Далёкое жестоко

[ 4.001.039.41М ]

[ Сегментум Ультима ]

[ Сектор Серп Коцита ]

[ Субсектор Аваан ]

[ Из письма командования

Секторального штаба

Астра Милитарум

Руководству Схолы Прогениум

И Планетарному Губернатору

Планеты Канфундус]

[ …приказываем собрать

и подготовить к скорейшей отправке

7 Пехотных и 3 Штурмовых Полка Имперской Гвардии,

По 50 000 и 10 000 солдат в каждом соответственно.

Данные силы будет немедленно направлены,

Согласно приказу Секторального Командования Астра Милитарум,

На «Приведение к согласию» ранее утраченного мира. Полки должны быть готовы к отправке не позднее 4-го терранского месяца от момента получения приказа.

Для сбора полков будет прислана эскадра из 10 судов. Штат заполненности Комиссариата и Капелланов

Должен быть полным. Полки должны быть полностью…]

[ 6.325.039.41М ]

[ Мир-Улей открытого типа: Канфундус ]

[ Центральный космопорт ]

[ Выпускник Схолы Прогениум

Комиссар-кадет

Хромкиль Октаварус ]

Прощание было именно таким, каким его и ожидали. Без лишней помпезности и весьма скорым. Нас просто выстроили одним большим строем в несколько «коробок» и зачитали заранее заготовленные речи с напутствиями. Весьма стандартными для тех кому будет суждено превратить всю свою дальнейшую жизнь в сплошное месиво из войны под светом разных звёзд и глубин тьмы чуждых небес. Если выбросить и выжать сухой смысл то звучало это как «Крепитесь, вас ждёт Ад, тяжело будет всегда, но если не Вы, то за вас ваши обязанности не выполнит никто». Жестоко, зато правдиво. Более того такой контекст меня более чем устраивает. Аббат-наставник Капцесил совершил молебен за добрый путь и твёрдость духа на грядущие годы, а также благословил всех нас, после чего отправился освещать гвардейцев. Комиссар-капитан Джонотар Юанг ограничился всего несколькими предложениями и напоследок тоже благословил нас, и что удивительно, его слова из всех присутствующих звучали не в пример честнее и искреннее нежели у кого бы то ни было, и… теплее что ли. Но то уже моё личное мнение. Кто-то едва не растекался в благоговении под речами священника, а кого-то распирало от гордости от напутствий генерал-наставника Логелия. Весь процесс прощания вместе с построением и маршем до шаттлов занял час с лишним. После чего была погрузка на шаттлы что должны были поднять нас на орбиту к ожидающим нас кораблям. И вот наконец пространство вокруг сомкнулось в коробку из стали объёмом в всего каких-то 22 кубометра без учёта кабины. Планета приютившая меня и тысячи мне подобных осталась где-то там, позади. С нами поздоровался один из пилотов перед тем как исчезнуть обратно в своё рабочее пространство велел всем занимать места. Конечно же не обошлось без безобидной шутки про то что бы мы нарушали технику безопасности, ибо отмывать пятна крови и рвоты с углов и потолка очень и очень не хочется. В ответ конечно же была волна из смешков и взаимных межкадетских локальных шуточек. Я перекинул сумку на живот и уселся в жёсткое кресло из какого-то низкопробного сорта металла по типу алюминия или его сплава, и застегнул ремни безопасности. Так же поступили и остальные члены кадетского корпуса что очутились со мной в одном шаттле. Всего двенадцать человек, вместе со мной. Где-то зашипел герметизационный насос и лёгкий ветерок, что до этого шелестел по волосам на затылке, стих. Двигатели загудели более гулко и громко, от чего спинка кресла начала вибрировать, понемногу доставая прохладой. Почему-то вместе с тем, как гравитация начала тянуть меня к полу сильней, куда-то с плеч свалилось лежавшее всё это время на них напряжение. Невольно из лёгких вырвался вздох облегчения. - Что такое брат? Уже соскучился по родным казармам? – ехидно улыбаясь мой сосед напротив смотрел на меня с едва скрываемым вызовом и насмешкой. Однако у меня совершенно не было настроения конфликтовать, в отличии от того, кто как мне видится весьма преуспел за время учёбы в искусстве провокации. - Не поверишь но скоро мы все будем по ним скучать. Потому как на поле боя не будет всего того к чему мы привыкли за эти годы. Никакой надёжной крыши, никаких плит под ногами, ни стен в которых абсолютно точно нет жалеющего убить тебя каждую секунду врага. Только война. Вечная, ужасная, прекрасная. – возведя глаза к потолку, мягко и в лирическом тоне промурчал я, выпустив мягкую улыбку и расслабленно растёкся на своём месте. Его же от такого жеста едва не передёрнуло, а улыбка сползла так же легко, как выплеснутая покрытую влагоотталкивающим покрытием стену вода. - Гляжу кому-то уже не терпится отдать душу Богу-императору? - получив тычок в бок от незнакомой девчонки, что сидела рядом. Девица выглядела примерно так же как и все девушки нашего курса. Короткая стрижка, бледная кожа, худенькое лицом с чуть впалыми щеками и комплектом тёмных кругов недосыпа под глазами. Крепкий слой мышц так же был довольно заметен под простой кадетской формой, что была логично более скромной чем у уже сложившихся младших комиссаров, которая в свою очередь была куда скромнее формы настоящего комиссара. В комплекте к такому вот общему обличию всех кадетов, так же шли карие глаза под тонкими бледно-золотыми бровями и едва видимыми из-за цвета ресницами, треугольные черты лица с узкой острой челюстью и прямым носом с едва округлённым кончиком. В общем и целом, создавалось впечатление, что её предки были либо из вольных торговцев, либо из дворян, где подобная внешность – залог успешных браков. Впрочем, раз она очутилась среди нас, то кто-то из её предков довольно достойно погиб, и никто из родственников не воспротивился тому что бы её забрали в Схолу. Хотя было бы интересно посмотреть на тех кто попытался бы воспротивиться представителям Схолы пришедших забрать их нового аколита. - Путь к Золотому Трону не может быть лёгкой прогулкой. Миллионы и миллиарды славных представителей рода людского каждый день совершают тысячи подвигов, но немногие имена удостаиваются быть хотя бы записанными, и о ещё меньших говорят в слух. Лишь вера, тяжкий труд, и тысячи праведных деяний способны соткать дорогу из миллионов молитв к подножию Золотого Трона Бога-Императора, дабы предстать перед ним таким, каков ты есть на самом деле. Так что ты права лишь на половину. Я предпочту пожить подольше и жизнью своей придать смысл деяниям, дабы в конце концов, быть уверенным в том, что жил я не напрасно и Бог-Император позволит моей душе предстать перед ним. Тон я старался держать нейтрально-обыденный. Тот самый с которым с тем же успехом можно говорить о вкусе рекафа. - У как задвинул. Кто-то явно не пропускал ни слова на лекциях по ораторскому мастерству. Вот это уже был парень что сидел рядом с тем типом, что пытался меня спровоцировать. Говорил он без иронии и с чем-то отдалённо похожим на уважение, хоть и было похоже на то, что тот сейчас просто слишком счастлив и ему хочется добавить в окружающее пространства позитива. Было