КЕЙДЖ

ИРОНИЯ, но вещь, которая изменила мою жизнь, стал звук радио, игравшего на фоне, пока я трахал свою девушку в пятницу днем. По всем правилам, я вообще не должен был заметить голос в радио, потому что я был погружен по яйца, ее голова была запрокинута, а изголовье кровати выстукивало любовную дробь по стене общежития. Но я услышал его, и была приведена в движение цепочка событий, которая, как домино, выстроенное на полу спортивного зала, не могла быть остановлена. Я заскочил в комнату Лайлы после последней пары, отчасти, потому что хотел посмотреть, как она справилась с сочинением, с которым я ей помог, и отчасти, потому что прошла почти неделя, как у нас был секс. Ладно, я вообще не парился насчет сочинения. При нашем плотном графике. тренировки Лайлы по чирлидингу и собрания клубов, и моей огромной учебной нагрузкой нелегко выкроить время, чтобы решить свои дела. Говоря простейшими терминами, я закупорен. Поэтому, когда я постучал в ее дверь в тот день, у меня в голове была только одна мысль: трахнуться. Лайла открыла дверь в прозрачном халате, что удивило меня, сейчас разгар дня. Я видел, как ее соски выпирают на тонкой цветочной ткани, и полоску лобковых волос в месте соединения ее бедер, бедер чирлидерши, идеально вылепленных годами приседаний и выпадов. -А что, если бы за дверью не я? - строго спросил я, подозрительно оглядывая ее откровенный наряд. Она просто улыбнулась и посторонилась, чтобы впустить меня, и я протиснулся мимо нее, уловив носом ее фирменную смесь средств для волос, геля и духов. Лайла одна из самых красивых девушек, которых я видел, блондинка, голубоглазая фарфоровая куколка с изящно изогнутыми бровями, пухленьким маленьким ртом и телом, которое казалось миниатюрным рядом с кем угодно. Я ее полная противоположность во внешности. Высокий, мускулистый, темноволосый. Я не чрезвычайно высок, особенно для баскетболиста, но стоя рядом с ней, я чувствовал себя громадным. Она щекотала мои защитные инстинкты, как никто другой. То есть, до тех пор, пока она не открывала рот. Видите ли, мать Лайлы вышла замуж за мексиканца, Лайла росла на латинской стороне города. Ее грубый акцент противоречил ее хрупкой арийской внешности до комического предела. Она выглядела так, будто нуждалась в защите, но звучала так, будто могла пырнуть тебя, если ее заденут не с той стороны. Мы познакомились в начале семестра, когда она заняла место передо мной на «Западной цивилизации». Примерно в середине первого дня занятий она обернулась, уставилась на меня своими хрустальными глазами и сказала тем несоответствующим акцентом: -Ты перестанешь пинать спинку моего стула, чуло? Я не могу сосредоточиться на ебанной лекции. Думаю, мой рот оставался открытым до конца пары. Я просто не мог поверить, что этот жесткий голос вырвался из хрупкой девчонки передо мной. Пока не забыл, я вбил в браузер телефона слово «chulo» и посмотрел его значение, полностью ожидая, что это испанский эквивалент слова «педик» или «мудак». Вместо этого я был приятно удивлен, обнаружив, что на самом деле она назвала меня… милашкой. Наши отношения начались как осторожная дружба, состоявшая из обмена конспектами по «Западной цивилизации» и разговоров после пар по дороге из здания. Мне нравилось, что она чирлидерша, а она, казалось очарована моей способностью быть одновременно симпатичным и умным. Через пару недель я пригласил ее на официальное свидание. Нашу зарождающуюся романтику сопровождало множество грязных взглядов от других парней в классе, и я это обожал. Теперь, спустя четыре месяца, мы с ней вошли в удобный ритм. Общение было легким, секс был легким… прямо как сегодня. После того, как она впустила меня в свою комнату, мы едва перекинулись словами. Я развязал пояс ее халата и дал ему упасть на пол, толкнул ее на кровать, и она раздвинула для меня ноги. Я всегда старался убедиться, что она получит свое первой, потому что нельзя сказать, как долго у меня может быть настроение продолжать. Я ласкал её орально, пока она не превратилась в дрожащую развалину, затем залез сверху и долбил ее крошечное тело долгими, жесткими толчками, вытягивая удовольствие как только мог. Несколько минут спустя нас прервала судьба. -Слишком жестко, Джейми! Ай-ай-ай. - Крики Лайлы подчеркивали мои толчки, эти прерывистые звучки, вырывавшиеся из ее горла, были больше похожи