В одно касание

      Никита не шутил, когда говорил, что продолжать то, на чём они остановились в прошлый раз у Лёши дома, они будут после матча, и сам Лёша прекрасно это осознавал. Всё время перед началом матча и в процессе игры его не отпускала мысль о том, что он спалился, и это не осталось без внимания Никиты, что значило только одно — теперь он от него так просто не отстанет. Это подтвердилось уже после утренней тренировки, когда во время водных процедур в душе Никита мало того, что выбрал кабинку рядом с той, где купался Лёша, так ещё потом, выглянув из-за перегородки и пробежавшись по телу друга хитрым взглядом, подмигнул и быстро скрылся, оставляя краснеющего то ли от злости, то ли от смущения парня сгорать от смешанных чувств. В глубине души он всё же надеялся, что Никита отступит, и им не придётся что-то менять в уже устоявшемся укладе их отношений, поэтому старался не давать слишком бурной реакции на его действия, веря, что «это у них пройдёт».       Первый период матча, который их команда, по требованию тренера, должна была забрать, прошёл почти без нареканий по части игры и по части поведения отдельных её участников. Движение было на средней скорости, однако преимущество ни одна из команд отдавать не хотела, уйдя на первый перерыв с ничейным счётом. Второй же период оказался более оживлённым. Наверняка тренеры использовали возможность где-то подсказать, а где-то раскритиковать действия своих игроков, чтобы стимулировать их перетянуть игру на себя. Никита, будучи крайним нападающим первого звена, получал от тренерского штаба достаточно много игрового времени, отчего иногда заменял одного из нападающих второго звена, оставаясь на льду уже вместе с Лёшей, чего тот не любил больше всего. Играть вместе у них получалось отлично, взаимопонимание было выработано с учётом долгих лет близкого общения, однако за последние несколько дней это изменилось, и Лёша старался с ним никак не контактировать, кроме коротких передач. От тренера эта смена настроений тоже не укрылась, поэтому в перерыве он заострил внимание лично на них, заявляя на всю раздевалку:       — Вы двое, — мужчина дождался, когда нужные ему парни сосредоточили на нём свои взгляды. — У вас десять минут решить ваши «семейные» проблемы. Я жду от вас результата на льду. И только попробуйте распустить нюни — всю неделю будете подрабатывать техничками после тренировок.       Откуда-то донеслись смешки, кому-то было не до этих разборок, а кто-то снова зарделся. Не дожидаясь ответа, тренер продолжил раздавать указания остальным ребятам, а Никита с Лёшей зашептались.       — И ведь из-за тебя всё! — начал возмущаться Лёша.       — Чего это из-за меня?       — А кто мне весь мозг выел за последние дни своими «разговорами»?       — Так это не я. Ты сам себя «ешь». А я всего лишь констатирую факт.       — Слышь, ты, констататор, — повернулся к нему Лёша, угрожающе заглядывая в глаза. — Я тебя за эти факты...       — Опа, — загорелся интересом Никита, — Что ты мне за них сделаешь? Я слушаю.       — Ой, да иди ты нахер.       Парень недовольно фыркнул и отвернулся, не желая больше продолжать эту тему.       — Ну и зря. Я б на многое согласился, — подначивал его Никита, хитро ухмыляясь. — Только смотри не улети далеко в своих фантазиях во время матча, — пока Лёша усиленно делал вид, что ничего не замечает, копаясь зачем-то в спортивной сумке, Никита подвинулся к нему и прошептал. — Оставь на потом.       Вновь придя в ярость, Лёша уже хотел было замахнуться, но Никита слишком хорошо знал своего друга, благодаря чему вовремя ретировался подальше и как ни в чём не бывало завёл разговор с другим сокомандником.       Один из опасных моментов в атаке второго периода у Лёши реализовать не получилось — стянув двух соперников на себя, он обвёл их и вошёл в зону, но переиграть вратаря у него не вышло. Шайба, отрикошетившая от щитка, прилетела прямо на крюк клюшки защитника команды соперников, запустив тем самым контратаку. В самый важный момент перед броском защитник из звена Лёши вовремя отъехал от пятака, открывая обзор своему же вратарю и позволяя тому среагировать и зафиксировать шайбу на безопасном от ворот расстоянии.       