попадание
24 января 2026 г., 19:30
Чуя Накахара был успешным молодым человеком. Работал в хорошей компании, имел целый отдел в своём подчинении, у него была красавица-невеста и хорошие шансы построить отличную карьеру. У него была овчарка по имени Ная, которая, к сожалению, не очень любила его невесту — Юки. Но все это были сущие мелочи, потому что его жизнь, в целом, была стабильной и счастливой. Так он считал. До момента, пока по указанию старшего руководства им в офис не переводят новенького, которого сразу же назначают секретарем Накахары, а также, ответственным за организационные вопросы их отдела. Чуя был этому не рад, его устраивала их прошлая секретарша — бабуля Ко. Конечно она была забывчива, и, очевидно, в возрасте, но она ему нравилась. А этот новенький, в первый же рабочий день, заявился к нему в кабинет, сел в его кресло и катался на нем до тех пор, пока Чуя не пришел на работу.
— Извините, Вы ничего не перепутали? – голос мужчины был злой, хотя лицо было абсолютно непроницаемо.
— Нет, а Вы? – незнакомый парень, вальяжно рассевшись на месте Чуи, безобидно улыбается, пожимая плечами.
— Пошел вон отсюда, кто бы ты ни был.
— Ой, извините, что не представился! – парниша встает с кресла и протягивает руку для рукопожатия. Он серьезно? — Меня зовут Дазай Осаму, я ваш новый секретарь.
А день обещал быть хорошим. Видимо, не судьба.
— Ну, и что ты делаешь в моем кабинете, Дазай?
— Пришел лично познакомится со своим начальником.
Дазай убирает руку в карман, понимая, что вежливо жать её ему не собираются. Накахара в это время лишь раздраженно цыкает, молча обходя бесящего новенького секретаря. Он опирается бедрами о свой стол, сделанный из темного дерева, и оценивающе смотрит на парня перед собой.
На вид, не больше двадцати пяти, высокий шатен, чьи волосы легко завиваются, а карие глаза будто насмехаются. На ногах белые кроссовки вместо классической обуви, а на самом парне черные брюки и белая рубашка. Выглядит он, надо признать, до ужаса смазливым, хотя одет просто, но лучше бы ему в модельное, чем сюда. Молчание длилось ровно до момента, пока Осаму не начал вертеться вокруг своей оси, испустив смешок, давая рассмотреть себя со всех сторон. Тяжело не заметить оценивающий взгляд строгих голубых глаз его начальника.
— Прекрати поясничать. Сколько тебе лет? – Чуя мог бы смутиться того, что его застали врасплох, но ему не стыдно.
— Двадцать четыре, а тебе? – кто-то уже решил перейти на «ты», забыв любые правила о вежливости.
— Двадцать восемь, невежа. Я твой начальник, а не подружка.
— А хотите быть подружкой?
Он, что, флиртует? О Боже мой. Он еще и подмигнул!
— Во-первых, у меня есть невеста, во-вторых, пошел прочь, Осаму.
Накахара встает, руками подталкивая новенького сотрудника к выходу. Ему почти удается закрыть дверь перед этим невежественным молодым парнем, что, вот же черт, был выше его, как тот кидает последнюю реплику, повергая своего начальника в шок.
— Эти штаны красиво сидят на вашей заднице.
Он сам закрывает дверь, не забыв улыбнутся на последок. Но эти слова были чистой правдой. Зайдя в чужой просторный кабинет, Дазай изучил все основательно. Фотографию с пока что(!) еще не женой, фотографии собаки на рабочем столе компьютера, а также подметил, что хозяин любит темные тона, поэтому и кабинет был таким. Черные обои, стол из темного дерева, такое же черное кожаное кресло и ноутбук. Шторы были темно-серого цвета, а позади стола расположился такого же цвета шкаф с разными книгами, папками и безделушками. Единственным спасением в этой мрачной атмосфере были большие панорамные окна, из которых открывался красивый вид на город. Но все это было скучно для новоиспеченного секретаря отдела. А вот когда в кабинет зашел мужчина, чьи яркие рыжие волосы были собраны в аккуратный хвост, все стало интереснее. Классический костюм, черные брюки, лакированные туфли и белая рубашка, даже галстук есть! Прелесть. Глаза голубые, а лицо.. ох, оно было восхитительным! Дазаю редко нравились люди, ему плевать на них по большей части, но этот человек его заинтриговал. После их короткого диалога и выставления его за дверь Осаму принял решение. Пора показать его начальнику, что его «невеста» все еще не жена, только по одной простой причине: Накахара Чуя — гей.