на икоту, чем на настоящие слова. - Помедленнее, ты делаешь мне больно. Но мой ум уже был где-то в другом месте. -Тшшш, - прошипел я, внезапно останавливаясь и наклоняясь, чтобы прибавить радио. Мужской диктор орал в том чрезмерно-возбужденном стиле, который предназначен для рекламы автосалонов, продажи оружия и спортивных событий сомнительной ценности. -…на «Филлипс Арене» сегодня в восемь! - выкрикнул диктор. - Бруталити Спортс: ММА Экстраваганза! Билеты в продаже в кассе! Голос продолжался, но это все, что я слышал. Мой ум крутился от возможностей. Я посмотрел на часы. Четыре пятьдесят дня. Черт! -Мне правда жаль, детка, но мне надо идти, - сказал я, бесцеремонно выскользнув из сладкого тела Лайлы и выбросив использованный презерватив в мусорную корзину. Я подхватил с пола шорты, натянул их и всунул ноги в кроссовки. -Ты уходишь прямо посреди секса? - Лайла приподнялась на локтях и уставилась на меня, согнув колени и откинув их в сторону в целомудренной позе, как в каталоге нижнего белья. Ее идеальные сиськи были частично скрыты волнами светлых волос, струившимися по ним. - Что может быть важнее секса, папи? -Мое будущее, - сказал я ей, натягивая футболку и перекидывая через плечо сумку. - Я только что понял, что буду делать для финального проекта, но мне нужно попасть в здание журналистики до того, как уйдет доктор Уошберн. Я не знаю, во сколько у него последняя пара. Он, наверное, уже на пути к своей машине. Я заглажу вину, окей? И для самого себя. -Какой у тебя проект? - спросила она, но я уже был за дверью, гадая, с чего это она решила, что у меня есть время на болтовню, если у меня даже нет времени кончить. Я бежал всю дорогу от общежития Лайлы до здания журналистики, игнорируя случайные крики, когда я грубо расталкивал людей, стоявших в коридорах. Доктор Уошберн как раз запирал дверь своего кабинета, когда я подбежал к нему сзади, пытаясь перевести дух. -Попался! - слишком громко сказал я, и он подпрыгнул. -Черт побери, Джейми. Ты чуть не довел меня до инфаркта. - Доктор Уошберн поправил очки в металлической оправе выше на носу и прищурил на меня свои голубые глаза. - Что я могу для тебя сделать? Моя последняя пара вот-вот начнется. -У меня есть идея для финального проекта. Я хочу осветить сегодняшнее мероприятие по ММА на «Филлипс Арене», но мне нужно, чтобы ты позвонил и достал мне пресс-пропуск. Можешь это сделать? Доктор Уошберн зажмурился и потер свою короткую рыжеватую бороду, его раздражение было очевидно. - Это отличная идея, Джейми, но почему ты ждал до последней минуты? Я вот-вот опоздаю на пару. -Я не знал об этом до сегодняшнего дня. Мой тупой сосед… Он всегда сводит нас с ума этим ММА, так что я даже не знаю, почему он не сказал об этом ни слова. Пожалуйста, я умоляю. Я знаю, что это в последний момент, но у меня нет других вариантов. Ты же не хочешь, чтобы я провалился, да, Док? - Я драматично опустился на колени, выпятив нижнюю губу и устроив ему свои лучшие щенячьи глазки. - Ты же знаешь, что ты мой любимый профессор, правда? Это было почти что жульничество, опуститься на колени перед бедным доктором Уошберном. То, как я смотрел на него снизу вверх из-под челки, умоляя, можно классифицировать как флирт, и я всегда подозревал, что он находит меня привлекательным. Неловкий жар в его глазах, когда он смотрел на меня сверху вниз, говорил мне, что я угадал правильно. Быть объектом такого внимания, даже со стороны мужчин, для меня не в новинку, и я не гнушался использовать это в своих интересах время от времени. Флирт давался мне естественно. Я знал, что симпатичный. Все всегда мне это говорили. У меня каштановые волосы, которые я стриг коротко сзади, но с длинной челкой, падавшей на один глаз. Теплые карие щенячьи глаза в обрамлении длинных ресниц придавали мне невинный вид, и мои пухлые, чувственные губы. У моей матери были стереотипные рыжие волосы и слегка веснушчатая кожа, доставшиеся ей от чистокровной ирландской матери, но каким-то образом я получил добрую порцию полуиспанской внешности моего деда. Добавьте к этому тот факт, что я в значительной степени освоил искусство обаяния парня по соседству, и я могу быть довольно убедительным, когда хочу Как сейчас. Доктор Уошберн нервно прочистил горло и протянул мне руку. -Ты немного переигрываешь, не находите, мистер Этвуд? Вставайте. - Он с кряхтением