Укативший на смену Лёша раздражённо матерился на самого себя за неудачный выход один на один. Он никогда не отличался слишком буйным нравом, но сейчас сдерживать всё в себе ему становилось всё сложнее. Одно за другим накатывало, накручиваясь друг на друга и только добавляя дискомфорта, копящегося внутри. Парень постарался выдохнуть, намереваясь исправить это в третьем периоде, а начавшаяся у их ворот заварушка как раз могла стать отличным способом снять накопившееся напряжение. Лёша, удачно оказавшийся в этот момент на льду, быстро сориентировался и нашёл для себя оппонента в куче игроков, сцепившихся друг с другом у ворот, но так же удачно оказавшийся на льду в его звене Никита очень скоро испортил ему все планы. Он спешно оттолкнул соперника в сторону, увидев выражение лица друга, значившее то, что тот собирается кому-то навалять, и подкатил к нему, прихватив под локоть и оттаскивая подальше от основной массы.       — Ты чё делаешь? Отпусти! — рычал на него он, пытаясь выбраться из цепких краг.       — Стой смирно, тебе делать больше нечего?       — Какого хрена ты жмёшься ко мне?!       — Не боись, никто ничего даже не заподозрит. Просто решат, что я тебя так успокаиваю, чтобы ты не получил две минуты удаления, — совершенно спокойно отвечал ему Никита, продолжая незаметно для зрителей с трибун стоять практически вплотную к спине парня. — А что такое, переживаешь?       Лёша чересчур резко вывернулся из «объятий» друга, что арбитры, в целях предотвращения ещё одной стычки уже между сокомандниками, решили растащить в стороны заодно и их. Каждая команда получила по две минуты за грубость, и игра продолжилась в том же быстром темпе вплоть до финальной сирены. Спустя пару силовых приёмов и столкновений у борта, команде Никиты и Лёши удалось реализовать шанс и забросить шайбу под перекладину, тем самым увеличивая отрыв в счёте. По итогу они победили с разницей в один гол, но это уже не имело никакого значения, ведь задачу, поставленную тренером, они выполнили и теперь могли недолго, но заслуженно, отдохнуть перед следующим матчем.       Уже по сложившейся традиции Лёша привёл друга к себе домой. С малых лет, когда они вместе пошли в хоккейную школу, они договорились, что все их победы будут праздноваться у Лёши под любимые игры и вредную для спортсменов еду. Годы шли, ситуации менялись, а нарушать данное в детстве обещание никто из парней не стремился. Так же и сейчас, Лёша, даже будучи не в самом лучшем расположении духа из-за напряжения, сгустившегося над его головой назойливыми мыслями, равнодушно провёл его в гостиную и усадил на диван, принеся потом большой пакет чипсов и ведёрко попкорна с холодной колой. Пока он ходил на кухню, Никита уже выбрал фильм и включил его на большом экране в ожидании возвращения Лёши.       — Мы же его видели, — собрав смутные воспоминания прошлого, с сомнением нахмурился он, садясь рядом.       — Да? Я не помню, — пожал плечами Никита, дотягиваясь до попкорна.       Лёша открыл пачку чипсов и захрустел вместе с ним, молча соглашаясь глянуть этот фильм ещё раз.       — А Ваня где? — негромко спросил Никита.       — Тусит с друзьями где-то, наверное. Я за ним не слежу.       — М, понятно, — Никита чему-то улыбнулся, пока Лёша не видел.       Увлечённо наблюдая за происходящим на экране, даже несмотря на то, что этот сюжет они уже видели, Лёша полностью сосредоточился на фильме. До момента, пока не почувствовал странное касание у себя на бедре. Успев забыть на время об их особенном статусе отношений, он удивлённо посмотрел на друга, а тот в ответ удивлённо уставился на него.       — Что?       — Ты норм? — глазами указав ему на причину своего возмущения, ответил Лёша.       — А, ой! — Никита спешно убрал руку и, извиняясь улыбнувшись, запустил её в пачку чипсов, лежащую у Лёши на бёдрах. — Я случайно.       Смерив Никиту подозрительным взглядом, он решил спустить это на тормозах, вернувшись к просмотру. Полчаса сидения в одной позе и целый матч перед этим вскоре дали о себе знать.       — Двинься, — практически приказал Лёша, ложась на бок и вытягивая ноги.       