В одно касание

      — Ну и жарень в середине апреля, — сетовал на погоду светловолосый парень, сидя на скамейке в спортзале и обливаясь водой из бутылки.       — Не расслабляться, парни, — подошёл к игрокам тренер, подбадривая их продолжать тренировку. — Завтра нам надо забрать матч, никаких жалоб.       По помещению разнёсся требовательный свисток, и тренировка была возобновлена в новом темпе. После более лёгкой разминки следовала работа непосредственно на льду. Предстоящий матч и правда был важен как для команды, так и для каждого игрока в отдельности. Их положение в турнирной таблице за сезон и вероятность выхода в полуфинал не позволяли допустить проигрыш.       Однако пока большинство парней на площадке были сосредоточены на игре, двое находились несколько в другом состоянии, чувствуя некоторую напряжённость после событий прошлых выходных. И для разрешения этой самой напряжённости к нападающему второго звена подъехал ярый противник ранней весенней жары из первого.       — Слушай, а ты... — парень взял друга под руку, чтобы тот обратил на него внимание и лучше услышал в шуме щёлкающих клюшек и криков тренеров, но его крагу быстро сбросили с предплечья, спешно откатываясь подальше.       — Да блядь, Лёха! — перешёл на крик теперь он сам, пытаясь достучаться до парня после своего поступка несколько дней назад, однако всё это время его попытки были безуспешны.       «Грёбаный трус» — злился он на друга детства, не желая мириться с таким развитием событий.