видно, что он рад покинуть Канфундус и что ему глубоко плевать на то, что его ждёт впереди. Самое главное, что наконец-то подальше от преподавателей и их силовых рукавиц, в которых всех нас держали насаждая адамантовую дисциплину. - Заткнись, Пхак. Слышать ничего не желаю ни о лекциях, ни о преподах, ни о Схоле. Мы наконец-то выбрались оттуда, так что дай просто насладиться моментом. - дал весельчаку подзатыльник тот самый провокатор. - Да брось ты, Гефс, я же не серьёзно. Думаю едва ли тут есть хоть кто-то, кто не солидарен с тобой. Просто надо же как-то разбавить момент. А то тут есть любители тушить свет раньше отбоя. Бросив на меня многозначительный взгляд названный Пхаком. А на лице такая лёгкая и невинная улыбочка дурочка. Впрочем мне было не до вербальных оскорблений и отчасти я разделял позитив этого оптимиста. Но лишь отчасти. Наслаждаться моментом, пока это ещё можно - весьма правильно. Особенно, когда вокруг тебя в скором времени будет столько дел, что даже чихнуть будет некогда. Правда, надо всё-таки дать какой-то ответ, а то некрасиво как-то. - Да кто ж вам его гасит? Радуйтесь сколько хотите. Просто для меня сейчас не более, чем ещё один выходной, за которым меня ждут не просторные кафедры и тренировочные залы, библиотека или келья, а прорва работы. Все мы в курсе того что из себя представляют военный компании, но одно дело книги и слова, а видеть самим - совсем другое. Так я думаю. Так что... Да, пожалуй, как только нам выделят места на корабле, то буду отдыхать так, будто это вообще мой единственный в жизни выходной. На этих словах парочка кадетов обратили на меня свои пристальные взгляды и мимолётом переглянулись, подумав каждый о своём. Однако, соседка, что сидела рядом со мной, тоже решила поучаствовать в разговоре и неожиданно подлила свою долю горючего в почти затухший огонёк разговора. - Неужто отправишься искать себе приключений на причинные места в коридорах корабля? В тебе либо отваги на штурмовой батальон, либо для полного счастья нахватает охапки венерических заболеваний. Хотя и то и другое быть может верным. Я права? - Пф! Ага, счаз! Уже бегу, портки роняя! - иронично вскинув брови и скривившись огрызнулся я скосив, взгляд на девицу, что лично от меняполучила позывной "Провокатор №2" - Примитивное же у тебя представление о том, как можно провести свой единственный в жизни выходной. И уж не знаю как ты, а лично я, вместо примитивного разврата или утопания в этиловом спирте, сделаю, то о чём мечтал ещё с того самого дня, когда меня забрали с родной планеты. Я отмоюсь под горячей водой до полного расслабления, а после закинусь снотворным и буду дрыхнуть все двадцать четыре стандартных часа. Половина шаттла, что до сего момента не обращала на наш уголок особого внимания, приоткрыла глаза и уставилась на меня, от чего под бронёй прошлось неприятное чувство десятка пристальных взглядов, буравящих тебе кости с неподдельным интересом. - С родной планеты? - переспросила блондинка и тут до неё дошло – Это с какой же? С планеты жутких зануд - Нет. Поверь, к родине аббат-наставника Кроуса я не имею никакого отношения. Весь шаттл прыснул смехом на весьма удачно попавшую в настроение сцены шутку. - Ого! Вы на него посмотрите, а у кого-то точно ещё не атрофировалось чувство юмора. Может ты ещё и не совсем безнадёжен. Перед глазами пронеслись ментальные пикты из прошлого. Один, другой, третий, четвёртый. Вспомнились звуки, слова, запахи. Невольно, по нутру прошлось неприятное чувство дискомфорта, а волосы на шее как будто получили заряд статики. Снаружи же я остался всё таким же невозмутимым и сделал вид, что всё по-прежнему нормально. - Скажем так, до ухода корабля в варп тебя страшит, то что снаружи стен лишь бесконечная пустота и нет ни воздуха, ни верха, ни низа, и только безучастный свет далёких звёзд. После варпа ты радуешься тому, что снаружи есть пустота, звёзды и вакуум, а внутри есть воздух и стены. А приземлившись на планету, ты счастлив что вокруг тебя больше нет ни стен, ни далёких звёзд, и верх с низом наконец однозначно ясны. Конечно если тебя не высадили в мир-улей закрытого типа. Тогда стоит быть довольным тем, что больше не пройдётся нырять в варп. Пока что. - Мир-ул... Однако договорить блондинке не дал ещё один сосед по ряду который высунулся из-за фигуры девушки и, перебив её, задал вопрос что, наверное, захотели задать как минимум половина из присутствующих. - С какой ты планеты, брат?! Я конечно слышал, что в нашем славном Империуме миллионы миров, свой-то я почти и не помню. Расскажи нам о своей родине!! Ну хоть что-нибудь. Она сильно отличается от Канфундуса? Какого цвета у вас небо? А какая у вас там была звезда? А растения? Какие они? У вас были растения? Фраг! Ну вот везёт же мне на соседей. Как такого любопытного только в Отпрысков Темпестут не загребли? Идеальный же разведчик. Как только проморгали такого кадра? - Ух, тебе прям всё настолько интересно? - скучающе поинтересовался я почти насильно удерживая веки не сомкнутыми. - Конечно! Как такое вообще может быть не интересным? Ну давай, брат! Не ломайся! Расскажи! Уверен, тут не одному мне это знать хочется! - Я не хочу об этом вспоминать. Честно, это... ладно, ты же всё равно не отлипнешь. Только сделай дело, не задавай мне во время рассказа никаких дополнительных вопросов. - Та без проблем! - давя радостную лыбу и едва не сверкая искрами из глаз произнёс тот, как вдруг машину начало трясти. Все переглянулись, а кто-то даже сложил руки в знаке аквиллы и начал нашёптывать молитвы. Было предельно ясно - шаттл выходит за пределы атмосферы. Неприятно, напряжно, волнительно, но всё в пределах терпимого. - Я мало что помню о Моростроге. Так звался мой родной мир. Большую часть о нём я прочитал из пары книг которые смог найти в библиотеке. Местечко на самом деле не из приятных. Мороз временами под минус двести, океаны покрытые огромным слоем чёрного льда и снега из углекислого газа, злые ветра. Приятного мало. Люди там живут возле трёх огромных вулканов, и города там лишь краями выходят на поверхность, а большая их часть лежит подо льдами, водой и горной породой. Морострогцы постоянно отвоёвывают у планеты право на жизнь, прорубая стометровые льды, буря скалы, и отстраиваясь свои жилища под водой. А ещё там добывают кристаллы для ленс-орудий и лазганов. - И что же случилось с твоим миром? Ну, раз ты... - начала было блондинка, однако я оборвал её прежде, чем та додумает мысль. - Война. Если уж быть точнее то война Предателями и бандами. - В каком смысле? - не унималась соседка, от чего я нахмурился и непроизвольно напряг лицо, чтобы удержать его ровным. - В самом что ни на есть прямом смысле. Проклятые синемордые ксеносы каким-то образом промыли мозги заключённым, и устроили единовременный побег во всех тюрьмах. После чего улицы наводнило насилие, но всего за пару суток местные банды озверели, так как вырвавшиеся