Далёкое жестоко

[ Авианосец «Орм I-й Суммецкий ]

[ Младший комиссар Кециус Эпсифрат ]

- Но господин комиссар… - попытался я было возмутиться сказанному как удар тяжёлого аугментического кулака по столу оборвал меня, а следом прямо в душу заглянули два глаза. Большой – машинный, сияющий красной линзой; и живой с маленьким зрачком, обрамлённый сетью красных капилляров и блекло-зелёной радужкой. Стало не по себе. Я примерно так себе и представлял этот разговор, но не думал что всё зайдёт настолько далеко - Отставить ёбанные сопли! Я уже чётко дал приказ, никаких смертных казней и разжалований офицерского состава. – тяжело произнёс тот и резко схватил свою кружку с остывшим рекафом и одним залпом ту осушил, после чего столь же резко вернул её на место. – У нас нет источника пополнения, как и резервных полков откуда можно было бы набрать офицеров. Наш полк и так сейчас по численности меньше чем некоторые банды в ульях. И если ты не забыл, то в прошлой компании гроксову долю потерь мы понесли именно из-за того, что нас тупо подавляли массой огня. Да из примитивных автоганов, да с применением хим.оружия, да руша нам на головы потолки и топя наши роты в реках токсичных нечистот. И да нам удалось победить ценою отступления от стандартной Тактики Империалис и огромных потерь. Но победа не отменяет того факта что потери были катастрофическими. Не окажись всё их командование там по своей тупости в момент нашего прорыва, и компания была бы позорнейше проиграна. Прошедшая компания должна была тебя научить тому, что без личного состава, полки, даже самые элитные, много не навоюют. Или ты так ничему и не научился? Он был прав. Везде и по каждому пункту. Любой мой аргумент разбивался о стену опыта господина Альмитара. Для него компания на Гекотайе была делом личной чести, ведь именно там, на стороне врага воевал его собственный сын. Подробности мне были не особо известны, но появившийся по окончанию компании рядом с комиссаром сервочереп как бы намекал на то что их семейная драма подошла к своему логическому завершению, не самым устраивающим Альмитара образом. И потому мне было совершенно до него не достучаться. Я смерился. Принял это и как только господин комиссар начал немного остывать вышел вон оставляя его наедине с отчётами, и адъютантами которые своими кислыми минами недвусмысленно намекали мне поговорить с остальными и убедить их перестать делать свою работу в привычном нам ключе. Вернувшись обратно к себе и выслушав от дневального по штабу, что меня просил ему набрать майор, я зашёл к себе и закрылся наглухо. Из сейфа вылезла бутылочка старого доброго недопитого амасека. Сто грамм быстро обожгли глотку и дверь сейфа скрыла от меня всё остальное прежде, чем мне захотелось бы больше. Кожа на кресле скрипнула подо мной, а донесённая папка с расследованием открыта. Я принялся изучать всё то, что адъютант комиссара там успел наизучать и нарасследовать. Как мне известно, в прошлом он был неплохой арбитр, которого изгнали за провал на какой-то там полевой вылазке. Мои источники информации были сейчас, мягко говоря, ограниченными, и потому за прошедшее время и то немногое знакомство с новым полком я успел составить о нём своё впечатление. Не сказать что у меня нашлись бы слова что бы описать его как-то иначе кроме как матом. Но возможно я слишком сильно привык к ому что меня окружают подготовленные и имеющие хоть какой-то опыт люди, а не буквальные рекруты которые кроме полигонов, плаца и казарм, в жизни своей больше ничего не видели. Поэтому видимо комиссар и решил что нам всем стоит ознакомиться с результатами относительно независимого расследование его адъютанта. Может хоть оно убедит меня в том что мы не угодили в коллектор в сезон дождей с гирей в половину собственного веса на ноге. Первые страницы не давали никакой конкретики и являлись простыми вводными. По отточенной методике быстрого чтения мимо стали пролетать малоконтекстные страницы, которые несли лишь обобщённые сухие данные, а после них начались страницы с показаниями очевидцев. Пришлось прерваться и начать читать более сконцентрировано. Где-то здесь в процесс у меня сама собой материализовалась в руках рюмка с амасеком, который появился и исчез. Это было совершенно не то что я успел отложить у себя в голове. И то что я читал вызывало у меня двойственные чувства. В Канфундусских полках всегда на высоте были две вещи – религиозность граничащая с фанатизмом, и высокий побочный ущерб наносимый их войсками во время сражений в местах где есть гражданские. Не мародёрство, не наркомания, и даже не, упаси Импаратор, какие-то там околоокультные обряды. О нет. Именно побочный ущерб и частые конфликты с другими полками имперской гвардии а временами, даже с Эклезиархией. И теперь мне было понятно почему на каждый тридцать солдат в нашем полку приходилось по капеллану. Их необходимо держать за шиворот что бы они не натворили дел, причём одних комиссарских рук для таких вот гвардейцев явно маловато. Из материалов расследования даже приводились отдельные сводки о уничтожении взбунтовавшихся полков с Канфундуса где из-за диверсии еретиков погибли капелланы в слишком большом количестве, и как итог, когда комиссары пытались образумить полк во время наступления на позиции противника что бы те не отвлекались на гражданских, полк взбунтовался, перебил своих комиссаров, сорвал наступление и отправился учинять резню среди гражданских на стороне противника по причине «они не сражаются с ересью находясь в её тылу, значит они её поддерживают, а раз так то они все еретики». Железная логика. Хер поспоришь с такой, особенно когда все вокруг тебя такой придерживаются. Но решения которые может принести такая логика явно будут несвоевременными и вредительскими, если эта логика будет расходиться с приказами командования. Где-то здесь мне пришёл сигнал на вокс.

