КЕЙДЖ

МАЙКЛ и я вышли за дверь через 20 минут, и каким-то образом нам удалось не произнести друг другу ни слова, пока мы не покинули номер. Он всё ещё пребывал в своём оживлённом настроении, а я размышлял о случившемся. Мне действительно нужно избавиться от нелепой идеи, что между мной и ним что-то изменилось. Если бы он и вправду имел в виду то, что, он имел в виду, он бы не вёл себя так, будто всё в порядке. Мы оказались в центре чего-то вроде торгового района, ресторанов для выбора было предостаточно. На углу возле нашего отеля была маленькая итальянская закусочная, эфиопское заведение в следующем торговом центре, а обязательный азиатский буфет занимал, похоже, целый городской квартал. Но то, что привлекло взгляд Кейджа, была маленькая закусочная в стиле 1950-х с шахматной вывеской и всего около 10 столиков-будок. Впереди старомодный содовый фонтанчик с красными виниловыми барными стульями, а работники носили белые фартуки и чёрно-белые полосатые бумажные шляпы. Столы были сделаны из той старой серой Formica, я помню, такие видел на кухне у бабушки до того, как она сделала ремонт. Я не уверен, что это мой выбор, но радостное выражение на лице Кейджа покорило меня. Парень хотел купить мне бургер. Кто я такой, чтобы отказываться? - Садись прямо туда, а я пойду закажу, - он жестом направил меня к будке у двери. Мне очень хотелось заказать самому, но я сел, чтобы подыграть ему, и наблюдал, как он, подбоченившись подошёл к стойке с пружинистой походкой, и я усмехнулся. Он и вправду наслаждается этим. Несколько минут спустя он вернулся к столу с широкой улыбкой на лице и подносом, отягощённым едой. - На том подносе много жира, - сказал я, разглядывая два огромных бургера, нагромождённых начинкой так высоко, что им грозило опрокинуться. Между ними стояла лодочка картошки фри, а по бокам их обрамляли чудовищные 42-унцовые стаканы с газировкой, те самые красно-белые бумажные стаканы, которые складываются, если позволить им стать слишком сырыми. Кейдж был так доволен собой, что даже мой комментарий про жир не смог стереть его улыбку. Блеск волнения в его глазах был заразителен, и вскоре мы оба ухмылялись, как ослы. - Это выглядит восхитительно, - сказал я ему, облизываясь при виде полосок бекона, стекающих по бокам бургеров. - Что ты вообще заказал на них, всё, что у них было на кухне? - Не совсем. - Он поднял свою газировку и сделал глоток. - Я убрал чили и лук, и заказал без помидоров на твоём. Я приподнял бровь. - Откуда ты знаешь, что я не люблю помидоры? Кейдж даже глазом не моргнул. - Это не загадка, Джейми. Я наблюдал, как ты давился ими ради меня, но я знаю, что ты их не любишь. Я ничего не говорил, потому что они очень полезны для тебя. Я надеялся, что они тебе понравятся, если ты съешь их достаточное количество раз. - Боюсь, что нет. Я пробовал, но в них есть что-то, что я просто не могу полюбить. - Да, вот что я чувствую по поводу спаржи. - Он сделал ещё один глоток своей газировки и указал на мою. - Ты пробовал свою газировку? Это ванильный рутбир. - Я поднял её и рассеянно пригубил. - Но ты ешь спаржу всё время. - Это потому, что она полезна для меня. Я покачал головой. -Меня никогда не перестаёт изумлять, сколько в тебе самоконтроля. Ты выжимаешь себя до предела на тренировках день за днём, выкладываясь так сильно ради цели, которая даже не начала материализовываться. Но ты хранишь веру. И ты ешь то, что тебе не нравится, потому что это полезно для тебя, и ты сопротивляешься искушению вещами, которые вредны для тебя, даже хотя ты любишь их. Наглядный пример этот ванильный рутбир. Клянусь, твои глаза закатываются каждый раз, когда ты делаешь глоток. Кейдж тихо рассмеялся. - Мы оба знаем, что у меня есть свои пороки. Перед одним из них становится невозможно устоять. - Он упёр ноги в край моего сиденья, его ботинки лишь касались моих бёдер. - Но ты прекрасно осведомлён об этом, не так ли? Я почувствовал, как комната сжимается вокруг меня. Почему он говорит вещи, которые звучат как? И он хорош в этом, направляя эту сексуальную полуусмешку через стол на меня. Это доходило до того, что каждый раз, когда он смотрел на меня с намёком на намерение, мой член начинал твердеть, прямо как сейчас, в старомодном гамбургерном заведении под серой столешницей из Formica. Мне нужно в туалет. Взять себя в руки. Я сделал движение, чтобы встать, но Кейдж, как обычно, был на шаг впереди меня. Прежде чем я успел дёрнуться, он закрепил мое предплечье на столе своей сильной хваткой. - Ешь свой бургер. Он остывает. Он был не столько сильным, сколько решительным, и я понимал, что он знает. Что он прекрасно осознаёт, почему я пытался сбежать в туалет, и ему всё равно. Он просто хотел, чтобы я ел, так что это я и сделаю. Моя эрекция и я остались в будке, и я съел половину своего бургера, как хороший мальчик. Другая половина отправилась в пенопластовый контейнер для собачьей еды, который я нёс под мышкой, пока мы неторопливо прогуливались обратно в наш отель. Мысль найти клуб была на время забыта, и мы были просто двумя парнями, идущими без забот, вдыхая воздух чужого города. Забавно, как пребывание в незнакомом месте может сделать тебя смелым, заставить делать вещи, которые ты обычно не сделал бы, вещи, о которых ты, возможно, пожалеешь, когда вернёшься в реальный мир. Вот каким было всё моё лето с Кейджем. Одна длинная череда вещей, о которых я могу пожалеть.