на свободу заключённые были откровенными Предателями, которые захотели свергнуть власть и отдать планету своим синемордым хозяевам. Банды такой расклад не устроил, и началась самая настоящая бойня. Моя мать был арбитром, и когда бойня затронула десятинные производства её и всех на тот момент свободных оперативников направили разобраться с этим. Потери как ты понимаешь были не маленькие. Лишь мысль о том, что всё это в прошлом, помогала оставаться спокойным. Крики и гнев не помогут вернуть, то что потеряно безвозвратно. По крайней мере логичность этой мыли не давала новым росткам гневного огня захватит мой разум. Я уже нахожусь здесь, я уже пережил обучение. И это говорить мне о том что всё что не случилось, всё было к лучшему. Я верил, что это так. А может просто хотел, чтобы это утверждение звучало как вера? Неважно. Важно было то, что я смог завершить обучение и теперь моя жизнь не будет бессмысленной тратой времени. Теперь от меня будет польза. И, быть может, однажды в моих руках будет что-то, что можно было бы назвать силой. Такой, с которой я уже не буду чувствовать себя настолько же беспомощным, как тогда - на борту большого и страшного корабля в окружении незнакомцев и с новостью о том, что какие-то уроды убили мою мать просто потому что им промыли мозги мерзкие ксеносы. Рядом послышался сдавленный тяжёлый глоток. Настроение в воздухе неприятно похолодело. Даже парочка остроязычных дружков из Гефса и Пхака, и та притихла, а задавший всю эту тему парень так и вообще вжался обратно в кресло и сидел уставив взгляд в пустоту. - Кто-то ещё хочет меня о чём-нибудь спросить? - задал я вопрос, надеясь хоть от кого-то услышать подобие ответа. Однако ответом мне была лишь гробовая тишина и рёв турбин за бортом под аккомпанемент усиливающейся тряски. Лишь спустя минуту, та самая блондинка вновь повернула ко мне голову, когда я почти успокоился и смог расслабить взвившееся от неприятных воспоминаний тело. Та была удостоена приоткрытых век и косого взгляда с наклоном головы, разрешающим говорить. - Эт-то... слушай, а... то что ты сказал, ну, про сон на сутки? Это же поможет лучше пережить перелёт? Она по-прежнему выглядела тусклой а голос звучал приглушённо, пожалуй, если бы не тот факт, что она сидела буквально в полуметре от меня, то я бы её и вовсе не услышал. Грубить дальше уже не хотелось, да и небыло её вины абсолютно ни в чём. Просто ей не повезло попасть именно в болезненную для меня тему, только и всего. А раз так, то и злиться на неё не имеет смысла. К тому же мне совершенно не сложно поделиться с ней своим пусть и не авторитетным, но всё же мнением касательно перелётов, ведь, в отличии от неё, у меня, как ни странно, в этом деле уже был какой-никакой опыт. - Скажем так, ты не пожалеешь ни об одной секунде потраченного времени. А когда корабль нырнёт в варп, то будешь вспоминать именно эти сутки, как лучший день в своей жизни. Поверь на слово. Я в детстве жалел о том, что во время полёта не смог так сделать. Теперь жалеть не буду. Блондинка отвела взгляд в сторону и вернулась в прежнее положение. Видимо отправилась в глубины разума взвешивать и оценивать решение о том, верить ли моим словам. Отвлекать её не стал, вместо этого вернул голову в удобное положение и изобразил дремоту. И пусть в трясущемся шаттле это было сделать проблематично, вышло у меня вполне сносно. По крайней мере глаза хоть немного отдохнули. Всего через полчаса тряска прекратилась и волосы на затылке вновь зашевелились, но уже под действием невесомости. А ещё через два часа наконец вернулась гравитация, послышался заветный стук металла о металл и гул компенсаторов давления. Из динамиков под потолком послышался голос пилота вещающий о произведении посадки. Апрель опустилась и отстегнув ремни все поднялись и направились на выход. Сумки вновь заняли свои места в руках и на плечах. По негласному согласию все собрались в строй согласно росту за линией отведённой под платформу для выгрузившего нас транспорта. Вокруг было многолюдно. Просторный, можно даже сказать гигантский ангар с двенадцатиуровневой посадочной площадкой и кучей перекинутых от края к краю посадочных платформ решётчатых дорог с перилами, где-то шириной лишь род одного человека, а где-то как для движения сразу двух танков модели "Леман Рас". Огромное пространство освещалось тонкими как карандаш, вмонтированными в стены лампами дающими на удивление не мало света, хоть и сохраняя приглушённые тона. То тут то там мелькали техники в рабочих в токсично-оранжевых комбинезонах, матросы в синей свободной форме с белыми рукавами, тёмно-серые одежды с капюшонами так же встречались но было их не много. Даже несколько алых роб удалось увидеть что спешно появлялись и исчезали то тут то там в основном возле механизмов и зон очерченных красной краской. Гул и гомон по меньшей мере нескольких тысяч голосов отражался от всех поверхностей и с непривычки оглушал и дезориентировал. Где-то через минуту возле нас появился матрос с нашивкой комиссариата на правом плече и остановил свой стремительный шаг в паре метров от строя. - Добро пожаловать на авианосец «Орм Первый Суммецкий». Вы здесь гости, так что помните что вы здесь в правах ниже любого офицера. Для ясности, данное судно не является стандартным линейным авианосцем. И если совсем коротко, то оно было реквизировано у одной семейки вольных торговцев. Раньше это был просто контейнеровозный транспортник, но его предыдущие хозяева в течении трёх поколений переделали его в «это». Не спрашивайте зачем, я сам не в курсе. У этих вольников один сквозняк в голове. Но корабль они передали Имперскому Флоту субсектора. Прошу не отставить и не пытаться разведать здесь что-либо самим. Здесь легко потеряться. Представившись адьютантом от комиссара, парень велел нам следовать за ним. По пути мы собрали за собой ещё с сотню человек, что вместе с нами высадились на этом уровне, после чего общим строем в три колонный двинулись в сторону "точки сбора", где должно было произойти наше распределение на отряды, а после и расселение к отделениям гвардейцев. Дорога была не слишком долгой. Всего каких-то полчаса по непрекращающейся прямой. Любой другой человек подивился бы тому, как это вообще возможно - идти по космическому кораблю целых полчаса, да ещё и сугубо по прямой. Но ответ на этот вопрос был весьма прост. Как намного позже я выяснил корабль имел длину немного не мало в 8км, став по сути из странспортника линкором. Странным, почти голым, почти неприспособленным для типовых космических сражений, но крайне вместительным судном способным перевозить в себе за раз неприлично много всего. В том числе и авиации которая как нам объяснили, на борту так же имеется и отправиться на войну вместе с нами. Компания, судя по контингенту, предстояла не лёгкая. Нам до сих пор не были ясны подробности, однако я предполагаю, что нам всё объяснят после распределения. Гермодвери