- Слушаю. - Младший комиссар, говорит корабельный младший комиссар Юго Наски. У меня здесь возник небольшой бунт в одной из секций с атмосферным генератором и гидропонной фермой. Эти неблагодарные ублюдки решили что могут перечить прямому приказу капитана и забаррикадировались. Не нравится им видите ли присутствие Гвардии на борту и тот факт что им приходится работать всего-то по шестнадцать часов в день приводя корабль в жизнеспособное состояние. Не понимают что им так или иначе всёравно пришлось бы это делать. Рекруты что с них взять. Мне нужны ваши мальчики что бы вскрыть двери и вытряхнуть из этих кретинов всю дурь вместе с пылью в черепах. Ваше подразделение ближайшее ко мне с достаточным уровнем специализации и вооружения для таких задач. С той стороны вокс-канала слышался женский, довольно приятный живой голос говорящий самым будничным и беззаботным тоном с которым обычно комиссары говорили о вынесении приговоров и погоде на базе в тылу. Приятно было услышать такой голос. Неприятно то в какое время и с какой просьбой ко мне обратилась обладательница этого голоса. Впрочем… мне давно надо было бы пройтись и погонять чуть кровь по ногам. Заодно и посмотрим каковы канфундусские штурмовики в деле. - Кхм. Это… Так. Я вас понял младший комиссар Наски. Пришлите координаты и я не только выдвину к вам контингент но и появлюсь сам. - О, приятно слышать понимающего коллегу. Вы кстати свободны этим вечером? О, кажется я наткнулся на понимающую меня душу. Перелёт через варп не мне одному действует на нервы. Учитывая что я слышу эту Наски впервые, сомнительно конечно на такое соглашаться, но с другой стороны, мои планы на вечер и правда были довольно скучными. Хорошо если культурно посидим. А если дело пойдёт ещё дальше и того лучше. Впрочем, я буду рад даже если наш вечер ограничится несколькими партий в регицид с алкоголем и невинными ставками. - Пожалуй после развода дежурных по ротам, да. И пара литров хорошего талласарского бренди для приятного вечера у меня найдётся. - послышалось с моей стороны, после чего от Наски послышался позитивный смешок. - Тогда поторопитесь младший комиссар… - Кециус. Кециус Эпсифрат. - Поторопитесь господин Эпсифрат. Пока эти балбесы, чего доброго, не начали играться с содержанием атмосферы на нашем участке корабля. - Буду в течении двадцати минут. – переключившись на серьёзный тон ответил я и завершил вызов. Как только линия была отключена я тут же переключился на вызов майора. - Слушаю. – донеслось до меня краткое и лишённое какой-либо эмоциональной интонации слово. Мне всё ещё было сложно привыкнуть к такому поведению, но, увы, альтернатив этому человеку на его посту в данный момент просто не было. - Майор Жошикарф. Со мной связался один корабельных младших комиссаров. В ближайшем к нам отсеке с атмосферным генератором и гидропонной фермой случился бунт. Местные забаррикадировались и что-то там лопочут про недовольство рабочим графиком и тем что он их не устраивает из-за нашего присутствия. От нас запросили штурмовой контенгент что бы, цитирую «вытряхнуть из этих кретинов всю дурь вместе с пылью из черепов». Поднимайте роты с первой по пятую. - Есть господин младший комиссар. Так же должен сообщить. Ввиду обстоятельств, запрашиваю помощь Комиссариата в наведении порядка среди младшего офицерского состава во время проведения операции. Предоставленные планетой кадры низкодисциплинированы, и имеют повышенный процент своеволия, и халатности. Моих собственных сил недостаточно. Есть риск моего умерщвления с последующим сокрытием улик при попытке самостоятельно решить данную проблему. От голоса майора стало жутко. Не потому что тот имел какие-то модификации речевого аппарата, а просто от того насколько холодным, ровным и безразличным тоном он говорил. А ведь если не знать что он действующий офицер его можно было бы спутать по стилю речи с сервитором или кем-нибудь из техножречества. А ведь служим вместе уже больше трёх лет, а мне до сих пор никак к его речи не удаётся привыкнуть. Его просьба была тоже весьма откровенно, и не знай я с кем говорю задумался бы о очень завуалированной трусости и не компетенции. Однако недавно один из кадетов показал мне что не все наши кадры так хороши как хотелось бы, и я понимал о чём именно идёт речь. В голове немедленно начал созревать план действий. - Прибуду через десять минут. С той стороны воцарилось недолгое молчание, а после раздался вопрос. - Какой уровень вооружения следует брать с собой? Мои губы сами собой приподнялись в улыбке. Как бы всё-таки не был травмирован майор, его компетентность всё ещё была высока. Он не стал ни возражать, ни удивляться, ни даже возмущаться моему уровню недоверия к его подчинённым. Он просто принял положение дел как должное и лишь уточнил одну единственную, но деталь. Кто-то назвал бы его бездушным куском мяса, что в большей степени механизм, нежели человека, но для меня это был хороший кадр. Кадр, который ставил службу и эффективность выше личных отношения и эмоций. Хотя сохранились ли у него эмоции после ранения в голову из-за которого чуть ли не половину мозга пришлось аугментировать, тот ещё вопрос. В конце-концов он тут один из немногих реальных ветеранов который на своём посту побольше моего будет. - Я слышал, что до капитана корабля дошла информация о применении нами лазганов на его судне. Теперь нам запрещено применять любое лучевое, а так же бесшумное оружие. Так что снарядитесь дробовиками с травма-картечью и кому-нибудь выдайте на всякий случай гранатомёт с фотонными вспышками и газами. Нам желательно не повреждать системы корабля и переборки. Особенно в варпе. Нам нужно захватить как можно больше бунтовщиков для воспитательных работ. Экипажа на корабле не хватает так что смертность надо свести к минимум. На всякий случай лучше запросите с корабельных складов ещё резиновые дубинки с корабельного склада. Я пока не в курсе планировки места проведения операции, но лучше нам поберечь боеприпасы обойдясь малой кровью. - Принято. Приступаю к выполнению. - Отбой. Ох! Ну и привалило же работы мне. Придётся отложить чтение «Готрик и Феликс» на неопределённый срок. А жаль. Интересно ведь, что там дальше было у такого неоднозначного дуэта. Впрочем, сначала работа, досуг и прочее потом.

