болтал о привычках линьки гиппогрифа. Он был очень жизнерадостен и крайне мил, но Гермионе было смертельно скучно.