открылись и строй двинулся в новое помещение что было в разы меньше первого ангара. Всего три этажа в высоту, но без каких-либо надстроек и дополнительных элементов внутри, кроме каналов вентиляции в стенах и под потолком. Тут уже было довольно много народу и люди продолжали прибывать так, что в скором временим тут обещало стать довольно-таки тесно. Свободное же пространство ещё оставалось, так что, завернув круто вправо, мы прошлись вдоль стены и заняли ещё свободные места. Как только ряды кадетов кончились, мы резко остановились, а адъютант велел нам ждать, после чего отправился к небольшому постаменту из ящиков, возведённых у самой стены наподобие сцены, где его уже ждали такие же, как и он, гвардейцы с комиссарскими повязками на плече. Ждали мы ещё около часа. К тому моменту в зале уже не оставалось ни единого свободного от кадетского сапога пространства. И вот, наконец гермодверь открылась, впуская внутрь ритмичный стук подкованных металлом подошв. Не совершая более ни одного лишнего движения, мы все вытянулись по стойке смирно, почти столь же единовременно громыхнув обувью. В наступившей тишине, прерываемой лишь звуком твёрдого марша, были отчётливо слышны скрип кожи, шелест приводов аугментики и стук ножен всегда готового к бою комиссарского полуторного пиломеча о бедро. До того момента, пока процессия не пройдёт мимо, я не смел сводить взгляда с точки перед собой, и лишь когда приводы кибернетических частей скрипнули более звучно, а по залу прошёлся гул приземления на металлическую поверхность, я позволил себе взглянуть на соизволившее озарить нас своим присутствием начальство. И увиденное не разочаровало. Комиссар был именно таким, каким я его себе представлял и даже в чём-то смог превзойти составленный воображением образ. То был суровый мужик в поздних летах с широкими угловатыми плечами. Обе его руки были аугментические. Вероятно, заменёнными вместе с плечами, о чём говорила их угловатая и неестественная форма, видимая даже под эполетами. Ноги были в массивных сапогах, обитых полированным металлом, прикрытые свободными штанами на широком ремне с золотой бляхой и знаком Официо Префектус обрамлённый краями красного пояса. Туловище было заковано в кирасу, поверх которой было накинуто комиссарское пальто, на поясе с правой стороны в кобуре находился болт-пистолет, а чуть ниже была ещё одна кобура, но уже с пробивным лазпистолетом, провода питания которого уходили за спину под пальто. Туда же уходили и ещё несколько проводов, но уже от некой сумки, висящей строго сзади. Даже не стал пытаться угадать, что это. Ведь это было как-то даже чересчур очевидно - ноги комиссара были усилены внешним экзоскелетом, частью которого и являлась обувь. Складки морщин на лбу и скривившиеся в густых рыжих, почти красных, усах и облагороженной бороде, губы говорили, что он не очень рад здесь пребывать. Помимо официальной фуражки, он был так же обладателем крупного киберглаза с большой, где-то с кулак, оптической линзой и надстройкой, что словно венок опоясывала собой его череп от виска до виска, оставляя лоб свободным. Одним словом – ветеран. Оглядев нас холодным взглядом суровых глаз и несколько раз заставив оптику шевелить дисками фокуса, а после, усиленный через динамики на спине одного из адьютантов, что стоял рядом с ним, он заговорил таким же суровым и холодным баритоном. Приветственная речь ограничилась тремя предложениями. После же произошло разделение на отряды, по десять человек в каждом, и эти самые отряды были разделены между десятью взводами десяти рот и десяти батальона, с которым мы летели на этом корабле. И когда речь дошла до меня, я был несколько удивлён тому, что именно выпало на барабане стабб-револьвера в руках задорно хохочущей удачи. - ... Кропперфилд Миллудаб, Натанодж Луаменоб, Хромкиль Октаварус, Бонниона фон Скалаграксэ, Гефсис Таграгаин, Пхакиф Лё'Шууцхо, Джобра Руалдвилд, Чехе Ме'Левелон, Стальборт Хладскаф, Лив Винскипсум. Восьмая рота Тяжёлой Штурмовой Пехоты батальона. Прямой командир - младший комиссар Кециус Эпсифрат. Мару... - механически чётко и без единой запинки зачитывал он без каких-либо внешних вспомогательных документов, делая это либо на память, что было бы просто чем-то невероятным, либо же в этом ему помогал мозговой когитатор, что куда как более вероятно. Названные кадеты, как ни странно, были в числе тех, кто прибыл со мной и, того более, с четырьмя из них я уже говорил. Бог-Император обладает весьма своеобразным чувством юмора. Впрочем, и это не беда, ибо в скором времени всем нам будет не до того, как проесть друг другу черепа кислотой острот и игрой соленым медиатором на струнах из нервной системы. По крайней мере я надеюсь на то, что у моих новых товарищей хватит благоразумия не портить атмосферу в коллективе. Комиссар Леттус Альмитар, как он представился в самом начале, закончил распределение ещё сорок имён спустя. После чего в зал вошли матросы и повели свои группы к местам расквартирования, согласно планам командования корабля. Сам же господин комиссар удалился заниматься своими делами, не сочтя прощание необходимой надобностью. Нас тоже забрали и, ещё через полчаса перемещений при помощи лифтов и внутрикорабельных транспортников, двигающихся по рельсам благодаря ручной тяге встроенного в корпус сервитора, мы прибыли в казармы седьмого батальона. Попрощавшись, матрос исчез за закрывшейся автоматически дверью, оставив нас у самого входа в большой зал, от края до края уставленного четырёхъярусными кроватями. Гвардейцев было ещё мало - не более сотни человек. Так что большого фурора наше появление не произвело. И, поскольку свободные места ещё были, надо было решить, куда заземлиться до того, как выбор исчезнет как функция. - Круто. И где все? Неужто на обед ушли? - это было первым, что за минувшие часы произнёс тот самый любопытный весельчак, что задавал вопросы о моей родине. - Думаю это подразделение ещё даже не прибыло на корабль. Офицеры и комиссары всегда прибывают на борт в числе первых и уже потом идёт личный состав. - ответила самый маленький член нашего отряда в которой хорошо если наберётся на метр шестьдесят. - Ну тогда ещё лучше! Можем наконец сами выбрать, где упасть. - и с придурковатой улыбкой на лице Пхак, он же Пхакилий, едва не сорвался с места, как его тут же ухватил за плечо высокий, даже выше меня, парень с массивными бровями и глубоко посаженными глазами, от чего при недостатке освещения могло казаться, будто бы у него и вовсе нет глаз, прямо как сейчас. - Не спеши. Ты же в курсе наших обязанностей. Если сейчас выберем неподходящее место, то потом это может нам навредить. - произнёс, подняв руку с возведённым к потолку указательным пальцем. - Фраг, ну обязательно вам вот это вот всё? Серьёзно. Я ведь просто хочу сам себе выбрать место, где спать. Этот концерт мог продолжаться ещё долго, так что я просто перекинул сумку через плечо и двинулся