[ Рядовой Риз Поттерсон ]

- Рота подъём! Приём пищи окончен. Построиться в походную колонну, живо! Ну класс, просто чудно. Пробежать три километра на пустой желудок, вспотеть как последняя крыса, добраться до раздачи, надкусить кусок хлебца, и тут же получить приказ о выдвижении куда-то. Ну уж нет! Я еду не брошу. И похоже остальная рота была со мной солидарна, поскольку не я один пока поднимался из-за стола захлебнул из чашки бульона столько что бы оставить на дне один крутяк, а после докинуть в себя две самые полные ложки остатков со дна и прикусить это хлебцем который жевался уже на ходу. Комиссар конечно посмотрел на все эти действия, ничего не сказал так как ему тоже пришлось прерывать свою трапезу. Пусть у него и было времени явно больше чем у нас, довольнее он от этого не становился. Братан Хар конечно рассказывал что комиссары редко бывают довольными. Но то первая рота, а наш вон частенько ходит и поганенько лыбится. А сейчас его чёт аж стянуло, словно целую пачку сише-ашошс1 в рот засыпал. Не к добру это.

[сише-ашошс1 – лимонная кислота

на канфундусском диалекте ]

По приказу сержанта мы построились, и колонна тут же лёгким бегом двинулась на выход из столовой. Двинулась в знакомую сторону арсенала. Помимо нас на дороге встречались колонны и других рот, и хоть всех мне не удалось рассмотреть из-за узости коридоров, судя по грохоту сапог нас было не меньше четырёх рот. Прибыли мы правда не на наш склад а на месте застали уже успевшую стать привычной картину – восемь матросов, какой-то тип, гражданский, и комиссар. Четверо рядовых на коленях, какой-то усатый тип с выбритой макушкой и волосами сплетёнными назад, рядом с ним гражданский, комиссар делает резкие и жёсткие удары плетью. Комиссар кстати кадет, и кстати флотский. Сегодняшний наряд по арсеналу накосячил, и видать накосячил не вовремя поскольку им даже не стали связывать руки и где-то фиксировать чтоб не падали. Просто посадили на колени стянув с них верхнюю половину одежды. Соболезную парням. Заживать это будет долго. Но раз уж их наказывают то явно есть за что, так говорил наш капеллан. А не верть словам того кто посвятил себя несению слова Его, я повода не вижу. Да и как можно не верить? Этож капеллан, божий человек. Кстати капеллан у нас новый, но добрый. Фефанием звать. Мощный такой мужик, с наголо бритой головой, густой бородой, собранной в чёрную кисточку, и звучным гулким баритоном. Слушать его проповеди одно удовольствие. Не то что наш прошлый капеллан, долгой ему дороги, которого что бы слушать надо было рекаф в себя внутривенно заливать и с ауспиком стоять что бы хоть что-то от него услышать на расстоянии дальше пяти шагов. В арсенале получили снаряжение и оружие. Наш старая добрая тяжёлая флак-броня выдавалась полным комплектом вместе с подсумками, гранатами, дополнительными патронами, и даже ИПА2. А ещё нам всем зачем-то выдавали щиты и какие-то чёрные дубинки. Я по началу подумал что это клинки в ножнах, но нет. Просто странная немного гнущаяся дубинка. Помнится мы с такими даже иногда тренировались, но тогда они мне почему-то казались больше.

[ИПА2 - индивидуальная полевая аптечка]

Всё снаряжение на нас весит вместе с щитом и дробовиком вести не мало. Но я уже привык. Не зря иногда втихаря подъедал протеиновые батончики за неумехами из пехоты. Комиссар ещё велел надеть противогазы, с ними конечно неудобно, но сержант сказал что надо. Дышать стало не так легко как раньше, но хотя бы больше не приходилось вдыхать один и тот же воздух с Робом. С этим гадёнышем вообще опасно было рядом находится, особенно когда тот потеть начинает. И ведь потеет он за троих, впрочем как и жрёт. Была бы его воля, он бы наверное только и делал бы что жрал бы и потел, и непонятно ещё потел бы от того что жрёт, или жрёт что бы было чем потеть. И ему как на зло его поставили мне в пару. Неважно. Ведь как только мы получили оружие и снаряжение нас построили перед арсеналом и рядом с нами появились техножрец вместе с нашим капелланом. Техножрец не говоря ни слова раздул кадило и застрекотав на своём принялся освещать наше оружие обмазывая крепления магазинов, спусковые крючки, затворы и предохранители освещённым машинным маслом. И пока техножрец делал своё дело, а мы не мешали ему передавая своё оружие как только он к нам подходил, наш капеллан сняв капюшон благостно улыбнулся и зачитал нам проповедь. Мы стояли сняв шлемы и противогазы. - Внемлите мне мужчины, ибо сегодня Бог-Император дозволяет вам встать на путь истинный и обрести частицу благодати. Встать на путь истинный к Золотому Трону и принести достойное прощение оступившимся. Как бы то нибыло прискорбно, но близь нас, буквально за несколькими стенами, нашлись те чей дух оказался не так крепок что бы выдерживать тяжесть службы Владыке Человечества. Поддались ли они шёпоту варпа, сломила ли их дух юности суровая правда взрослой жизни, или же подточили их волю масштабы свалившейся на их плечи ответственности за столь огромное судно. Неважно уже то. Ибо они совершили грех. Они нарушили приказание правителя своего и управителя в жизни их на судне сием, ниспосланным им сюда волею Бога-Императора дабы вёл он их через Бездну меж Звёзд. Они ослушались приказа Капитана. Они забаррикадировались, заняв один из отсеков корабля с воздухообразующим и пищу производящим оборудованием, отказались выходить на смены, а тех немногих благочестивых что пытались воззвать к их разуму и одуматься, убили. Они подняли бунт. Внутри меня всё похолодело, а где-то в районе кишок всё начало скручиваться в тугой узел. Мышцы на спине и плечах словно стали немного легче, а нутро стало немного потряхивать. Я конечно знал что рано или поздно этот день настанет, но не думал что это случиться так быстро. А меж тем отец Фефаний продолжал. - Заблудшие души. Быть может, и не ведали они что творили, а когда осознали то было уже поздно. Но не имеет то