помог мне подняться на ноги и снова подтолкнул очки. - Я сделаю все возможное, чтобы достать тебе пропуск, но я ничего не обещаю. Это зависит от промоутеров мероприятия, честно говоря. Я расслабился. - Спасибо, Док. Ты не пожалеешь. Я взорву этот проект. -Лучше бы, - предупредил он. - Я хочу видеть, как ты закончишь с отличием в следующем году, Джейми. Ты слишком хорош, слишком умен, чтобы просто проскользнуть. И у тебя определенно есть шарм, чтобы добиваться своего. - Он бросил на меня многозначительный взгляд, давая понять, что мои попытки заполучить пресс-пропуск через флирт не остались незамеченными, и что, возможно, я не так ловок, как думал. Я улыбнулся и поклонился ему, что вызвало его искренний смех. Затем, не спрашивая, я вытащил маркер Sharpie из верхней части его блокнота и накарябал на обложке свое имя и номер. - Позвоните или напишите мне и дайте знать что-нибудь, окей? Ты должен выручить меня. -Я попробую, но, как я сказал, я ничего не обещаю. - Он нахмурился, когда по коридорному динамику прозвучал сигнал, означавший начало пары. - Боже, посмотри, что ты наделал. Ты знаешь, как я презираю опоздания. Ты сделал меня виновным в том, против чего я больше всего протестую. - Он поспешно удалился по коридору без дальнейших слов, и я побрел из здания. Я подумывал вернуться в комнату Лайлы в общежитии и закончить то, что мы начали, но вместо этого направился на парковку к своей машине, тринадцатилетнему белому BMW с вялым двигателем и потрепанным мягким верхом. Заднее стекло держалось на куске водостойкого скотча. Мой сосед Брэден сообщил мне, что новая крыша будет стоить больше, чем стоит сама машина, а я сказал ему, что он несет полную чушь. Новая крыша не может стоить столько. Но я проверил это в интернете, и как ни больно было признавать, Брэден оказался прав. Так что я застрял с машиной, которая, вероятно, будет держаться на жевательной резинке и леске к моменту выпуска. Тем временем Брэден, который больший мудак, чем я, и поэтому не заслуживал, верно? - разъезжал на обтекаемом черном Audi, который, наверное, тянул на сорок штук. Черт, это почти как годовая зарплата моей мамы-медсестры. По крайней мере, я превосходил Брэдена в плане внешности. Он, может, и богат, но его внешность самая заурядная. Смесь каштановых волос, карих глаз и среднестатистического тона кожи была идеальна для того, чтобы слиться с толпой, как человеческий камуфляж. У него также было отвращение к тренировкам. Пока я проезжал полторы мили от кампуса до нашей квартиры, мой мозг бурлил от волнения по поводу предстоящего вечера. Мало что круче, чем иметь пресс-пропуск на крупное спортивное событие, даже если это псевдоспорт вроде ММА. Мои соседи, конечно, были впечатлены. Брэден, наш резидент-эксперт по ММА, уже купил билеты для себя и своей девушки, Миранды. Я все еще не понимаю, почему он об этом не упомянул. Парень настолько помешан на этом спорте, что он, наверное, уже несколько недель видел эротические сны о предстоящем бое. -Я думал, ты ненавидишь ММА. - Брэден с подозрением уставился на меня, будто думал, что я замышляю какую-то дьявольскую схему. - Что случилось с тем, что это не легитимный спорт? Ты сказал, что это едва ли на ступень выше рестлинга. Ты сказал… -Я знаю, что я сказал, - перебил я. - Слушай, я все еще не фанат ММА, окей? Но это довольно крупное спортивное событие, и оно здесь, в городе, и до сдачи моего проекта всего несколько недель. Это как судьба, понимаешь? Как deus ex machina (прим: deus ex machina - бог из машины), врывающийся в последнюю минуту, чтобы спасти мою задницу. -Дэус экс… что бы это ни значило. Ты не можешь говорить по-английски? Мы не все в клубе Менса, чувак. -Я тоже не в Менсе. Это еще менее легитимно, чем ММА. И я вроде как определил этот термин в предложении для тебя. Ты когда-нибудь слышал о контекстных подсказках? Не надо быть гением, чтобы слушать, Брэден. -Мальчики, мальчики, - вмешалась Миранда. - Вы будете сраться всю ночь? Потому что я не хочу это слушать. Я лучше останусь дома. -Ну, в любом случае, - раздраженно сказал Брэден, взмахнув рукой в воздухе, как птица в конвульсиях. - Я думаю, ты втайне фанат этого спорта, но считаешь его ниже своего достоинства. Вот что я думаю. Я думаю, у тебя есть эта идея, что драки, это куча безмозглых пещерных людей, и ты хочешь, чтобы люди думали, что