***
Все шло своим чередом: бумаги, отчеты, встречи. Все было одинаковым. Серые будни, встречи дома с его девушкой, прогулки с собакой. Казалось бы, все как обычно, чего же тебе не хватает, Чуя? Ответ был таким простым, таким отвратительным, и блять, ужасно, сука, бесящим прямо сейчас. — Чууя, пошли со мной в бар после работы, ну давай. Вот этот гребанный ответ сейчас виснет на его руке, умоляя выпить с ним по стаканчику. У этого ответа ахуенно красивые глаза, в которых, без шуток, хочется захлебнутся. У этого ответа отвратительный характер и смешные шутки, раздражающие привычки и безумно притягательная личность. И у этого ответа есть имя — Дазай Осаму — его личный секретарь. — Отьебись, придурок, у меня куча работы еще. Чуя не знает, когда все пошло не так. Сначала они с этим парнем собачились по поводу и без, потом вместе бегали по партнерам, заключая сделки. Дазай, оказывается, умеет убеждать. Отчеты он не заполняет, оставляя все это на Накахару, который «перебесится» и заполнит их все. Они оставались допоздна в офисе, делали проекты и составляли планы для будущих презентаций. Чуя мог сколько угодно плеваться ядом, но благодаря этому парню все их акции выросли в три раза, а партнеры заключали сделки на все большие суммы. И казалось, что все отлично, жизнь стала еще лучше, чем была до этого, но была одна маленькая деталь, которая изменилась. Накахара все чаще стал залипать на длинные пальцы секретаря, пытаясь не думать, насколько красиво они смотрелись бы вокруг его члена. Он пытался отгонять от себя мысли, что чужой зад в обтягивающих штанах выглядит ужасно сексуально. Он закрывал глаза на мурашки, ползущие по его телу каждый раз, когда чужая ладонь не нарочно задевала его собственную. — Ну Чуууя, мы же друзья! Но он так и не научился игнорировать эти щенячьи глаза, почти обиженный тон и поджатые губы. Он ненавидит себя, но сдается в их плен каждый гребанный раз. — Хорошо. Но только один стаканчик!***
Дазай уже потерял счёт выпитого алкоголя. Но он все еще недостаточно пьян, чтоб не замечать чужие взгляды украдкой. В баре шумно и душно, но на это все давно плевать, его волнует лишь один человек в этом помещении. И судя по тому, что чужие щеки иногда краснеют, после взглядов на него, все довольно взаимно. Осаму решает взять все в свои руки. Самостоятельно вызывает такси на свой адрес, помогает опьяневшему начальнику дойти до выхода, где холодный воздух бьет в лицо. На дворе конец осени. Холод пробирает до костей, но из-за градуса в крови это пока не очень ощутимо. Такси опаздывает, поэтому они проводят на улице полчаса, за которые Чуя успевает немного прийти в себя. — Мне нужно домой, Юки наверное волнуется. – он начинает искать в своих карманах телефон, но из-за алкоголя делает это все медленно. — Я написал с твоего телефона, что ты в баре с другом, поэтому заночуешь у него. – парень беспечно пожимает плечами на чужой ошарашенный взгляд. — Такси приехало, садись. Они ехали в тишине. Накахара не знал, что сказать, он был зол, что Дазай написал Юки с его же телефона, но с другой стороны, он был благодарен, что не придется объясняться перед ней сегодня. Они доехали в молчании, но оно не было давящим или неприятным, скорее исчерпывающим. Осаму вел его в свою квартиру, что находилась на пятом этаже многоэтажки. Да, офисный секретарь жил не бедно. Войдя в чужую квартиру Чуя сразу же осмотрелся, подмечая все мелкие детали своим пьяным взглядом. Они зашли на кухню, Дазай поставил чайник, а Чуя просто присел за стол. — Сигаретку? – длинные красивые пальцы протянули пачку сигарет, предлагая. — Не откажусь. Они курят, выдыхая сизый дым в окно. На улице темно, лишь одинокие фонари горят где-то внизу. Дазай опирается бедрами об подоконник, сверху вниз смотря на сидящего на стуле Чую. Они были так близко, сталкивались коленями. — Не думал, что ты куришь. – Осаму