уже значения, ибо за всякое деяние следует воздаяние. И именно Вы станете тем Воздаянием что настигнет заблудших сегодня. Не отступайте неся справедливую кару, ибо дело ваше праведно. Не убойтесь гнева отступников, ибо нет за ними ничего кроме пустоты и мрака. За вами же свет Бога-Императора. Сегодня вы отправитесь в бой, и пусть души их отправятся в Путь. И коли раскаются они, то узреют вновь свет Золотого Трона. Не питайте к отступникам жалости. Не питайте сострадания. Не питайте жалости. И уберегите от вреда что нанести они способны судно сие, и обителей его, от скверны отступничества их светлые души экипажа. И пусть деяния добродетели вашей будет грунтом на вашем Пути. Аминь. - Аминь! – хором ответили мы. Наконец-то. Наконец-то нам выпал шанс поучаствовать в бою с настоящими врагами Человечества. Потому что сколько бы нам не рассказывали о ксеносах и мутантах, их мы ещё не встречали ни разу. Но вот люди… Я видел людей. Тех что за жили за стенами храма. Они были странные. Странные и слабые. Учение Бога-Императора говорило что нам нужно защищать слабых, тех кто не может сам защитить себя от зла что всегда приходит сильнее и злее чем ты готов к нему. Но были среди тех кто жил за стенами храма и те кого я никогда не понимал. Те кто не слушал приказов. Те кто был готов променять благо службы во благо Человечества, на какие-то мимолётные странные вещи нарушая ради них Закон. Я не знаю что там такого может быть, что бы ради этого можно было отвернуться от света Бога-Императора. Но раз эти люди оступились, то мы должны отправить их в Путь, пока они не сбили с праведного пути ещё кого-нибудь и не напакостили. Потому что это наш долг как Гвардецев. Для этого мы и готовились всю нашу жизнь. И фраг меня побери если сегодня я позволю хоть одному из наших настрелять больше ублюдков чем у меня! Это у меня здесь самый большой по боезапасу стаббер. А значит и славы в фрагах у меня должно быть больше. Комиссар конечно смотрел на нас странно, но замечаний никаких делать не стал. Вместо этого он подождал пока капеллан благословит каждого из нас начертав нам знаки благословения на лбах освещённой сажей от благовоний, и только когда всё закончилось он не сходя со своего места взял слово. - Кх. Всё именно так как и сказал отец Фефаний. Недалеко от нас какие-то недоумки подняли бунт и забаррикадировались. Они заняли гидропонную ферму и генератор атмосферы и никого к себе не пускаю и никого не выпускают. Они отказываются выходить на свои смены и вообще не выходят на связь, а при попытках подойти вразумить их открывают огонь на поражения. Наша задача всыпать этим идиотам так что бы из них вся дурь вылетела. Дан чёткий приказ – взять пленных. Чем больше тем лучше. Корабельному Комиссариату необходимо провести воспитательную работу, а собственных сил на то что бы сейчас разбираться с каждым таким случаем недостаточно, так как корабль надо чистить от той органической гадости которая в нём завелась. Так что господа гвардейцы, действуйте жёстко, но аккуратно. Нам гидропонная ферма и атмосферный генераторы нужны как можно более целыми. Патроны беречь, работать дубинками, прикрываться щитами. Стрелять только если стреляют по вам. И главное, не стреляйте по всему что кажется сложной машиной, трубой или проводом. Вы же не хотите потом вместо сервиторов помогать техникам чинить всё то что вы сделаете полем боя, как в девятой роте? - Никак нет господин комиссар-кадет! – отозвались мы хором. Среди нас и правда никто не хотел помогать техника. Уже наслышались о том как девятая рота встряла на одну такую помощь. На парнях там не то что лица, места живого небыло видно. Они там всего три раза уронили какую-то штуку, а их за это всех так палками отлупили что потом виноватых отлупили уже после так, что часть из них в медпункт отлетела с разбитыми лицами и рёбрами. И чё-то мы не горели желанием повторять судьбу девятой роты. - Отлично. Сержант. Выдвигаемся на позицию. Штурм скоро начнётся, и я не горю желанием узнать о том что из-за нашего подразделения вся операция была сорвана. - Так точно. Рота напра-ВО! Бегом МАРШ! Мы побежали. Внутри всё трепетало от предвкушения и нервная дрожь пробегала где-то в районе желудка и отдавала в лопатках и пальцах. Хотя может на самом деле это было всего-навсего недовольство организма тем что мы так нормально и не поели, но на это я как-то не обращал внимания. Я хотел сейчас только одного – добраться до поля боя, и показать Богу-Императору чего я достиг за годы тренировок и что мы не зря ели храмовый паёк. Через пять минут мы были на месте. Там нас уже ждала группа из матросов в чёрно-синей форме поверх которой были накинуты обычный гвардейский флак. Только синий. Шлемы у них были чуть нестандартные, с монолитными стёклами прикрывающими глаза и забралом которое прикрывало им лицо целиком. Противогазов на них небыло, но может я чего-то не понимал в этих флотских, или они считали что им защита от газов не нужна. Впрочем какая разница, у них было оружие и они были на нашей стороне, а этого уже достаточно что бы забыть об их странностях. Наши сержант и комиссар поздоровались с местными и мы встали возле поворота в какой-то очередной прямой коридор едва выйдя от одной Т-образной развилки к другой такой же. И если я правильно понял карту то стояли мы на левом краю одной нормально нарисованной Т, а прямо по середине левой половинки стояла ещё одна длинно-опорная Т. И вот прямо на повороте в эту самую длинную опору мы и стояли, а враг был в конце и как сказал один из матросов, уже возвёл там огневую точку. Мы немного подождали. Комиссар смотрел на свой коммуникатор, потом немного послушал вокс, после чего взглянув на свои хроно отсчитал какой-то отрезок времени. А потом был приказ. Первым за угол вылетела граната. Обычная фотонная вспышка, которая должна была дать нам фору. Как только кусок стены осветила яркая вспышка, что отразившись