ты слишком умен, чтобы наслаждаться этим. -О, правда? - Я рассмеялся и посмотрел на другого моего соседа, Трея, в поисках поддержки. Он проигнорировал меня и продолжил играть в свою видеоигру, выглядя как маленькая черепашка со своей шапочкой кудрявых каштановых волос, веснушчатым носом и круглыми очками. - Хочешь поехать с нами? - вмешалась Миранда своим деловитым тоном, проводя пальцами по тупым концам своих прямых темных волос. - У нас много места. Лайла поедет с тобой? Она и я можем собраться вместе. - Не, даже если мне удастся попасть, я поеду один. Это бизнес, а не удовольствие. Я не сказал этого вслух, но я сомневался, что просиживание в кровавой бойне с Лайлой можно классифицировать как удовольствие. Она едва выносила нахождение в одной комнате, когда я смотрел спорт, что озадачивало, потому что она была университетской чирлидершей. Она присутствовала на каждом футбольном и баскетбольном матче, который проводила школа, но у нее было лишь поверхностное понимание правил этих видов спорта. У меня стойкое подозрение, что она даже не знала, когда проявлять эмоции во время игр, если бы не подсказки капитана чирлидеров. Но не поэтому я встречался с Лайлой. Спорт был последней вещью, которая приходила мне на ум, когда речь заходила о ней. Она великолепна, популярна и готова отсасывать мне. Плюс, она невероятно милая, если преодолеть оглушительное первое впечатление, и моя семья сходила с ума от нее в тот единственный раз, когда я привез ее домой на выходные. - Я рада, что ты наконец-то решил привести кого-то домой, - сказала мама. - Она такая милая девочка. - И неплохая на вид тоже, - добавил отец со смехом. - Она умеет готовить? Его неприкрыто сексистские комментарии заработали ему острый удар локтем в бок от мамы. Но он подмигнул мне, а мама улыбнулась и сморщила свой веснушчатый нос, и я понял, что у меня есть их благословение перейти на следующий уровень. Только этот следующий уровень так и не материализовался. Лайла занималась своими делами, я своими, и мы встречались раз или два в неделю для секса. Большинство ночей мы несколько минут болтали по телефону перед сном, но никогда на самом деле не проводили ночь вместе в одной постели. Она пару раз приглашала меня к себе, но я всегда отказывался, и она не давила. Она, казалось, уважала мою потребность держать некоторое расстояние, между нами, даже если не понимала ее. Честно говоря, я и сам ее не понимаю. Хотя я считаю ее своей девушкой, люблю ее как друга и наслаждаюсь сексом с ней, все, что намекало на истинную близость или смешение наших отдельных жизней, все еще вызывало у меня беспокойство. Я знаю, что она не ожидает приглашения на мероприятие по ММА. Это не про нас. Пока я бежал по коридору в свою комнату, чтобы схватить полотенце для быстрого душа перед боем, я услышал, как Брэден пытается объяснить Миранде мои отношения. - Джейми и Лайла не такие, как мы, детка, - сказал он. - Она на самом деле дает ему немного свободного пространства, в отличие от некоторых людей, которых я знаю. - Это намек? - Миранда громко рассмеялась. - Ладно, большой мальчик. Хочешь свободного пространства? Я просто пойду выпивать завтра вечером с Кейли и Лизой вместо того, чтобы торчать здесь с тобой, как обычно. Они всю неделю меня упрашивают. - Эм, я так не думаю, - раздраженно сказал Брэден. - Тогда перестань ныть. Я услышал звуки, похожие на громкие поцелуи, доносящиеся из гостиной, и покачал головой, прикрыв за собой дверь в ванную. Эти двое блядь озадачивали меня. По отдельности они казались самыми независимыми, не терпящими дерьма людьми, но соедини их вместе, и получалась парочка, которая не могла насладиться друг другом вдоволь. Это заставляло меня думать, как добиться этого с Лайлой. Но когда теплая вода хлынула мне на голову, я почувствовал неоспоримый приступ вины. Правда была в том, что я на самом деле не хочу такой близости с Лайлой, или с кем-либо еще, если на то пошло. Делает ли это меня эгоистом? Я обречен стать одним из тех серийных бабников, который скачет от одной девушки к другой и просыпается однажды, чтобы обнаружить, что его сороковые пришли и ушли, а у него все еще нет семьи? Или я собирался стать как дядя Мартин, брат-адвокат моего отца, который появлялся на каждом семейном воссоединении с новой женщиной? На поверхности дядя Мартин, казалось, жил той