вдоль стены. Со спины послышался звук возмущения. Пришлось проигнорировать и продолжить путь. Но не прошёл я и десяти шагов, как рывком за плечо меня развернул уже знакомый кадет-провокатор, имени которого я, увы, ещё не запомнил. Его лицо выражало крайнюю степень раздражения, но более неприятным от этого не становилось. Всё портили не самые приятные на вид рваные шрамы на левой половине головы, отчего ему приходилось выбривать этим места начисто, дабы не допускать неопрятности в покрове головы. Такие следы могла оставить только включённая циркулярная пила, которой и "причесали" парня, вероятно ещё до Схолы. На мой личный вкус, вид не самый приятный. - Ты куда погнал? Эй. Мы тут, знаешь ли, совет держим о том, как разумнее всего будет расселиться, а ты просто берёшь и сваливаешь. Это так не делается, брат. Настроения спорить и что-то доказывать не было. Я просто хотел выполнить свою угрозу и завалиться спать. Но похоже коллектив пребывал в раздумьях и замешательстве, что мне, конечно же, не обещало скорейшего исполнения планов. Так что надо было помочь им определиться, и поскорее. - Не понимаю, что тут думать. Народу будет много, а нас всего десять. Селиться надо на равном расстоянии от центра, дверей, и углов что бы иметь как можно больший радиус реагирования на любые ситуации и иметь возможность помочь друг другу в случаях, когда что-то выйдет из под контроля. Казарма где-то двести на двести метров, двери только у нас и на противоположной стороне. Но там не наша зона. Значит делимся пополам и занимаем центры правой и левой стены в нашей зоне и не грузим себе голову шлаком. - Эй-эй какого... - Но разве это не сделает нас уязвимыми в случае, если начнётся что-то масштабное? Если разделимся, то это понизит нашу эффективность. - вновь заговорила маленькая девица. - Верно. Не лучше ли будет тогда занять места у дверей? Таким образом мы сможем заблокировать гвардейцев в случае бунта или позвать на помощь, когда своих сил уже будет не хватать намного быстрее, чем ускорит подавление потенциальных беспорядков. - поддержал её «провокатор» сняв руку с моего плеча и на пару секунд повернувшись к остальным. - И таким образом, показать гвардейцам, что мы их опасаемся, селясь там, где легко сбежать? - прохладно парировал я, приподняв одну бровь. Все вновь уставились на меня, прекратив всякие рассуждения. Такое внимание всё ещё было очень непривычным, но пришлось подавить в себе дискомфорт и завершить мысль прежде, чем остальные подумают каждый о своём. - Мы с вами - комиссар-кадеты. Не полноценные и даже ещё не младшие. Наш статус чуть выше, чем у гвардейцев, но в сути своей мы будем отличаться лишь тем, что пойдём впереди всех. Там, где опаснее всего. Гвардейцы нас ещё не видели и у нас нет репутации, а первое впечатление самое важное. Если мы не покажем что доверяем им, то ни о каком их доверии с их стороны не будет и речи. Нет доверия - нет слаженности, нет слаженности - нет эффективности, нет эффективности - нет выживаемости, нет выживаемости - нет уверенности, нет уверенности - будет трусость. А задача комиссаров - искоренять трусость на корню. Мы можем бороться с последствиями и симптомами, но куда эффективней и лучше будет сразу ударить по первопричине. Особенно когда полк только-только собран. Если я ошибаюсь, то поправьте меня. В момент все отвели взгляды и приняли задумчивый вид. Парень, что остановил меня, стоял, хлопая глазами, однако очень скоро отошёл и, почесав затылок, принял виноватый вид. Но, прежде чем тот успел вымолвить хоть слово, высокий тип с бровями, протяжно вздохнув, вновь подал голос. - Он прав. В нашем случае такой подход будет наиболее правильным. По пять человек на сторону в равной удалённости от центрального прохода - наиболее эффективная тактика поведения. Мы не потеряем количественное преимущество, получим лучший охват местности со своих позиций и возможность взаимопомощи в центре, а в экстренных ситуациях можно будет отослать одного из группы за помощью, оставив на месте четырёх человека. Ещё и создадим репутационный плацдарм на будущее, показав, что не боимся быть в окружении незнакомцев. Мыслишь на несколько шагов вперёд. Мне это нравится. Как твоё имя, брат? - Хромкиль. Хромкиль Октаварус. Парень улыбнулся. Пусть слабо и устало, но искренне, чем невольно заработал в моих глазах себе небольшой плюсик в графу репутации. - Натанодж. Натанодж Луаменоб. Будем знакомы. - А теперь давайте поскорее с этим покончим. Жуть как хочу смыть с себя остатки Схолы и рухнуть спать. Остальные члены отряда поддержали меня в этом и вскоре, после очень короткого разговора, мы разделились и каждый отправился на свою сторону нашей зоны казармы. На удивление ко мне в группу попали "Провокатор", "Провокатор №2" она же Блондинка, маленькая кадетка и парень-вопрошайка. Остаток отряда из Натаноджа, Пхака, ещё одной девушки в наших рядах, даже более высокой чем я, и к своему выпуску сумевшей набрать потрясающую массу чистых мускулов в одну сотню килограмм, не считая внушительной груди, и двух, будто бы диаметрально противоположных парней, у одного из которых на лице всё время была расслабленная улыбка, а у второго расслабленное и от того мрачное лицо с полуопущенными веками. Всех всё устраивало. И вот, наконец-то достигнув нужных коек, мы закинули вещи на наиболее приглянувшиеся места и принялись обвыкать. Недолго думая, я сразу же достал из сумки определённые штуки и забросил их в прикроватную тумбочку, обозначив своё место, после чего подхватил полотенце с мылом и направился в душевую, что приметил самой первой, как только вообще оглядел казарму. Дорога до неё была не долгой, а горячая вода, к превеликому моему счастью, присутствовала. Не передать словами всю ту радость и блаженство, что доведётся испытать тому, кто, за более чем десять лет, впервые коснётся горячей воды в душе. Как и мне не описать иными словами, кроме как "БЛАЖЕНСТВО", то, насколько же прекрасно это чувство термального шока и последующего за ним благолепного расслабление, с которым каждая мышца, пребывавшая до того в напряжении, наконец расслабляется. Честно, я едва сдержал себя, чтобы не начать напевать что-нибудь весёленькое. Полностью смыв с себя всё то, что, как мне кажется, на мне осталось с планеты, вроде пыли и запаха (хотя одежда им ещё пропитана), я вернулся обратно к койке, чтобы закончить заселение и упасть на матрац, полностью растворившись в царстве снов. Заученные до автоматизма движения помогли сократить необходимое время до минимума и вот, когда уже всё было готово, я выскочил из резиновых тапочек и взлетел на второй ярус, что был мне на по середину груди. Выуженные из банки, которую удалось в последний момент купить у парней, дежуривших в медпункте Схолы, пять таблеток отправились в глотку без сопровождения влаги и очень скоро принялись растворяться в желудочной кислоте. Уложенная на подушку голова вскоре отключилась.