от матовых стен всёравно сделал глазам неприятно, в проход вышел Дурк с ростовым щитом, а след в след за ним выпрыгнул и Чак который лихо закинул гранатомёт на край щита, и с ходу взяв нужный вектор выпустил две гранаты, одну вспышку и одну газовую, по позицию врага. И очень сука вовремя. Потому что стоило раздаться первому гулкому плевку гранатомёта как с той стороны ответили сразу несколькими короткими очередями из автоганов которые тут же заткнулись после первого хлопка. Несколько пуль высекли искры по полу и стенам, а парочка из них даже угодила в щит, но ничего более не произошло. Это был хороший знак. Как только разорвалась вторая граната Сержант дал отмашку и мы всей группой рванули спринтом до укрепления противника пользуясь тем что он наглухо ослеплён ещё не успел выслать подкрепление, ну и закрыть лишь на половину приоткрытые створки дверей ведущие в нужный район. Матросы были быстрее нас. Они влетели за наваленные в кучу какие-то ящики очень быстро вырубили шарящихся в газе и стреляющих в слепую ублюдков, а после при поддержке ещё парочки матросов что бы ли их парами, перпендикулярно наискось вошли внутрь с ходу открывая из дробовиков огонь. Створки двери за ними закрылись. Когда подбежали мы то створки вновь открылись. Матросы держали дверь и что-то начали делать с панелью дверного механизма. А по полу валялись стонущие и связанные стяжками бунтовщики. Я не видел что они там делали, это небыло моей задачей. Но кровавое пятно на полу рядом с одним из бунтарей который не шевелился я заметил. Первая кровь была за флотскими. Справедливо. В конце-концов это же их дом. Когда мы попали внутрь и прошли совсем небольшой коридорчик то перед нами предстало странное помещение с непривычной планировкой. Таких мы на учениях не проходили, но ориентироваться тут было не сказать что сложно. Всё было параллельно и перпендикулярно. Помещение представляло из себя что-то вроде храмовой оранжереи, только совершенно голой, без единого духовного знака, с голыми металлическими стеллажами, и не привычной системой по которой что-то циркулировало, а на самих стеллажах под светом фиолетовых ламп росла какая-то зелень. Я не особо понимал что это, но видимо это было что-то важное раз под это выделили место на корабле. Помещение было высоким, и между высоченными стеллажами пролегали решётчатые многоуровневые дороги и каналы вентиляции. И где-то на этих дорогах уже слышался топот ног отступников. Но пока никого небыло видно. Мы разделились на несколько групп. Три отряда по десять в каждом из которых было по пять пар. Вышло как раз ровно столько чтобы за раз взять все пятнадцать протяжных линий со стеллажами по обе стороны и колоннам уходящими в потолок. Нужно было взять под контроль на всех уровнях переходы в другое большое помещение и зачистить его от неприятеля. Только у двоих из всей роты были ростовые щиты, один щитовик прикрывал гранатомётчика, и ещё один прикрывал нашего комиссар-кадета у которого в руках была ручная пушка. Все вместе мы двинулись вперёд синхронно и стали прочёсывать эту ферму на предмет врага. К моему удивлению мы никого не встретили на протяжении всего первого уровня. А на втором никто тоже не показывался что бы по нему можно было бы открыть огонь в надежде задеть его пулей через решётки. Но когда мы прошли весь уровень и добрались до дверей в следующее помещение там нас уже встретили первые настоящие противники. Мы только-только поднялись по лестнице как тут же Робу в шлем прилетело что-то странное и тот аж отшатнулся, а потом что-то ещё дважды ударило ему в грудь опрокидывая с лестницы. Меня же что-то толкнуло в плечо, но я успел выставить вперёд щит и следующие два удара я поймал уже в него. На автомате из меня вырвалось заученное до автоматизма «Контакт!» и прикрывая напарника я отступил чуть назад снимая дробовик с предохранителя. В проходе нас уже ждали бунтовщики. Вооружены они были какой-то странной штуковиной похожей на три связанных между собой трубы. И если я правильно понял, это был трёхствольный примитивный самострел. Я бы принял это даже за автоган или дробовик, если бы не ненормальный диметр ствола и тот факт что прямо сейчас пространство между мной и стрелками заволакивало облако какого-то сизого дыма. - Чёрт, у них щиты и бронь! - Ну тогда пусть выкусят ЭТО. С этими словами один из бунтовщиков кинул в мою сторону какой-то предмет. Но я не успел рассмотреть что это было и прикрылся щитом. Послышался треск, а затем во все стороны хлынуло пламя. Это была короткая вспышка, после которой я невольно нагнул голову и увидел как пламя почему-то летит вниз, через решётку на пол первого уровня. «Зажигательные смеси – используют жидкие и густые формы прометиевых смесей что бы поджечь какую-то область. Нерекомендуется использовать в замкнутых пространствах рядом с любыми вещами которые могут воспламениться. Средняя температура горения таких смесей не более 800С0. Это не мало, но ваша броня выдержит. Главное не допускайте попадания этих смесей себе на тканевые элементы и лицо. Таким смеси очень липкие и потушить их почти невозможно без огнетушителя, а некоторые горят даже в воде и вакууме.» - промелькнул у меня в голове отрывок одного из наших инструктажей, и всё сложилось. Эти уроды решили залить нас пламенем. Мой щит горел, но меня не забрызгало, а бунтовщики уже собирались давать дёру. Отпускать я их конечно же был не намерен. Поднявшись обратно по чуть горящей лестнице я сбросил с руки пылающий щит прислонив его к бортику лестницы и схватив дробовик второй рукой дал по этим уродам пару залпов. Послышались ругательства и падения тел. За этой парочкой стояло ещё трое, и они тут же достали из наберденной кобуры револьверы и принялись в меня палить. Я ответил. Все лежат, один попытался уползти но я выстрелил ему в задницу и тот выгнувшись дугой завопил, и принялся кататься по полу, но больше вроде не убегал. - Роб! Статус. – буркнул