Там, где бьётся ещё одно сердце

Боль пришла внезапно — не резкая, а тянущая, глубокая, будто тело предупреждало: время пришло. Тэхён сначала даже не испугался. Он просто замер, прижав ладонь к животу, ощущая, как внутри всё сжимается. — Чонгук… — позвал он тихо. Альфа оказался рядом мгновенно. Одного взгляда хватило, чтобы понять. Запах Тэхёна изменился — тревожный, острый, с примесью боли и новой, незнакомой ноты. — Дыши. Я здесь, — Чонгук говорил ровно, хотя сердце билось как сумасшедшее. Дорога до больницы слилась в одно длинное мгновение. Тэхён сжимал его руку так сильно, что потом останутся следы, а Чонгук был благодарен за эту боль — она доказывала, что Тэхён держится. Роды оказались тяжелее, чем он ожидал. Тэхён кричал, плакал, просил остановить всё это, просил Чонгука не отходить ни на шаг. Омега ломался и собирался заново — ради того, кого ещё ни разу не видел. — Ты справляешься, — шептал Чонгук ему в волосы. — Ты невероятный. Слышишь? Невероятный. Когда раздался первый крик, мир словно треснул. Резкий, живой, настоящий. Чонгук не понял, что плачет, пока слёзы не упали на простыню. Его колени дрожали. Его сердце — тоже. — Поздравляем… — голос врача звучал будто издалека. Тэхён был слишком уставшим, чтобы радоваться громко. Он просто выдохнул — долгий, дрожащий выдох — и прошептал: — Он… жив? Ему положили ребёнка на грудь. Тёплого. Маленького. Настоящего. И в этот момент Тэхён заплакал по-настоящему — тихо, беззвучно, от счастья. Первые дни были странными. Время теряло форму. Ночи смешивались с днями. Тэхён учился держать ребёнка, боясь сделать что-то не так. Его тело болело, но сердце было переполнено. Чонгук почти не спал. Он боялся — не признаться в этом было невозможно. Боялся, что ребёнок перестанет дышать. Что Тэхёну станет хуже. Что он не справится. Он сидел рядом с кроваткой и просто смотрел. — Он похож на тебя, — сказал Тэхён однажды, наблюдая за этим. Чонгук покачал головой. — Нет. Он сильнее. Первый раз, когда ребёнок заплакал ночью, Тэхён вздрогнул, а Чонгук уже был на ногах. — Я возьму, — сказал он. — Ты отдыхай. Альфа держал малыша неловко, но бережно, прижимая к груди. Запах — их общий, смешанный — постепенно успокоил ребёнка. В тот момент Чонгук понял: он больше не просто альфа. Он — отец. Тэхён иногда смотрел на них со стороны — на Чонгука, который учился быть мягким, и на маленькое существо, ради которого он прошёл через страх и боль. — Я бы снова прошёл через всё это, — сказал он тихо. — Ради него. Чонгук подошёл, обнял их обоих, осторожно, словно боялся разрушить счастье. — Больше не придётся, — прошептал он. — Теперь я понесу вас