Спустя несколько минут Никита вдруг протиснулся между спинкой дивана и Лёшей, укладываясь сзади него.       — Тоже что-то прилечь захотелось, — на выдохе произнёс он, прижимаясь к парню.       Лёша затылком чувствовал дыхание Никиты, с каждым выдохом невольно съёживаясь от такой близости и пытаясь контролировать мысли. Но, как бы он не отбрасывал их подальше, возвращались они с удвоенной силой, подобно бумерангу. Как мог, он отодвигался на край дивана, чтобы между ними образовалось больше свободного пространства и меньше неловкости, но Никита будто бы случайно снова оказывался почти вплотную к его спине. Лёша держал себя в руках не только мысленно, но и буквально, чтобы не сорваться и не испортить слишком симпатичное лицо, которым Никита так гордился, чем бесил Лёшу до нервной дрожи, когда тот втайне открыл для себя факт его красоты. Его терпение лопнуло, когда Никита решил перелезть через него, чтобы дотянуться до ведёрка попкорна, стоящего на кофейном столике у дивана. Лёша перевернулся на спину и раздражённо сверлил его взглядом, когда, заметив это, Никита замер над ним с совершенно невинным выражением лица.       — Что такое? — улыбнулся он, заметив, как щёки парня начинают краснеть.       — Да сука...       Лёша шумно выдохнул, больше не имея ни желания ни сил вести борьбу с этим змеем-искусителем во плоти, и, схватив того за грудки, притянул ближе, повалив на себя и впиваясь в его губы. Никита от неожиданности широко распахнул глаза, а после, осознав ситуацию, довольно улыбнулся в поцелуй. Он добивался подобной реакции несколько дней, заметив за Лёшей недвусмысленные знаки внимания, которые он старательно пытался скрыть, однако не думал, что эта самая реакция будет настолько совпадать с его желаниями. Никита приподнялся на руках и навис над парнем, перенимая инициативу, целуя спешно и напористо. Лёша руками обхватил его голову, прижимая к себе и пальцами взъерошивая волосы, погружаясь в долгожданные ощущения. По спине пробежались мурашки, когда Никита одной рукой залез к нему под футболку, задирая её выше и проходясь ладонью вверх по позвоночнику, отчего Лёша неосознанно выгнулся.       — Мх...       В появившейся возможности вдохнуть, пока Никита спустился к его шее, иногда перебарщивая с напором и переходя на несильные укусы, Лёша жадно глотал воздух, чувствуя лёгкие покалывания и копящееся напряжение ниже пояса. Руки парня судорожно оглаживали его спину, спешно поднимаясь к лопаткам и спускаясь к тазовым ямочкам на пояснице, не решаясь коснуться того, что ниже. Лёша вздрогнул от очередного более ощутимого укуса на ключице, заставив Никиту оторваться от своего занятия и, приподнявшись, посмотреть на него затуманенным взглядом.       — Тебе нравится?       — Ч-что именно?       — Я.       Лёша пытался отвести смущённый взгляд, но Никита не позволил, не разрывая зрительный контакт и ожидая честного ответа перед тем, как перейти к следующей степени взаимных ласк.       — Если будешь молчать, я могу подумать, что я один сейчас получаю удовольствие, — перешёл на шёпот Никита. — А я так не хочу, — он невесомо коснулся губами губ покрасневшего парня.       — Блядь, а по мне не видно? — в своей привычной манере ответил Лёша.       Никита на это заявление прошёлся взглядом не только по его лицу, но и телу, усевшись на колени между стоп Лёши. Глаза его зацепились за оттопырившуюся ткань спортивных штанов в области паха, и он тут же ухмыльнулся.       — Оу, — он вновь посмотрел на Лёшу. — Я... могу тебе помочь с этим?       — Между прочим это из-за тебя, поэтому, считай, это твоя обязанность.       Никита удивлённо-восхищённо на него посмотрел, а потом без слов снова улёгся ему за спину, притягивая к себе за талию, оказываясь теперь вплотную друг к другу. Одной рукой он сначала огладил выступающий бугорок, а после стянул с Лёши штаны вместе с бельём, оставляя резинку на уровне его колен. Пока Лёша был в предвкушении, он вдруг почувствовал горячее прикосновение к своей спине далеко не руки. Он испуганно обернулся и посмотрел на Никиту.       — Э, ты чё удумал?       — Что такое? — шумно выдохнул Никита, поцеловав парня в висок и продолжая нетерпеливо прижиматься к его пояснице пахом.       — Я не соглашался на роль пасса.       — Хах, ты и такие слова знаешь... — тихо посмеялся Никита, оттягивая ворот его футболки и целуя теперь открытое плечо. — Не волнуйся, сегодня мы до этого не дойдём.       — Тогда нахрена ты снял штаны и трёшься?       — Трусь, потому что хочу тебя. Снял, потому что сделаем так, — в продолжение своих слов он проскользил рукой по внутренней части бедра парня, поднимая его ногу, насколько это позволяли спущенные до колен штаны, и проникая между них.       Почувствовав неожиданно приятное ощущение от соприкосновения, парня пробила дрожь, и он спешно прикрыл рот ладонью, машинально отворачиваясь и утыкаясь лицом в маленькую подушку из диванного комплекта. Увидев такую реакцию, Никита осторожно толкнулся вперёд, заставив Лёшу сползти к краю дивана и промычать что-то себе в руку. Никита остановился, сначала повернув Лёшу к себе лицом, а потом, ладонью впившись в его бедро, притянув ближе, чтобы тот случайно не упал, и накрыл губы тяжелодышащего Лёши своими, начиная двигаться, крепко удерживая его положение. Почти сразу он сорвался на быстрый ритм, скользя между бёдер и заставляя их обоих сбить дыхание, из-за чего поцелуй пришлось разорвать, чтобы восполнить недостаток кислорода. Однако короткие рваные вдохи не способствовали полноценному насыщению организма кислородом, но полностью отдавшихся ощущениям парней это уже не волновало. Убрав свою руку с выступающей тазовой косточки, Никита нащупал Лёшину ладонь и, накрыв сверху, направил её ниже.       — Обхвати их, — выдохнул он, щекоча дыханием его щёку.       Лёша послушался, но не сразу, и неуверенно исполнил просьбу Никиты под его тяжёлый вздох, когда он наконец сомкнул пальцы. Он тяжело задышал ему в затылок, вернув руку на его бедро и продолжая двигаться, в то время как сам Лёша перестал сдерживать негромкие стоны, отдаваясь ощущениям. В какой-то момент Никита всё же впился зубами в плечо Лёши, отчего тот рефлекторно сжал руку сильнее, увеличивая стимуляцию и доводя их обоих до истомы. Тяжело дыша, парни лежали несколько минут, не говоря ни слова, а лишь приобнимая друг друга. Первым решил нарушить тишину Никита.       — Вот такое празднование победы в матче мне нравится намного больше прежнего, — хитро улыбнулся он, глянув на Лёшу. — Надо было давно начать.       — Совсем сдурел?       — Ну а что, только время потеряли, — он убрал с лица влажные пряди. — Но я всё равно рад такому исходу.       Никита поцеловал парня, уткнувшись ему в макушку.       — Надо искупаться, — подытожил Лёша, скидывая с себя оковы из рук Никиты и натягивая штаны.       — Куда? Испачкаешь ведь.       — А ты думаешь, мы не уже? — ткнув пальцем в места небольших пятнышек на ткани, хмыкнул он.       — Значит так, господа блядуны, — внезапно разнеслось по гостиной со стороны дверного проёма у лестницы, заставив парней застыть в том положении, в котором они были секунду назад.       Никита спешно, но незаметно, надел штаны — ему помогло то, что они были скрыты за спинкой дивана, стоящего «лицевой» стороной к телевизору, а не к входу в комнату.       — Прежде чем заняться непотребствами, в следующий раз уединяйтесь не на общей площади, усекли? — продолжил свою тираду спустившийся со второго этажа Ваня.       — Ты чё тут делаешь? — вскочил Лёша, считая нападение в данном случае лучшей защитой.       — Не перебивай старших, — безаппеляционно отрезал Ваня, подходя ближе и обращаясь к уже принявшему сидячее положение Никите. — Никитос, вот от тебя не ожидал.       — В смысле, блядь?! — снова вмешался раздосадованный Лёша. — А от меня, значит, ожидал?       Ваня смерил его взглядом и не стал отвечать на этот вопрос, ответ на который знали они оба.       — Всё, валите с глаз долой, — парень сел на кресло, стоящее отдельно от дивана. — И диван сожгите по пути.       — Вот сам и сожги, тебе же мешает, — самодовольно сказал Лёша и, по-хозяйски схватив Никиту за запястье, потащил его к лестнице.       Глянув им вслед, Ваня заметил, как Никита переплёл их пальцы, и сразу отвернулся, чтобы не добавлять себе причин и сюжетов для ночных кошмаров.       — Надо будет ещё и звукоизоляцию сделать в его комнате. Ну нахер.