удивленно приподнимает одну бровь, все это время наблюдая за чужими затяжками. — Удивлен? — Да. Накахара тяжело вздыхает. Впрочем, это было очевидно. По нему не скажешь, что он курящий. — Я начал курить в девятом классе. Когда познакомился с Юки, был уже на первом курсе универа. Ей не нравился запах сигарет, мы ругались из-за этого, пока я не решил бросить, чтоб не расстраивать её. Но до сих пор, в тайне от нее, курю иногда, от сильного стресса. — Кто-то очень плохой мальчик, Чуя-сан. Голос был насмешливым, а карие глаза смотрели хитро, будто знали чужую реакцию. Он никогда не называл своего начальника в уважительной форме. Совместить флирт, подьебку и уважение? Оформите. Дазай смотрит, как голубые глаза бегают по его лицу, как чужие щеки слегка краснеют, а язык нервно облизывает губы. Видимо, алкоголь реально позволяет расслабится, потому что в следующую секунду его уже прижимают к подоконнику. — Как же ты меня, сука, бесишь. Ты провоцируешь, флиртуешь, постоянно меня изводишь своими нарядами. Случайно меня касаешься, бросаешь эти свои томные взгляды. Я, блять, ненавижу тебя, Осаму. — Но ты меня хочешь. — Но я тебя хочу. Тормоза срывает моментально. Они сталкиваются губами в жарком поцелуе, они почти дерутся за возможность главенства. Чуя кусается, за что получает предупреждающий шлепок по заднице, и, боже, как же это ахуенно. Дазай сует свой язык, буквально вылизывая чужой рот. Он сжимает руками талию своего начальника, вжимая его в себя. Рыжие волосы пахнут каким-то цветочным шампунем и сигаретным дымом, вызывая довольные импульсы в чужом теле. Поцелуй влажный, слышны лишь чавкающие звуки, заполняющие кухню. Осаму отстраняется первым. — Идем. Он тянет за собой, ведет сквозь тесную квартиру в свою спальню. Мягко толкает Чую на кровать, становясь между разведенных ног. Видит, что тот нервничает, поэтому наклоняется и крепко целует, руками оглаживая чужие упругие бедра. — Ты можешь остановить меня, если хочешь. — Знаю. Этого достаточно, чтоб Дазай отстранился, медленно снимая чужую рубашку. Обнажая каждый участок кожи. Белоснежная рубашка улетает куда-то вбок, пока ладони трогают и гладят торс, ведут, задевая соски. Накахара стонет, он не думал, что умеет быть настолько чувствительным. Но парень не останавливается на этом. Он расстегивает чужой ремень, намереваясь снять штаны, но его останавливают. Чуя становится на колени, руками опираясь на чужие плечи. — Я тоже хочу. Он не планирует договаривать, знает, что его поймут. Чуя оглаживает руками чужие плечи, растягивает это удовольствие. На тяжелый выдох сверху он не реагирует, начиная медленно расстегивать пуговицы. Ткань падает на пол, пока теплые губы усеивают поцелуями плечи младшего. Грудь тоже не остается незамеченной. Горячий язык чертит дорожку из поцелуев дальше. Чуя мог бы так продолжать и дальше, но ладонь оказавшаяся на его подбородке прерывает это удовольствие. Дазай тянет его на себя, вовлекая в поцелуй. Ему казалось, что он никогда так не целовался. Чтоб было столько желания, восхищения и страсти к одному человеку. Поцелуй выходит громким и влажным, слюна течет по подбородку, тянется между их губ. Штаны слетают уже быстрее, как и белье. Оставшись полностью нагими на большой кровати, они замедляются. Сталкиваются лбами, тяжело дыша. Осаму решается забить последний гвоздь в крышку гроба семейной жизни своего начальника. — Ты уверен, что хочешь этого? — Да. Но я никогда до этого.. Он запинается, хлопая своими невозможными глазами, смущение окутывает все его тело, но возбуждение сильнее, поэтому он лишь выгибается под крепким телом, заставляя свой вставший член потереться об чужой голый торс. Тихий стон был громче любых слов, поэтому усмехнувшись, Дазай потянулся к тумбочке, достав оттуда смазку. Но перед этим он делает пробные движения, обхватив ладонью чужой член, начиная медленно двигать