я в вокс не убирая из под прицела бунтовщиков. - [Активен, и мать твою выебу если продолжишь вести себя как мамочка.] – злостно буркнул тот и его шаги раздались за спиной. - Ага-ага. Удачи найти её прах по ветру с крематориума пущенный. Великий и могучий ты наш ебака. – ответил я. - [Разговорчики блять!] – раздался злостно-шипящий голос сержанта – [Ваше счастье что комиссар-кадет не на этой частоте. И пока он на неё не перешёл завалите хлебальники и гасите грешников, молча!] - [Есть гасить грешников.] - Есть гасить грешников молча. – отозвался я и пока Роб прикрывал я быстро скрутил, обезоружил и связал всех кто был обезоружен. Конечно это по хорошему надо было оставлять тем кто пойдёт за нами. Но нюанс в том что за нами никого нет, все сейчас заняты зачисткой. А позволить этим сволочам сбежать нельзя, так что вязать их надо оперативно и быстро. Благо пластиковых стяжек под это нам выдали целых четыре подсумка. Двинулись дальше. Мой щит всё ещё горел, так что я шёл впереди неся его перед собой, благо огонь не мешал и даже не капал с щита оставшись выгорать на нём до момента пока весь прометий не выгорит. Мы прошли почти половину пути и перед нами была небольшая разделительная комната. в ней возможно было что-то вроде инструментов или какой-то аппарат управления, не просто же так туда тянулись провода. Но дойдя до неё мы едва приготовились войти, как дверь открылась и из-за неё показался ещё один бунтовщик. Он вылупился на меня своими тупыми глазами с очень широкими зрачками и на мгновенье застыл. Мне этого было достаточно что бы выхватить с пояса выданную нам дубинку забыв про дробовик оставшийся висеть на ремне, и резко шагнув вперёд зарядить ему рукояткой прямо в солнечное сплетение. Бунтовщик издал не членораздельный звук и осел прямо на наружную стенку комнатки, а я перешагнул через него и двинулся дальше. Внутри стояло ещё два бунтовщика, и у обоих в руках и на жилетах накинутых поверх рабочих комбинезонов у них были бутылки с воткнутыми в них мокрыми тряпками. Действовать пришлось быстрее чем думать. На пол эти недоумки попадали быстро, а одному пришлось выкручивать руку и бить в колено. Он додумался разбить бутылку о дверной косяк над собой и собирался поджечь себя и всех находящихся в помещении зажигалкой. Но я оказался быстрее а его челюсть мягче чем думалось. На пол он упал вслед за своими зубами. На этот раз всех вязал Роб, а я прикрывал. Потом мы добрались до лестницы, но там нас уже поджидали кие-то совсем уж отчаянные ребята что пёрли на нас прикрывшись снятой с петель металлической дверь. Отчаянные они были потому что дверью прикрылись только впереди идущие, в то время как те кто были позади недобро скребли какими-то трубами и инструментами по бортикам дороги. Стрелять мы по ним не стали. Просто уронили перед собой одну фотонку и одну со слезоточивым газом и закрыли перед собой дверь разделительной комнатки в которой и правда хранились какие-то инструменты и был шкаф закрытый на печать красных капюшонов и знаком молнии. Толпа с той стороны, а их было что-то около десяти человек против нас двоих, быстро упёрлась в дверь, но потом стал доноситься кашель и ругательства. И лишь когда мы услышали от одного из бунтовщиков о том что тот собирается отойти, мы окрыли дверь и отставив щиты на пару с Робом принялись молотить по дезориентированным рожам. Норматив мы конечно провалили, ребята оказались не такими же хлюпиками как предыдущие и некоторые отказывались падать после первого удара. Лино мне пару раз прилетало какой-то увесистой железкой в шлем, а Робу разок саданулив колено. Но у этих парней небыло ничего кроме железяк, злости и слёз от газа. А у нас были дубинки и тяжёлый флак броня, а ещё дробовики. Но тратить патроны на таких простаков не хотелось. Они даже не догадались по нам огонь из своих стабб-револьверов открыть, а они у них у всех были. Опять всех повязали и разоружили. Стволы и ножи сложили в снятый с одного из бунтовщиков рабочий халат, завязали его как мешок и повесили на дверь. Пусть повесит пока, владельцы всёравно ещё не скоро встанут, а сели и попытаются то от бортиков не проходе им всёравно никуда не сбежать. Двинулись дальше. Роб чуть прихрамывал но я к нему не лез. Голова у него горячая. И дробовик без предохранителя. Чай ещё скажу чего-нибудь, а он мне в зад пальнёт. Обидно будет, и неприятно. И патрон зря потраченный. Добрались до третьего уровня. Там нас снова встретили. Радушно так. С ходу открыли по нам пальбу из стаб-револьверов. Мы прикрылись щитами и подошли к ним дожидаясь пока у них кончатся патроны. И когда они кончились мы просто опять всех отлупили. Правда на этот раз пришлось ещё и от ножей поуклонятся. Поганые грешники не хотели сдаваться так просто. Один даже пытался убежать но его быстро настиг выстрел из дробовика. Правда выстрел вышел не слишком удачный и парня жёстко развернуло, и тот запутавшись в собственных ногах свалился под ограждение и улетел куда-то на первый уровень. Вниз головой. Звук упавшего тела был довольно мерзкий. Поделом. Нечего было бунт поднимать! Целее и живее бы были. Однако когда мы завернули за последнюю колонну то увидели дверь за которую отходили дежурившие возле неё бунтовщики. И я слишком поздно понял что именно они собираются сделать и потому не успел даже отойти назад. Нам не повезло оказаться слишком близко к колонне именно в этот момент, потому что буквально через тридцать метров от нас в дверном проёме показалось мусорное ведро. Мусорное ведро которое выехало к нам на паре крышек от таких же вёдер как на колёсах. А потом… А потом мы услышали грохот, и в следующую секунду какой-то неясный звук похожий на работу сломанного вентилятора. Затем меня и роба впечатало в находившуюся за нашими плечами колонну, и что-то довольно болезненно сжало меня в пяти местах, а потом ещё и по щиту приложило. Как раз пот щиту которым меня и вдавило