жизнью, которой хотел, но я изучал его пару раз, когда он думал, что никто не обращает внимания. Что-то в меланхоличном взгляде его глаз, когда он наблюдал, как устоявшиеся пары и их дети взаимодействуют, давало мне отчетливое впечатление, что не вино и розы в мире Мартина. Я не хочу такой жизни, но иногда кажется, что именно туда я и направляюсь. Пока я одевался, доктор Уошберн отправил смс, сообщив, что пресс-пропуск будет ждать меня в кассе «Will Call», и я так громко ликовал, что соседи, наверное, слышали меня. Я натянул свои узкие хаки, темно-синюю эластичную рубашку на пуговицах поверх черной футболки и черные кожаные туфли. Затем уложил челку с помощью геля для волос и загладил остальные волосы назад, сделав «утиный хвост». В последнюю очередь я взял свое любимое колье, грубый серебряный Кладдах [ирландский символ в виде двух рук, держащих коронованное сердце] , нанизанный на двойные нити черной кожи, которые завязывались сзади, оставляя свободные концы свисать вниз по спине. Маленькие бусины, на конце каждой нити, тихо постукивали, когда я двигался. Сам символ, две руки, держащие увенчанное короной сердце, был кивком в сторону моего ирландского происхождения, которым моя мать, и я, по закону космоса, находили источником гордости. Мама подарила моей старшей сестре Кладдах на ее шестнадцатилетние, а я так завидовал. Когда мне исполнилось шестнадцать, мама заказала для меня это колье в более мужественном стиле. С того дня я редко обходился без него. Я заправил свободные концы под воротник сзади и в последний раз проверил себя в зеркале. К тому времени, как я встретил друзей в гостиной, я выглядел и пах на миллион баксов. Ладно, может, всего на пару сотен, поскольку я делал покупки в Target, но этого было достаточно, чтобы Миранда приподняла брови.

***

На «Филлипс Арене» вовсю кипела жизнь за час до начала шоу. Брэден осторожно вел Audi по парковочному гаражу, втиснутый в очередь между двумя потрепанными автомобилями не самых новых моделей. Стучащий звук от одного из двигателей оглушительно отражался от стен закрытого гаража, спровоцировав привычную тираду от Брэдена. -Черт, почему люди водят такие куски дерьма? У них вообще нет никакой гордости? Когда машина звучит так, ей самое место на свалке. -Не все могут позволить себе купить новую машину, милый, - тихо сказала Миранда с пассажирского сиденья. Я сидел на заднем сиденье и держал рот на замке. Больше власти Миранде, желавшей приучить своего мужчину к небольшому смирению, но я прожил с ним достаточно долго, и знаю, что он навсегда останется избалованным богатым сопляком, ноющим от утробы до гроба о проблемах, несчастного случая понять которые у него никогда не будет. Его отец давал ему все, что он хотел, включая трехкомнатную квартиру, которую он и я делили с Треем. У Брэдена были главные апартаменты с собственной ванной, а Трей и я сражались за ту, что в коридоре. Неплохая сделка, учитывая, что квартира принадлежала отцу Брэдена, и он брал с Трея и меня всего по сто долларов с каждого, плюс нашу долю коммунальных услуг, еды и расходов. Мои родители пристрелят меня, если я потеряю свою убийственно выгодную жилищную ситуацию, а у меня нет секса для торга, как у Миранды, так что лучше не разговаривать с Брэденом слишком уж резко. Дружба единственное, что у меня есть, и это в лучшем случае было скользкой дорожкой с таким парнем, как Брэден. Мы уже потеряли одного соседа, когда он стал слишком назойливым, обвиняя Брэдена, что тот не делает свою часть по поддержанию чистоты. Тот парень продержался всего один месяц, прежде чем его заменили на Трея. Теперь мы втроем собирались завершить уже третий учебный год совместного проживания, все мы на третьем курсе, обливаясь потом перед предстоящими через три недели финальными экзаменами. Я беспокоился, что не смогу придумать подходящий финальный проект для класса доктора Уошберна, а он составляет пятьдесят процентов моей оценки. Вот почему я так волновался из-за боя ММА. С этой возможностью моя степень по журналистике внезапно показалась достижимой. -Ты не сядешь с нами? - спросила Миранда, когда мы стояли в очереди у кассы «Will Call». Она звучала разочарованно, что, что казалось, раздражало Брэдена. - Нет, детка, - проскрежетал он. - Он здесь по работе, как он тебе говорил. Дай парню сделать свою работу. Моя работа. Это звучит