[ сутки спустя... ]

Как и было обещано санитарами у которых и прикупил снотворное, снов никаких не было. И, признаться честно, я в своей жизни ещё ни разу не был так рад провести сутки в беспамятстве. Воистину, последователи Омиссии способны творить чудеса. Были бы средства. Пробуждение не принесло с собой никаких иных прелестей, кроме громкого хруста позвонков и чувства полностью отлёжанного на обе стороны лица. Из хорошего: наконец-то ослабло давление под глазами и тяжелейшие мешки недосыпа отступили, сменившись сонной припухлостью. Из сомнительного: полное отсутствие новостей по грядущей компании. Из неприятного: пришёл список дежурств и патрулей в который наш отряд определили, как представителей комиссариата для урегулирование ситуации на корабле. А с этим как раз всё было интересно. После небольшого тактического марш-броска до туалета и обратно, готовность поглощать пищу и информацию была стопроцентной. Уплетая разогретый при помощи уротропин-парафиновой таблетки, что создавала горением достаточно тепла, какую-то кашу с кусками кло-мяса и запивая это дело растворимым напитком розового цвета, я слушал рассказ товарищей о том, насколько сильно нам "повезло" очутиться на сим славном судне. Дело обстояло следующим образом. Корабль раньше принадлежал вольникам, и те с свойственным им энтузиазмом принялись модифицировать своё судно, но что-то слишком увлеклись и сделали обычный контейнеровоз слишком большим и слишком вместительным. Имперскому Флоту от прошлых владельцев так же досталось и немало законсервированной тут атмосферной авиации которую в нашей компании собирались испытать на деле, но не об этом сейчас. Корабль и правда получился тем ещё переростком с омерзительным соотношением внутренних объёмов, экипажа, бронирования и вооружённости. И когда это судно передавали Флоту то забыли уточнить штат экипажа, сообщив лишь то что это глубоко модифицированный боевой транспортник. Ну и конечно же вольные торговцы не стали уточнять что под словом «боевой», имеется ввиду что это судно способно тащить в себе всё дополнительное БК на эскадры на пару с топливом и запчастями для ремонта, но не учувствовать при этом в самих боях являясь по сути кораблём-оруженосцем. И как закономерный итог, Флот попросту оказался не готов к таким площадям и законсервировал всё то что небыло критически важным. А ещё этот корабль не так давно пережил абордаж пиратов, а следом экстренный прыжок в варп и сбой поля Геллера. И это было буквально по дороге к нам. И теперь вот нам предстоит чистить корабль от того что произошло с теми кто решился на абордаж этого корабля, так как флотских едва хватает что бы держать основные системы корабля. Весело, ничего не скажешь. К слову, в списках моя смена числилась лишь третей, так что у меня были ещё целые сутки относительной свободы. Их я решил потратить на то, чтобы сделать все свои обязательные дела и потратить остатки на то, чтобы окончательно привести себя в порядок и создать о себе первое впечатления у гвардейцев. Ознакомление с традициями и тактикой ведения компаний полка в котором нахожусь тоже следовало бы изучить, но за одни сутки это сделать будет просто нереально. Так что сей вопрос откладывается на время после первого патруля. С завтраком было покончено, а план составлен. Так что, не откладывая на послезавтра то, что можно сделать сегодня, я пошёл. И первым делом в списке обязательных дел стоял душ. Пять минут туда, минута под неожиданно холодной водой, что бодрила лучше стимуляторов, и вот я уже готов к действию и нормальному восприятию мира. Пожалуй, больше всего времени заняло бритьё вновь начавшей прорастать на лице растительности. Острое лезвие бритвы, что всегда была при мне, ещё ни разу не подводило. Совладать с ним было не легко, поскольку металл с одинаковой лёгкостью снимал волосы, кожу на которой те растут и даже мясо с сухожилиями для него не были проблемой. Коварный инструмент при неаккуратном обращении мог превратить обычного человека в криворукого самоубийцу. Что уж говорить, если несколько раз мне уже доводилось видеть, как несколько старшекурсников, обделённых твёрдостью руки и чувством меры, буквально сняли с себя куски лиц, а один даже умудрился вскрыть себе артерию. Всякий раз, беря в руки бритву, приходится жёстко следить за тем, как именно лезвие скользит по коже и как именно обходит контуры лица, чтобы ненароком себя не поранить. Слышалось мне однажды выражение, мол, шрамы украшают мужчину. Может и украшают, но приятнее иметь шрамы полученные в битве, чем шрамы от собственной криворукости. Смыв с лица остатки ворса и ополоснув бритву, я вернулся обратно в казарменное помещение, где и сбросил мыло, вывесил сушиться полотенце и переоделся в форму. Кадетскую форму в комплекте к которой шла гвардейская броня. Вместо зелёного шлема, округлых широких наплечников и плотного флак-жилета покрывающего только грудь и живот, по стандартам Кадии, у нас было снаряжение того же происхождения что и наш полк. Оно было с Канфундуса. Шлем модели "Дзета-Кси 2_8_5", являющий из себя нечто похожее на голову кашалота - древней твари, сородичи которой, как говорят, бороздили океаны Священной Терры, а ныне их потомки всё столь же величественно бороздят воды терраформировыанных и перезаселённых водных миров, к которым сумели приспособиться. Такой вот немного вытянуты, но отлично бронированный купол прекрасно защищал голову от осколков в лобовой, верхней полусфере, затылке, однако бока уже были не так толсто бронированы. Уши прикрывались парой навесных пластин, которые в походном положении можно было сдвинуть назад и закрепить на гибком ремне. Сам же шлем крепился на магниты, вшитые в подшлемник и по умолчанию не имел защиты для глаз, респираторной системы и вокс-приёмника. Такое оборудование было исключительно дополнительным. К шлему шёл флак-жилет модели "Ро 2_5_5" также отличающийся от кадианского образца. В полтотора раза более толстый, весил не менее пятнадцати стандартных килограмм и закрывал собой и грудь, и живот, спину, и даже шею со спины благодаря специальному вороту, под который устанавливались магнитные захваты для снаряжения. Вставить магниты было легко, благо кожух имел нужные пазы для такого, а также боковые карманы для хранения малых батарей, которые были необходимы для питания всё тех же магнитов или навесного снаряжения по типу фонарей, вокса, магнитных накладок на подошвы для действий в условиях отсутствия гравитации или штурма зданий с металлическим покрытием. Да и как экстренные гранаты они иногда тоже годились, хоть и с почти смешной мощностью. Имелись в наличии и наплечники. Они были округлыми, без ярко выраженных углов, но с вытянутыми но направлению к локтю краями. А так же имели несколько дополнительных сегментов что бы прикрывать плечо по всей длине до локтя. Впрочем надевались они только непосредственно перед штурмом, так как тоже имели вес который так-то вместе со всем снаряжением был немаленький. Была у нас и набедренная броня с системой ремней которые необходимо было затянуть что бы нормально распределить вес по всему телу а не только поясу и ногам. В комплекте так же была и обувь немного непривычного серого цвета из материала который совершенно не отбрасывал никаких бликов. Незнающий человек мог принять их за элемент панцерной брони, но нет, это был старый добрый флак. Просто непривычного облика. Ещё всем бойцам полагались флак-рукавицы и перчатки с оголёнными большим и указательными пальцами, а также стальными нашивками на фалангах и костяшках. Выполнено всё это великолепие было в серых тонах. К интересным деталям также относилось и то, что в комплекте формы находился платок, который, как я подумал, оборачивался вокруг шеи. Увы, но пикт-изображения с тем, как должен выглядеть канфудусский гвардеец в полный рост не прилагалось. Для своего первого раза я решил что флак-ботинок, набедренной брони и флак-перчаток будет достаточно. Правда с ремнями всёравно пришлось немного повозиться так как закреплять их поверх кителя было неправильно, некрасиво, да и бонально неудобно. - Эй, постой. Ты куда? Неожиданно в проходе появилась та самая низенька кадетка, которая сейчас выглядела куда приятней глазу. Чуть влажная бледня кожа, бугрящиеся мышцы, короткий ворс тёмно-русых волос на голове, большие голубые глаза и маленький аккуратный носик с чуть заметной горбинкой. В обычной белой майке-безрукавке и серых трусах называемых в простонародье "семейники" она было по-своему привлекательной, особенно с учётом того, что женского нижнего белья на ней не было и грудь была практически напоказ. Впрочем, как и шрамы на пальцах и костяшках полученных в учебных и, видимо, не только, боях с любителями позволить себе лишнего. - В арсенал. Пора получать оружие. Да и надо узнать, прибыл ли наш архив. А то ни традиций, ни культуры полка не знаем, а нам с этими ребятами ещё жить и воевать. Не дай Бог-Император ещё вляпаться в какое-нибудь происшествие на