рукой. Смотреть, как рыжие волосы разметались по подушке, а кожа покрылась испариной — было высшим удовольствием. Рука двигалась то быстро, то медленно, доводя лежащего парня до иступления. Чуя выгибал спину, сжимал руками одеяло и требовал большего. Возбуждение контролировало его полностью, заставляя хныкать от удовольствия и двигаться навстречу ласкающей ладони. Осаму понял, что пора. Взяв немного на пальцы, он раздвигает чужие ноги, приставляя пальцы к колечку мышц. Одной рукой он продолжает ласкать чужой член, чтоб доставить как можно больше удовольствия, пока он вводит первый палец. Чуя сначала замирает от непривычных ощущений, он не может сказать, что ему неприятно, но это однозначно что-то новое. Дазай делает пробные движения, то сгибая, то разгибая палец, давая привыкнуть. Он делает круговые движения и толчки, и все таки находит нужную точку, попадая прямо в нее. Накахару будто током ударило, но настолько приятным, что хочется еще раз. Он протяжно простонал, закатив глаза. — Еще. — Как скажешь, детка. Движения стали резче, а попадания по простате чаще, из-за чего Чую начинало натурально трясти. Дазай добавил второй палец, начиная растягивать. Он разводил их на манер ножниц, что вызывало лишь тупую боль у Накахары. Пока Осаму не надавил своими охуенно длинными пальцами на простату, параллельно водя ладонью по чужому влажному члену, размазывая смазку и там, и там. Хриплое дыхание и полные возбуждения стоны ласкали чужой слух. Картина перед младшим открылась нереальная. Голый, горячий Чуя в его кровати, лежит и подмахивает бедрами навстречу его рукам. Он весь мокрый, волосы прилипли к лицу, а пальцы вцепились в одеяло, он выглядел прекрасно. Красивей картины для Осаму не существовало. Он бесповоротно и сильно. — Такой весь недоступный начальник, а сейчас насаживаешься на мои пальцы, как последняя блядь. — Заткнись и войди в меня уже. — Твое слово — закон, детка. Вытащив пальцы, он вытер оставшуюся смазку об покрывало, доставая пачку презервативов из той же тумбочки. Как хорошо, что он все купил заранее, надеясь, что его начальник сдастся после первых же стаканчиков. Он раскатывает латекс по своему уже стоящему члену, недовольно шипя от чувствительности. Все-таки, у него не было и шанса, когда старший остался без одежды. Он притягивает Чую к себе за бедра, крепко держа их, чтоб наверняка остались следы. Осаму начинает медленно толкаться внутрь, чтоб не травмировать Чую, у которого подобное в первый раз. Он делает все осторожно и нежно, давая привыкнуть к ощущениям и размеру. Благодаря хорошей растяжке, он входит без проблем. Зато его рыжий гость закатывает глаза от чувства наполненности, и первым начинает двигаться. Дазай наклоняется, глубоко целуя, не церемонится, сразу проталкивая язык, отвлекая поцелуями. Он начинает двигаться, следя за чужой реакцией. Сначала они берут медленный темп, но после первого же стона удовольствия, или же это был крик, Осаму наращивает темп, попадая все чаще и чаще по простате. Чуя цепляется за чужие плечи, оставляя на спине следы от ногтей. Все его тело будто горит, он двигает бедрами навстречу, стонет громко и сладко, потому что ему сейчас, просто пиздец, как хорошо. Он не думал, что секс может быть таким приятным. Рукой он сжимает каштановые волосы, наклоняя к себе ближе, он отрывается от губ, переходя на шею. Скользит языком, кусает, целует. Клеймит каждый участок бледной шеи, что манила его давно. Он сдается и получает от этого поражения все. Когда он слышит тихий стон своего секретаря, в его голове что-то щелкает, и он понимает, что ради этого звука готов терпеть любую растяжку и смущение. По комнате разносится звук шлепков тела о тело, смазка хлюпает и все это настолько пошло, что не будь они возбуждены настолько сильно, кто-то бы обязательно смутился. Но сейчас им плевать. Плевать, что будет завтра, они есть здесь и сейчас.