хорошо. По-взрослому. - На какую работу ты рассчитываешь? - спросила она. - Не думаю, что ты когда-либо говорил мне. -Я надеюсь стать спортивным обозревателем или пиарщиком для спортивной команды. Что-то в этом роде. Может, даже спортивным комментатором. -Значит, ты можешь появиться на ТВ? - Она возбужденно подпрыгнула на носках, ее карие глаза сверкали. - Я определенно могу представить твое лицо на ТВ. Ты был бы знаменитостью. - Она повернулась к своему парню. - Мы бы знали знаменитость, Брэден. Насколько это круто? -Назови спортивного комментатора, - бросил ей вызов Брэден. - Что? - Она уставилась на него пустым взглядом, улыбка соскользнула с ее лица. - Я не знаю никого. - Не такая уж и большая знаменитость, а? Я прикусил язык, чтобы не парировать на очевидное оскорбление. Помогало то, что я понимал, откуда бралась его враждебность; Брэден боялся, что его девушку привлекаю я. Для парня, у которого и так столько преимуществ, он ужасно неуверенно чувствовал себя в отношении своей девушки. -Я не хочу быть знаменитостью, - сказал я. - Мне просто нравится идея профессии, которая сочетает две мои величайшие страсти: писательство и спорт. -А, - вежливо кивнула Миранда, звезды в ее глазах померкли. -Меня зовут Джейми Этвуд, - сказал я девушке за стойкой «Will Call», наклоняясь, чтобы говорить в отверстие в нижней части окна. Она что-то проверила на компьютере и выдала мне ламинированный пресс-пропуск. Мое сердце подступило к горлу, когда я взял этот официально выглядящий бейдж и перевернул его в руке. Это может показаться пошлым, но для меня это был первый знак, что я почти стал профессионалом. Почти мужчиной. Миранда и Брэден свернули в свой сектор, Миранда помахала через плечо, пока я продолжал путь в сторону закулисной зоны. Мое сердце сейчас колотилось в груди, и я чувствовал легкое головокружение. Какого черта мне теперь делать? Я на самом деле не думал дальше получения пресс-бейджа, и теперь, когда от меня действительно ожидали каких-то действий, я в растерянности. Думай, Джейми. Что делают репортеры? Я напрягал мозг, пытаясь придумать любые знания, полученные на занятиях по журналистике, с опозданием осознавая, что работа в учебной аудитории просто не готовит тебя к реальности нахождения в поле. Возможно, пытаясь впечатлить своего профессора, я откусил больше, чем мог прожевать. Я подозревал, что остальные студенты делали репортажи, не требующие практической работы, а я тут сам записался на ускоренный курс по реалиям того, как быть полным идиотом. Потому что я почти уверен, что именно это вот-вот и произойдет. Гигант с татуировками, покрывавшими руки, и копной растрепанных волос на лице охранял дверь в закулисную зону, и я готов поспорить, что его лицо никогда не растягивалось в улыбке. Он окинул взглядом мой пресс-пропуск и без лишних слов пропустил меня дальше, и я с облегчением вздохнул. За кулисами кишело людьми. Организаторы метались туда-сюда, излучая нервную энергию, пока работали, чтобы обеспечить, чтобы все шло по плану. Там были охранники, мужчины в костюмах и парни, которые выглядели как бойцы, но здесь, не чтобы сражаться. Я посмотрел достаточно шоу ММА с Брэденом, и знаю, бойцы сегодняшнего турнира будут готовиться в отдельных комнатах со своими тренерами. Я не смогу взять интервью ни у одного из них до окончания боев, если вообще смогу. Что касается бойцов, которые не будут драться, некоторые из них сновали за кулисами, уже разговаривая с репортерами. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким запуганным. Помимо того факта, что я здесь в профессиональном качестве, но не знаю ничего о том, как должен себя вести, я был окружен парнями в безумной физической форме. Мои мышцы казались почти подделкой в сравнении с жилистыми мышцами, обтягивавшими кости бойцов. Эти ребята отточили свои тела до убийственных машин в тренировочных залах боевых искусств по всему миру, в то время как я прозябал на мягких сиденьях стационарных тренажеров в Юношеской христианской ассоциации, халтуря, когда начинал немного задыхаться. Сказать, что я чувствую физическую неполноценность, преуменьшение. Просмотр боев по ТВ не подготовил меня к тому, как эти ребята будут выглядеть вживую, или к подавляющему гулу пропитанного тестостероном возбуждения в воздухе. Я чувствовал, как все мое существо вибрирует под кожей. Я