культурной почве. Всё же в Схоле нас учили и воспитывали по, как бы это помягче, иным стандартам. Наверное. На секунду она приняла задумчивый вид а после сняла с плеча полотенце и хрустнула шеей. - Подождёшь меня? Эти два балбеса сейчас в патруле, а малышка Бонни с Копом ушла в келью и пробудет там до обеда. - Без проблем. Встав полубоком, я достал из кармана две вещи. Это были небольшая книжечка с гладкими страницами, усеянными багряно-красными заглавными и иссиня-чёрными буквами готического шрифта. На её упругой, но мягкой кожаной обложке с выпуклыми узорами золотым теснением было выведено "Молитвы Богу-Императору" и деревянные чётки с аквилой. Я понятия не имел сколько на самом деле у нас времени, так что решил не тянуть и совершить хоть и маленький и частный, но молебен. Молебен о тех, кому ещё было суждено подняться на корабль и о тех, кто отправился в путь по его тёмным коридорам нести свет и безопасность для товарищей-сослуживцев. Ничего такого, что требовало бы каких-то особых обрядов. Только обычная молитва, стоя в полный рост, и правой рукой сложенной в кулак приложенный к сердцу. К тому моменту как я закончил, кадетка уже облачилась в форму по моему примеру и стукнула сапогами, подтягивая под свой размер ремни на перчатках. - Ну что, идём? - Ага. Как думаешь, снаружи есть кто-нибудь, кто доведёт нас до арсенала, или проще сразу у вон тех гвардейцев спросить? Я просто, как ты знаешь, спал и возможно пропустил экскурсию ко всем важным местам на корабле. На это девчонка лишь ухмыльнулась, а после вернула лицо в прежнее безэмоциональное состояния. - Не переживай, ты ничего не пропустил. И думаю, лучше будет поймать кого-нибудь из местных. А то пока нет никакого желания тащиться к куче народа без како-либо подстраховки. Кстати, напомни, как там тебя. - Хромкиль я. Хромкиль Октаварус. А ты? - А я Чехе. Чехе Ме'Левилон. Приятно быть с тобой знакомой. - Взаимно, Чехе. Взаимно. Мы пошли к выходу из казарм. Возле гермодверей, соответственно, не было выставлено никакого караула, что ещё раз подтверждало моё самое раннее предположение. Командование ещё не успело распределить офицерский состав, а те что прибыли, были слишком заняты чтобы составить банальный график дежурств. Сейчас это было безвредно, но когда гвардейцев будет больше, это может создать серьёзные проблемы. Впрочем, пока это была не наша забота. Просто так дверь не открывалась. Для этого требовалась ключ-карта, которую, как оказалось, ещё в первый день раздали всем комиссар-кадетам. Благо, Чехе была умницей и взяла такую карту для меня, пока я дрых словно мертвец. С обратной стороны нас, как и много лет до этого, ждал уже ставший родным замкнутый коридор освещённый, что называется, по первому слому отвращения - то есть почти никак. Сказывались проблемы с генераторумами, мощности которых стабильно перенаправляли на более требовательные узлы, стараясь не расходовать ресурс такой сложной машинерии без веской на то надобности. Выбор был невелик, так что вместо того, чтобы вернуться, мы двинулись вперёд, пытаясь слухом уловить шаги людей поблизости. Первые минут пять, как и ожидалось, ничего не дали. Как и последующие. И следующие. И те что, были за ними. Лишь когда до ангаров с шаттлами нам оставалось всего каких-то пару сотен метров, в одном из боковых проходов моё ухо зацепило какой-то звук. - Стой. - сказал я Чехе и указал на коридор справа. - Слышишь? Вместе мы стали вслушиваться. По мере прошедшего времени, звуки становились всё отчётливее. По итогу, минуту спустя, из-за поворота появилась пара матросов в не режущей глаз сине-белой форме, к которым мы и обратились за помощью. Парни оказались довольно понятливыми, хоть их поначалу и удивило наличие вне казарм людей в гвардейской форме, но повязки комиссариата, как ни странно, решали любые недоразумения. Хоть мы и были в звании кадетов и, по сути, все мы были лишь гостями в чужом доме, но нас вполне вежливо сопроводили до арсенала. Попрощавшись с нашими проводниками, мы прошли сквозь последнюю на нашем пути дверь и очутились в небольшом коридоре всего два метра в высоту и два в ширину, в конце которого была стойка с решёткой, за которой возвышались на метры и исчезали в полумраке стеллажи и ящики, где обрывками эхо грохотали коробы, ругались грузчики и бормотали синтетическими загробными голосами сервиторы. Мы подошли к стойке, на которой лежал нажимной колокольчик. Я нажал на него, от чего раздался громки "цынь", эхом убегая за стеллажи. Ждать не пришлось. Практически сразу перед нами появился молодой парень с усталыми глазами и следами от нескольких неаккуратных порезов на лице, в засаленном, местами несколько раз подшитом коричневом комбинезоне и странном белом шлеме с парой фонарей по бокам и прямоугольными наушниками, торчащими из-под полей головного убора. - Кто такие? М? О! Комиссариат? Вы за оружием, полагаю. Сейчас выдам всё. Только не торопите пожалуйста. Работы сейчас до... кхм. Много короче. Покопавшись за стойкой и достав оттуда большой журнал он внёс в него какие-то записи, после чего продублировал их в инфопланшет и исчез в полумраке склада возвратившись оттуда с парочкой абсолютно новых лазганов модели "Кантраэль", пары лазпистолетов модели "Цивитас", и комплект из пяти батарей к каждому. А так же автопистолетом с нескольким магазинами. На сладкое - пояс с десятком фраг-гранат. Так же обязательным был штык-нож в ножнах выглядящий максимально минималистично и при этом универсально. Где-то даже слышал информацию про то что за тысячелетия в этом славном орудии изменились разве что материалы и способы производства, но во всём остальном оно осталось практически таким же каким и было ещё тогда, когда его изобрели. Малышка Чехе со мной была солидарна. Поблагодарив кладовщика, расписавшись в журнале за получение мы вооружились как положено и поспешили на выход. Благо мой маленький товарищ обладала достаточно цепкой памятью и мы смогли вернуться обратно. И хоть сам я никогда на память не жаловался но всё же сумел пару раз перепутать повороты от чего девушке приходилось окликать меня пару раз пока я наконец не смерился с собственным несовершенством ориентации в незнакомом месте и не перестал отрываться от напарницы дальше чем на пару метров. Больше мы не разговаривали, ведь это и не требовалось, а без толку мести языком желания особого небыло. Ни у меня. Ни у неё. Казармы встретили уже не столь непривычной но пустотой в которой пока небыло ни бесконечного гомона, ни людских запахов, ни духа обжитости присущего тем местам где люди живут и которым эти самые места наполняются. На очереди было знакомство с начальством так что не сбрасывая в трюм пришлось отшагать до самого надзорного пункта представлявшего собой встроенное на основе планировки отдельное помещение находящееся прямо в казарме но отделённое от неё тонкими на вид но всё ещё прочными стенами из пластали. Внутри был одновременно и наблюдательный пункт и жилое дежурное помещение и офис младшего комиссара роты что имел отдельный выход в коридор за пределами казармы и дверь внутрь дежурного пункта. На входе на нас посмотрели часовые из числа гвардейцев, после чего один из них пошёл докладывать начальству о нас в то время как второй остался с нами. Заняло это не более минуты, после чего оба гвардейца отступили в стороны и пропустили нас в помещение забрав предварительно гранаты и ножи на сохранение. Протокол того требовал, а перечить начальству прямо с порога не хотелось. За порогом и тяжёлой дверью ждал весьма просто но со вкусом оформленный рабочий кабинет. Был здесь и рабочий стол из на вид прочной древесины что как я знал легко собирался и разбирался, что уже был завален высокими стопками документов, папок с ними же, оснащён парой подсвечников с медленно и лениво горящими толстыми свечами, и чадящими недавно разогретым ладаном кадилом свисающим со специального подвеса на краю стола. Были и три полотна натянутых на стены с символом Сегментума Ультима справа, символом Священной Аквиллы слева, и символом Комиссариата на центральной стене, а так же три флагштока с флагами Астра Милитарум, и копиями знамени полка и батальона. По углам покоились ящики с на половину распакованными документами и ещё не собранными в надлежащую форму шкафами и когитаторными хранилищами данных не подключёнными к электросети. В центе же, в окружении бумаг свечей и шлейфов дыма и испарений из кружки с горячей жидкостью внутри восседал на прямой начальник вид которого уже не предвещал ничего хорошего. Взъерошенный в абсолютное иглоподобное безобразие чёрные волосы длинной как от кисти до кончика среднего пальца, едва заметные круги под глазами, узкие зрачки в дико глядящих сквозь броню и плоть, и высокородное хоть и усталое лицо отдающее натянутыми нервами и бьющей на повал строгостью. - Комиссар-кадет Хромкиль Октаварус для получения распределения на освободительный корабельный поход прибыл. - Комиссар-кадет Чехе Ме'Левилон для