в колонну. А потом я услышал щелчок. Не тот щелчок как у затвора или механизма. А звонкий такой «щряк!», какой почти невозможно передать если бы мне довелось писать об этом в мемуарах. Наверное его можно было бы описать как звук сцепившегося друг с другом металла. И правда, когда я поднял взгляд и немного проморгался то обнаружил что нас почему-то примотало к колонне тросом, а между мом и щитом Роба висели два металлических толстых диска которые между собой слиплись краями. Я был, мягко говоря, в ахуе. Роб тоже. А вот бунтовщики нет. Вместо этого они закатили свой бак обратно а из-за широкой двери вышли не менее широки рожи, с не менее широкими плечами, и не менее увесистыми кусками металла выглядящего как хорошее ударное оружие. Вот только они не стали к нам подходить а просто высыпались на свою площадку перед дверью в которой было всего каких-то четыре квадратных метра. Плотненько там собрались, достали стабб-револьверы, и принялись по нам стрелять. Сказать что я был в ахуе не сказать ничего. Но я вжал голову в плечи и попытался максимально прикрыться щитом. Роб сделал то же самое. Вот только я догадался подобрать под себя ноги а он нет. Несколько пуль задели мне ботинки. Одна даже ударилась в голень но бронепластина на ней не дала пробить себя. Было больно, но кость и плоть были целы, потом конечно будет гематома но до этого потом ещё дожить бы. Робу повезло меньше. Несколько пуль угодили ему в бёдра, парочка задела его в неприкрытый бицепс, одна отрикошетила от наколенника и впилась в ногу выше, а ещё одна разбила ему линзу на противогазе. Мне конечно тоже было не сказать что сладко. Ловить пули в пластину на груди и животе было неприятно, но я отдался лишь одно касательной в плечо и попаданием одной из пуль в ботинок. Было чертовски больно. Заболел мизинец, но я сдержался что бы не всплакнуть. И только когда грёбанные грешные ублюдки расстреляли в нас всё что было в барабане они двинулись к нам держа свой металлолом на изготовку. Мне стало не до шуток, так что дождавшись пока уроды подойдут достаточно близко я свободной рукой вытащил из подсумка светошумовую и активировал её отвернув голову. Даже с закрытыми глазами и прикрыв край лица щитом это было ярко. И жутко громко не смотря на шумоподавители встроенные в шлем. Но я не ослеп и не оглох. А вот грешные ублюдки больше не наступали рассыпавшись по проходу хватаясь за глаза и уши, и что-то там истошно вопя. Пока враг был дезориентирован я вынул из ножен вибронож. Редкая вещь на самом деле, мне удалось выменять такой чрез контакта сержанта Мопсли у гражданского бартерщика. Ему очень хотелось парочку «белых рукавов» а мне хотелось нож. Ребятки конечно потом на меня косо смотрели когда вернулись все в кровищи и с взглядом как после первого артобстрела на полигоне, но проде отомстить не пытались. Да и куда им слабосилкам мстить мне. После первой же вылазки по местную живность сложились в медпункт кто без руки кто ещё с чем. А вибронож мне сейчас был очень кстати. Вонзил активированное лезвие между мной и щитом я развернул лезвие перпендикулярно тросу и начал со всей силы давить. Трос поначалу не хотел резаться, но мерзки звук издаваемый металлом усилился когда я начал давить на трос в разные стороны и тот пойдя лёгким дымком начал поддавался. Это было не легко. Мы почти десять секунд боролись, и к тому времени часть оглушённых уже начала приходить в себя, но под конец проклятая железяка всё же пискнула в последний раз и с шелестом отстала от нас. Роб потеряв опору моментально рухнул на пол, его видимо знатно ранило раз он не смог устоять. Но мне было немного не до напарника. Вновь подняв щит я рванул вперёд и принялся укладывать ещё скверно ориентирующихся в пространстве бунтовщиков уже не особо осторожничая. Били они наотмашь, с чувством и яростью, но совершенно не прицельно. Прикрываться приходилось но куда чаще хрустели их кисти, колени, рёбра и носы, чем хрустел мой поддоспешник принимая на себя неприятный подлый тычок обухом железяки в живот, бедро или плечо. Когда все улеглись передо мной была только закрытая дверь и куча стонущих тел позади. Пришлось вернуться и помочь Робу перевязать раны. Сам он конечно бы справился, но вот идти никуда он больше не мог. - Старший Три. Доклад от Штурм Три А. Уровень три, чисто. Штурм Три Б трёхсотый. Всем Штурмам алярма, не подходите к крайним колоннам. У грешников какая-то техноересь которая тросами стреляет. И к Колоннам привязывает намертво, а они потом выходят и связанных из стабб-револьверов расстреливают. Приём. - [Приём. Старший Три принял. Штурм Три А, ожидай подкрепление от команды Синих. Прибудет через пять минут. Слышали парни? Сбавьте обороты и немного постреляйте. Дальше не рвёмся. Как поняли? Приём.] О. У меня будет подкрепление? Как щедро. Синие… неужели матроса в напарники дадут? Прикольно чё. А мы выходит ещё и самые шустрые. - Слышал Роб. Мы походу самые шустрые раз до нас никто не докладывал что закончил с третьим уровнем. - Окак. Круто. Было бы ещё круче если бы эти грёбанные твари мне ноги в грёбанную дырявую отбивную не превратили. А так всё отлично. Сарказм сегодня из моего напарника лился быстрее крови. Кстати её мы быстро остановили, опрыскали всё кровесворачивающим, обколи всё что надо обезболом и перевязали. Ему и мне. А мне как выяснилось таки отстрелили мизинец на ноге. Уроды. Но ничего. Я всё перевязал и обезболился, так что можно продолжить бой. Будет немного неприятно, но терять отряд из-за такого пустякового ранения я не хочу. Я всё же могу ходить в отличии от Роба которому и правда надо на санкойку. - [Блять не могли раньше сказать!? Сука, у меня Фальмор в жёстких трёхсотых из-за этих выебков! Три гранаты на нах угробил прежде чем выбраться из этого дерьма. Сука! Я так нелепо не падал со времён Душевого Побоища ноль пятьдесят шестого. Ай! Теперь ещё крошка в глаз попала.] - [Доложись нормально придурок. Ты мушиный высер или гвардеец?] – уже без всякой злобы но с каким-то шумом на фоне произнёс сержант ощутимо даже сквозь вокс не разжимая зубов. С той стороны послышался ответ ровно через один вздох. - [Старшему Три. Штурм Семь Б докладываю. Уровень три чист, Штурм Семь А тяж.