замер, когда заметил молодого бойца, стоящего в центре группы людей. Двое мужчин в костюмах держались рядом с ним, фланкируя его, как охранники, эффективно и без слов обозначая себя частью его свиты. Пара женщин с пресс-пропусками и камерами на шее смотрели на бойца с восторгом, пока он говорил, и я не мог их винить. У бойца длинные волосы темно-шоколадного цвета с легкими карамельными бликами. Они зачесаны с лица и туго закручены в маленький пучок. Не спрашивайте, как я понял, что он боец, потому что он одет так, словно готовился выйти на подиум. Его лицо смутно намекало на латинское происхождение, с сильной челюстью, большими глазами и прямым носом, который, казалось, чудесным образом никогда не был сломан. Под одеждой от кутюрье его кожа имела здоровый загар, будто он только что вернулся с недельного отдыха на пляже. Но что-то в его манере держаться не оставляло сомнений в том, кто он есть. Этот парень профессионал в деле надрать задницу. Прежде чем я осознал это, ноги сами принесли меня прямо к этой небольшой группе, и я оказался стоящим рядом с репортерами. Я знал, что уставился, но не мог с собой ничего поделать. Я никогда не видел человека с таким присутствием. Он не был громоздким. Он выглядел поджарым и смертоносным, как пантера, с золотисто-зелеными глазами. Если способности этого парня к бою хоть сколько-нибудь соответствовали уровню его внешности, ему суждено стать звездой, как раз тем человеком, с которым начинающий пиарщик мог бы связать себя. Затем мне пришло в голову, что если он настоящий боец, у него, вероятно, есть боевые шрамы. Может, он был всего лишь красивым лицом. -Жаль, что мы не сможем увидеть ваш бой сегодня, - сказала одна из репортеров. - Держу пари, это было бы нечто. Парень пожал плечами. -Сегодня я просто отдыхаю, поддерживаю своего партнера по тренировкам, Джейсона Кинни. Плюс, мой следующий бой против - Дави Матоса, одного из бойцов сегодняшнего вечера. - На мгновение он выглядел неловко, словно сказал что-то не то. - Эм, я, возможно, буду драться с ним. Я еще не уверен. В любом случае, хорошо быть близко к действию, видеть, из чего сделан парень. По телевизору не особо разберешь. Я достал свой мобильный телефон, переключил на режим видео и начал снимать его ответ. - Это так сильно отличается вживую? - Другой репортер наклонился ближе, ожидая ответа, который заставил себя ждать. - Кажется, что с крупными планами на ТВ должно быть наоборот. -Это трудно объяснить. - Боец сделал паузу, впервые с моего прихода глядя прямо на меня. - Это чувство, которое возникает, когда ты близко к чему-то. Видеть это прямо перед лицом выводит на совершенно другой уровень. Ты можешь чувствовать страх и возбуждение, прилив адреналина, чувствовать запах пота, слышать силу ударов и хруст костей. Ты можешь понять, уверен ли он или обосрался от страха. Краем глаза я увидел, как дамы сморщили носы от его грубого выбора слов, но я подошел еще ближе, завороженный. Это именно то, что я хотел услышать. Я слегка переставил телефон, чтобы найти лучший угол для съемки бойца. - Как тебя зовут? - спросил он меня, и это было все равно что направить на меня прожектор. Я нервно рассмеялся и призвал на помощь свою острую сообразительность, чтобы спасти меня. -Я думал, это я должен задавать вопросы. Да. Ничего острого или остроумного в этом нет. Пока его лицо слегка затвердело, а остальные уставились на меня, я поспешил загладить вину. - Джейми Этвуд, - сказал я. - Меня так зовут. Я подумал, наверное, лучше бы мне прямо сейчас развернуться и уйти, потому что я явно провалил это интервью, но он великодушно протянул правую руку. Он не улыбался, но, по крайней мере, не уходил и не вырубал меня. -Я Майкл Кейдж, - сказал он. - Можешь называть меня просто Кейдж. На кого ты работаешь? -На кого работаю? - тупо переспросил я, фыркнув со смешком, который звучал бы уместнее на конвенции по «Звездному пути», чем на бою. Моя кожа казалась липкой и холодной в сравнении с его теплой сухой ладонью, когда мы пожали руки. -Я имею в виду, для кого ты делаешь репортаж? - он протянул руку и мягко потянул за пресс-пропуск, висевший у меня на шее. Может, это прозвучит странно, но когда он потянулся ко мне, я почувствовал, как жар румянца пополз по моему лицу. Это напомнило мне школу, когда привлекательные старшеклассники разговаривали с