***

      По той же причине — нежелания мириться с происходящим, он оказался на пороге частного дома, где жил тот «трус», в которого парень был влюблён с ранней юности. После нескольких звонков в дверь, ему наконец открыли.       — О, здорóво, Никитос, — встретил его высокий темноволосый парень в широкой футболке и домашних шортах. Их контраст выглядел забавно, но и логично, для весны, когда один, чтобы выйти на улицу, надевает лёгкую одежду, а второй кутается в куртки и пальто. В джинсовку — в данном конкретном случае.       — Брат дома? — сразу решил перейти к главному Никита.       — Ага. Он у себя. Но сомневаюсь, что он сейчас захочет выйти.       — Да, знаю.       — Точно, ты же можешь знать. Чё такое? Он на матче накосячил? Или на трене?       — Да нет, — Никита стыдливо полуотвернулся, зачёсывая недлинную чёлку назад. — Там кое-какие разногласия в команде просто...       Ваня, родной брат спрятавшегося от Никиты Лёши, негромко вздохнул.       — Очень на него похоже. Ты заходи, тебя-то он всегда примет. А то меня он сейчас палками взашей гонит.       — Угу, — кивнул Никита, проходя внутрь дома и сгорая от стыда и скрытия того факта, что виновником такого состояния его младшего брата был никто иной как стоящий перед ним человек.       «Интересно, знай он это, с какой скоростью я бы вылетел с порога?» — подумалось ему, когда перед глазами всплыл чемпионат по кикбоксингу, проходящий несколько лет назад.       В гостиной, как и во всём жилище, было как всегда просторно и при этом не казалось пусто. Мебель и предметы интерьера были на своих местах, дополняя друг друга и заполняя пространство семейным уютом. Оглядывать подробно то, что он видел уже тысячи раз в доме друга, Никита не стал, направляясь сразу к лестнице на второй этаж. Да, средствами их семья была не обделена, учитывая двух титулованных сыновей-спортсменов. Здесь чёткой линией проходилось кардинальное различие между ними. Никита родился и вырос в достаточно скромной, но не обеднённой семье, и только после своего становления как хоккеиста, ситуация изменилась в лучшую сторону. Он помог родителям накопить на собственную квартиру, а потом стал откладывать уже на личную. Однако разница эта никогда не влияла на их с Лёшей многолетнюю дружбу, начавшуюся ещё в детском саду, когда они подрались за игрушку.       Пока Ваня усаживался обратно в кресло и быстро щёлкал кнопкой пульта в поисках нужного контента, Никита добрёл до двери комнаты на втором этаже и на несколько секунд остановился возле неё, не решаясь постучать. Раньше он бы просто-напросто зашёл без спроса, однако сейчас ситуация между ними оставляла желать лучшего.       — К тебе можно? — всё же осмелился приоткрыть дверь и заглянуть внутрь Никита.       Лёша сидел за компьютерным столом, погрузившись в какую-то игру и не слыша обращения. Поняв это, Никите ничего не мешало войти внутрь и показать себя, чтобы наконец добиться желаемого внимания от игнорирующего его последние несколько дней друга. Подойдя ближе, он положил ладони ему на плечи, отчего тот почти подпрыгнул на кресле от неожиданности.       — Ты ебанутый? — сняв наушники, он обернулся к нему, образно хватаясь за сердце.       — Ну а как мне ещё до тебя, блядь, достучаться?       — Любым другим способом, блядь! — продолжал возмущаться Лёша, грозно смотря на друга.       — Ладно, прости. Я не хотел пугать.       Лёша тяжело вздохнул, прикрыв глаза и откинув голову назад вместе со спинкой компьютерного кресла.       — Мне надо успокоиться, — заключил он и встал с места, направляясь к своей кровати и падая в неё лицом.       — Всё? Я могу подойти? — спустя несколько секунд спросил Никита, уже усевшись рядом на постель.       — Чё ты припёрся, а? — пробурчал парень в подушку.       — Поговорить.       — Иди нахуй.       — Да, блядь, я серьёзно. Прости меня.       — Заебёшь, — уставше выдохнул он, перевернувшись на спину. — Чё ты хочешь?       — Соврать можно? — лукаво глянул на него Никита, сидящий в ногах у парня.       — Хера с два.       — Ну, я уже сказал тогда... Ты помнишь?       — Естественно, блядь, я помню! — вдруг взорвался Лёша, на мгновение угрожающе приподнявшись на руках.       — Прости. Я больше не буду напоминать о том, что ты нравишься мне.       — Ты только что это сделал, — изогнув одну бровь, равнодушно ответил он.       — Это последний раз. Поэтому больше не игнорь меня, окей?       — Тебе это не повредит. Для профилактики.       — Да нихрена подобного. Будешь игнорить — выйду на арену и буду орать, что ты меня любишь.       — Я тебя лучше сразу прибью, — Лёша резко подорвался и, схватив подушку, ткнул ею в лицо Никите, заставляя того свалиться на спину.       — Мхм! — неразборчиво пробормотал тот от неожиданности, но вскоре начал бить рукой по постели в знак капитуляции.       — То-то же, — самодовольно произнёс Лёша, сидя на ногах парня и смотря на него сверху вниз.       Он неторопливо убрал подушку с лица друга и почти сразу успел об этом пожалеть. Никита машинально положил руки на колени парня, а сам уставился на открывшийся его взору незабываемый вид. Лёша хитро ухмылялся, отбросив подушку к изголовью кровати, и встретился взглядом с замершим на мгновение Никитой, который напрочь забыл о своём обещании больше не упоминать о своих чувствах, кончиками пальцев начиная вырисовывать узоры на ногах парня.       — Ты сейчас пиздец какой классный, — на выдохе произнёс он, завороженно оглядывая друга взглядом.       — Ты... — Лёша только сейчас понял, как выглядело со стороны их нынешнее положение, и в панике пытался встать с Никиты, когда тот не позволил ему это сделать, схватив за руки и притянув к себе, заставив парня упасть на себя.       — Ты придурок? — прошептал ему прямо в лицо Лёша, застигнутый в ловушку из рук.       — Да, — так же шёпотом ответил Никита, крепко удерживая парня за запястья и намереваясь воплотить одну из своих фантазий в жизнь.       — Малышня, вам что-нибудь заказывать? — имея в виду доставку еды, неожиданно крикнул через дверь Ваня.       Парни замерли, и в этот же момент, пользуясь замешательством Никиты, Лёша быстро высвободился и вскочил на ноги, подлетая к компьютеру и крича в ответ уже оттуда.       — Да, возьми два бургера.       — А Никитосу чё?       — Ничё он не бу...       — Мне три картохи, — перебил его Никита, принимая сидячее положение на кровати под испепеляющий взгляд Лёши.       — Оке.       Дождавшись, когда скрипнет половица на средней ступени, что означало благополучный уход брата на первый этаж, Лёша выдохнул.       — Придурок... Ты хоть знаешь, как сложно сдерживаться? — расслабившись окончательно, невольно выпалил он.       Никита заинтересованно на него посмотрел.       — Что ты имеешь в виду?       — Забей, блядь. Больше никогда не пущу тебя домой. И брату скажу, чтоб не пускал.       — Нет, подожди, — сдерживая улыбку, заговорил Никита, приближаясь к компьютерному креслу. — Что ты там сдерживал?       — Не твоё дело. Ты хоть понимаешь, какие проблемы могли у нас быть, если бы нас застукали?       — Но не застукали же, — облокотившись на спинку сидения, расслабленно ответил Никита, наблюдая за нервными движениями парня.       — Вот и радуйся. Лежал бы сейчас завязанный в узелок, тогда посмотрели бы, как ты заговорил.       — Я тебе нравлюсь? — будто бы не слыша, о чём говорил Лёша, напрямую спросил Никита.       — Так, блядь, — Лёша встал с места, ища глазами, чем можно было бы его ударить.       — Лады, лады. Сдаюсь, — Никита поднял руки в капитуляции и рассмеялся. — Пошли уже к Ваньку, зарубимся.       — Только попробуй что-нибудь выкинуть при нём.       — Да понял я, понял, — улыбнулся Никита, пропуская Лёшу вперёд из комнаты и попутно шепча ему в спину. — После матча продолжим разговор.