получения распределения на освободительный корабельный поход прибыла. - Вольно кадеты. - произнёс наш начальник и потянув голову в сторону хрустнул позвонками, что было довольно жутко учитывая как сильно накренилась его голова. Взгляд этого человека был сердитым, немного рассредоточенным. Поднявшись с места и подхватив в одну руку две папки а в другую кружку с дымящейся жидкостью он деревянной походкой что в прочем не была лишена офицерской выправки и неспешно подошёл к нам и вручил каждому по пучку макулатуры. Все его движения были резки но точны. Когда кружка опустела на треть он вернул её в прежнее положение с рукой вдоль корпуса и локтем под девяносто градусов и открыл глаза что всё столь же пристально и хищно взирали на нас хоть и казалось что они немного смотрят сквозь то на что устремлены. - Здесь собраны ваши обязанности как комиссар-кадетов при батальоне и роте, а так же ваши личные задания касательно личного состава. Увы, прошлый полк комиссара Альмитара был расформирован из-за ротации от командования субсектора и высоких потерь среди состава. Не все бойцы могли успешно воевать в затопленных радиоактивными отходами тоннелях метрополитена. С вашим прибытием мы наконец сможем покрыть весь личный состав вниманием и не допустить формирования неблагоприятных тенденций. Впрочем, это уже не имеет значения. Значение же имеет полк нынешний и то что следует из факта его формирования. Вы новички и вас буквально толь-только забрали со Схолы, так что опыта у вас чуть меньше чем никакого. Вскоре вы познакомитесь с солдатами и командным составом а так же офицерами и войдёте в жизнь полка на полноценных правах, именно поэтому вам как можно скорее необходимо ознакомиться со выданными вам данными и начать немедленно действовать имеющимся там инструкциям. В отличии от вас, жители Канфундуса имеют совершенно иной уклад сознания и систему ценностей которая почти у самого основания отличается от той что имеется в Схоле Прогениум. Я в курсе того что среди вас, кадетов, есть как уроженцы самого Канфундуса набранные из сирот после 17-й Приговорной войны Арбитрес, так и те кого привезли с иных миров по схожим причинам. Но поверьте, вы совершенно не знаете ничего о том кто такие канфундусские гвардейцы и канфундусцы в принципе, даже если вы родом оттуда. Я и сам, едва успел со всем этим ознакомится прежде чем принял ответственность за роту. Так что ради вашего же блага не пренебрегайте моими прямыми указаниями и составленными для вас инструкциями. Работы предстоит много, так что я Очень, надеюсь на то что вы окажетесь достаточно квалифицированными что бы носить на себе инсигнии Официо Префектус и представлять наш благословлённый самим Богом-Императором орган Его власти. Я, понятно, изъясняюсь? - Так точно господин младший комиссар! - в унисон произнесли мы вытянувшись ещё сильнее, хотя казалось куда уж сильнее-то. - Прекрасно. А теперь сгиньте с глаз моих долой. Расписание патрулей так же в папке, расписание дежурств в казарме составите сами и передадите мне на стол к сегодняшнему вечеру. Без убийств гвардейцами кого-то или согласований на меры выше клеймения и карцеров ко мне не соваться. У меня много важной работы! На такой вот ноте, прежде чем сей человек снизошёл бы на повышенные тона мы самовыдворились за порог и не сговариваясь всё так же молча и едино вернулись к своим койкам в казарме. Конечно забрать оружие у часовых и снарядиться мы так же сумели весьма скоро и без эксцессов. Всё во благо эффективности лишь бы не попасть под горячую руку нервного и явно не спавшего с пару суток начальника. Очутившись снаружи, а если точнее то снова в пределах казармы мы синхронно с Чехе вздохнули. Каждый в меру своих мыслей оценив фронт предстоящих работ. Ни мне ни ей это явно не слишком нравилось однако как такового выбора у нас небыло. Нам необходимо было выполнить поставленные задачи, поскольку буквально с сегодняшнего дня мы являемся частью Комиссариата. И пусть наши звания малы но ответственность на нас уже лежит, и мы обязаны её принимать. Чисто на вскидку выданная папка с бумагой весила килограмма три, не меньше. И тем страшнее становилось осознавать что все эти бумаги заполнены текстом который нужно прочесть, усвоить, а ещё лучше вообще заучить дабы избежать в дальнейшем каких-нибудь эксцессов. Но настоящий ужас наводила мысль о том что в том случае когда нам удастся завершить обучение и перейти на ступень младших комиссаров война с бюрократией и те сотни и сотни килограмм макулатуры и километры текста превратятся для нас в обыденность. Настоящий кошмар. И тем-таки не менее без него не обойтись совершенно никак. Он необходим что бы большой и сложный механизм под названием «Империум Человечества» мог функционировать, а мы, люди, могли существовать в нём вопреки всем силам желающим во что бы то ни стало остановить его сердце и уничтожить его душу. Мда. Не подумал бы никогда что испугаюсь кусков бумаги измаранных чернилами. Хотя было бы куда страннее если бы я вообще ничего не боялся. Встряхнув головой и сбросив с себя наваждение мне осталось лишь принять тот факт что теперь это неотъемлемая часть моей жизни и работы, так что стоять и рефлексировать о том насколько всё это удручающе не имеет никакого смысла. Раньше начну - раньше закончу. В конце концов за меня мою работу никто не сделает. С этой мыслю я двинулся в сторону нашего расположения, а с некоторым запозданием за мной двинулась и Чехе которой тоже удалось преодолеть пучину недобрых мыслей и вырваться наружу, в реальный мир. Пока мы шли разговоров никаких не было, что впрочем уже начинало походить на норму. На ходу изучать отчеканенный мелким и экономным машинописным шрифтом текст было не особо удобно, так по крайней мере не было скучно и так или иначе даже необходимый для ознакомления минимум было вполне реально выцепить не глубоко вникая в суть написанного выхватывая то что лежит на поверхности. Написанное было не привычным со Схолы сухим учебным концеляритом, а куда более просторным в формулировках и грации слова стилем вольного изложения. На первых страницах была изложена история Канфундуса в очень сжатом но понятном формате. По началу всё вроде бы было понятно, но потом чем дальше всё шло тем меньше я лично для себя понимал ибо перечень моих аналогий был достаточно ограничен и многие вещи мне были банально непонятны. Но в общем и целом мне было понятно что и как устроено на той самой планете с которой набрали наш полк. Помимо истории и общих очертаний культуры были так же и моменты по которым строилась местная религия, так что ничего удивительного что я даже не заметил как в какой-то момент времени передо мной возникла группа гвардейцев. Совершенно незаметно моя спутница исчезла из поля зрения и растворилась среди множества рядов многоэтажных коек оставив выпавшего из действительности меня одного. Так что погруженный в омут раздумий о смысли больших строк я не сбавляя шага просто взял налетел на солдат как корабль на ледник. Столкновение было в равной степени неожиданным как для меня так и для мужика что рухнул на пол вместе со мной пролив при этом кружку с каким-то напитком мутно-зелёного цвета. Благо что бумаги которые так же полетели по полу не задело и те смогли каким-то чудом остаться сухими. Ну почти сухими. Особо разлёживаться и стонать не было моей особенностью, так что как только мозг осознал что тело лежит, ему пришлось наскоро отдавать команды на подъём а так же сбор разлетевшихся бумаг которые оставлять на показ личному составу было крайне нежелательно. Всё же это бумаги Комиссариата. Однако мой товарищ по падению не оценил своего полного игнорирования. В момент когда мне оставалось собрать последних несколько листков тяжёлый берец больно придавил мою ладонь к полу. На рефлексе взгляд поднялся вверх и с усилием рука потянулась к телу. Но вместо того что бы того кто был достаточно храбр, туп и безрассуден что бы нападать на представителя Комиссариата мне довелось заметить лишь мутное стремительное пятно а в следующую секунду шею и лицо дёрнуло болью больше всего которой было в носу. Зрение на пару секунд померкло и следующее что я увидел было серой металлической поверхностью на которую одна за другой падали капли чего-то красного. Мне потребовалось целых три секунды что бы осознать произошедшее. Пока я соображал солдат что всё это время нависал надо мной без каких-либо усилий рывком поднял меня за грудки кителя и занёс кулак в широком замахе. Его квадратное, несколько дней не бритое лицо со следами седины, а так же вертикальным шрамом через левую бровь и до самой вершины уже давно сложившегося морщинами лба, было перекошено в гневе. Кровь коснулась губ и язык почти сам собой опробовал ее на вкус. Последняя мысль что успела коснуться меня обожгла сознание эмоцией которую не очень хотелось выпускать, но она всёравно нашла выход через сжавшийся сам собой кулак, и уголки губ поползли вверх. Мне наконец-то угрожала опасность...