первокурсницами, заставляя их хихикать и краснеть от одного лишь простого прикосновения. Другими словами, этот парень Кейдж, должно быть, состоял на 100% из тестостерона, потому что ему удалось заставить меня покраснеть, как школьницу. -А, для кого я делаю репортаж. Точно. Я здесь от имени Университета штата Джорджия. - Я начал тараторить, как осел, неся херню, которую мне не следовало рассказывать, закапывая себя все глубже с каждым словом, вылетавшим из моего рта. - Вообще-то, я еще не настоящий репортер. На самом деле, возможно, я вообще не буду репортером. Я, наверное, здесь не в официальном качестве. - Вставьте неловкий смешок. - То есть, я здесь, но это просто для учебного проекта. Я учусь на журналиста, но на самом деле я надеюсь стать пиарщиком. -Да? А что вообще делает пиарщик, кроме рассылки пресс-китов и прочей подобной херни? Невозможно понять, был ли Кейдж снисходительным или он действительно интересовался описанием работы пиарщика. На нем, может, и был убийственный костюм, но грубые края парня все равно были отчетливо видны. Он усмехнулся мне, бросая вызов произвести на него впечатление. И я хочу этого. - Что ж, мистер Кейдж, полагаю, мы делаем всё необходимое, чтобы клиент был хорошо известен и любим публикой. Хорошие пиарщики – творцы историй и создатели звёзд, но плохие... Скажем так, пиарщик может сделать карьеру или разрушить её, независимо от того, что совершил клиент. Я не знаю, откуда взялись эти напыщенные слова. Как будто я вдруг начал играть роль, и мой персонаж знал больше о профессии пиарщика, чем я сам. Но, должно быть, это прозвучало убедительно, потому что Кейдж клюнул. Он приподнял брови. - И вы знаете, как всё это делать? - Конечно, – я самодовольно ухмыльнулся, его очевидный интерес придал мне гораздо больше уверенности, чем я вообще имел право чувствовать. – Это моя специализация. И вот она. Ложь, которая может втянуть меня в неприятности. Мама всегда называла меня своим маленьким художником флибустьерства [прим.: flimflam artist, мошенник]. Говорила, что я смогу продать эскимосу лёд, что является нелепо заезженным клише, но она донесла свою мысль. – Ни хрена себе, – Кейдж полностью повернулся ко мне, его глаза расширились. – А что, если я сделал что-то действительно, реально ёбнутое? Вы смогли бы меня вытащить из этого? – А что, вы планируете кого-то убить? – я рассмеялся, но он нет, и я прокашлялся. – Эм, да. Я сделал бы всё возможное, чтобы вы продолжали пахнуть розой. Я бы даже помог вам спрятать тело, если бы вы достаточно заплатили. Я был во власти своего эго, нес чушь, которую, вероятно, не смог подтвердить, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Но кому, в самом деле, не всё равно? Он мог сказать мне, что он нейрохирург, а я мог сказать ему, что я пилот-истребитель. Ни один из нас так никогда и не узнал бы разницы. Девушки-репортёрши уставились на меня, и одна из них уперла руки в боки, явно раздражённая. – Захватывающе, уверена, – равнодушно произнесла она. – Но я бы хотела узнать побольше о твоём предстоящем бою, Кейдж. С каким промоушеном он будет? Предвидишь ли ты будущее в UFC? Не сбавляя темпа, Кейдж повернулся к репортёрам и улыбнулся. Это первый раз, когда я видел, как он нарочно пытается быть обаятельным, и должен признать, он блядь хорош в этом. Ямочки хоть отбавляй. – Собственно, дамы, мне нужно смываться. Должен занять своё место, чтобы не пропустить ни одного боя. Было приятно поболтать с вами. Может, как-нибудь в другой раз созвонимся. Он послал едва уловимый взгляд в мою сторону, и моё сердце забилось чаще. У меня было чувство, будто меня только что пригласили сесть за стол для избранных. Как будто между ним и мной что-то, какая-то тайна, к которой эти дамы не допущены. Но затем Кейдж просто развернулся и ушёл, за ним последовали двое молчаливых мужчин, которые всё это время топтались позади него. Он не говорил, не сказал "до свидания" или "рад был познакомиться", или даже "иди в задницу, мелкий выскочка". Чёрт. Вот и всё, что значил стол для избранных. Репортёрши кинули на меня последний колючий взгляд прежде, чем зацокать своими каблуками, оставив меня одного и оглушённого стыдом. Я пришёл сюда, планируя не высовываться, узнать достаточно, и блестяще выполнить проект, и получить немного рабочего опыта. Но, похоже, мне удалось лишь одно – разогнать всех прочь.