трёхсотый Ауч, больно скуа!] - [Вот теперь блять правильно. А то развели мне тут. Старший Три принял. Штурм Семь Б ожидать подкрепления. Всем остальным повторяю ещё раз. Стрелять но не высовываться. Ждём полного состава и сихронно заходим. Как поняли? Приём.] По очереди отозвались все включая меня. А тем временем взгляд Роба даже через подбитый противогаз был предельно красноречивым. - Первые, да? - Ну… вполне может быть. Может седьмой отряд просто справился быстрее. Вон, видишь, там всё в дыму? И правда, в паре проходов от нас между стеллажами с зеленью стелился слезоточивый газ который медленно всасывался в вентиляцию. Однако скептицизма в Робе всё ещё было столько что если бы он был жидкостью то лился бы сейчас из ран под напором не меньшим чем у воды из крана на открученном до упора вентиле. Через пару минут явился матрос. Уже где-то успевший испачкаться в крови и получить вмятину в шлем. Видок у него был бравый, а настрой ничем не хуже чем у меня. - Здарова сухопутные. Ну чё в тут? Житие-бытие? - Здарова, пустоходный. Да ничё так. Немного пыль,, немного зубы, немного дух из ваших грешников выбиваем. Ничего необычного. – ответилось мне чуть прохладней на его реплику чем хотелось. Хотелось посмотреть на его реакцию. Но парень меня удивил и вместо того что бы обидеться лишь задорно хихикнул. - О. Эт правильно. А то понабирают со станций всяких долбаёбов по объявлению, а они потом такие «ой, батюшки, спасите-помогите! Шестнадцатичасовой график, двухразовый паёк, гамак в общей каюте! Работушки много, помираю, вай-айайай-ай…» - парень явно кого-то пародировал. Голос взял сильно выше и противне, глаза закатил, и даже корчился. Но выглядело это настолько забавно что я ж хрюкнул со смеху. А потом он вернул себе свой бодрый и весёлый голос. - Неженки. Вот когда я на вахте хладогенного шлюза сидел месяц на одних стимуляторах, потому что все сменщики при аварии на этом самом шлюзе погибли, прямо на пересменке, вот это было тяжело. Тяжело было когда на моём прошлом судне мы на рифы в варпе налетели, и нам приличный такой кусок борта прошило, и приходилось заделывать. Прямо в варпе. Вот это было тяжело. Когда однажды наш капитан решил что будет ахуенной идеей пресануть абордажный Культ Смерти за то что они так какие-то странные традиции применяют и жрут друг друга после дуэлей насмерть при посвящении, а нам потом приходилось биться с этими психами потому что он объявил их анафемой а они в ответ его. Вот это было тяжело. Когда генераторум навернулся и приходилось полгода бегать срать в ангар и пить хреново фильтрованную мочу потому что водяные фильтры навернулись следом. Вот это было тяжело, потому что нам приходилось вместе расплавившегося генераторума таскать мехам запчасти на новый. Мы тогда по девятнадцать часов в сутки работали. А эти… тю! Одно название а не матросы. Этот парень так буднично говорил о таких вещах что у меня под противогазом невольно брови в край линз упёрлись. Я конечно не знаю что такое этот хладгенный шлюз, что такое рифы, и почему корабль не мог выйти в нормально пространство что бы залатать дыру. Но я прекрасно понимал как тяжело порой помогать техножрецам и таскать для них всякое. Моё уважение к этому типу резко возросло. - Да ты ветеран. - уважительно кивнул я протянув руку для рукопожатия. Мне пожали руку в ответ. - Пф. – ветренно фыркнул тот в ответ – Скажешь тоже. Послужишь на Флоте десять лет и у самого историй будет не меньше. - Не, спасибо. Мне пока и штурмовиках Гвардии хорошо. Зря что ли двенадцать лет готовился? – тепло и легко ответил я ему риторическим вопросом. - Хахах, твоя правда сухопутный. Ладно, хорош сиськи мять. Пойдём помнём пару ахуевших рож. Кстати держи – Он протянул мне навесной визор который крепился к шлему. Сам матрос прикрепил себе такой же и не опрокидывая его на линзу своего шлема активировал. - Так там выступаем? Примерно на этом моменте прозвучали доклады о готовности от всех групп. Пришлось доложиться и мне. После чего сержант начал отсчёт. Мы как раз стояли у двери, а где-то там внизу, на периферии зрения, я увидел уголок красного капюшона. Сам я тоже вслед за сержантом пальцами отчитал время и когда был загнут последний то двери перед нами дёрнулись а свет в помещении потух. Я опрокинул визор в боевое положение и активировал его. После чего прозвучал приказ, а моему новому напарнику взявшему щит и дубинку Роба я ответил коротким но своевременным – Сейчас. Когда мы сделали первый шаг, заряда в визоре было на семьдесят единиц заряда. Когда мы закончили, было шестьдесят восемь. Это продолжалось два часа. Два долгих, громких, чёрно-бело-зелёных, с запахом крови и пота под противогазом, и запахами дерьма, крови, слезоточивого газа и Омниссия лишь ещё знает чем вне него, часа. Бунтовщиков на самом деле было не так уж и много. Всего каких-то пять, может чуть больше, может чуть меньше, сотен. Мы если честно после первой перестали считать их. Но было их явно сильно меньше тысячи это уж точно. На ступеньках усевшись на исцарапанный шлем уселся я, а рядом со мной тот матрос что был моим напарником. Мы сидели и курили котиновые палочки которыми он меня угостил. Никогда до этого не курил, и как сказал мой напарник у меня это хреново получается. Но именно сейчас это было как никогда кстати. Это помогало унять странную дрожь пробирающую тело. Можно ли сказать что я был разочарован? Да. Я был разочарован. Не этого я ожидал от своего первого боя. Не таким я видел его. Потому что это был не бой. Это была побоище с последующими догонялками во мраке и стычками с перепуганными до истерики людьми. Не бойцами. Не солдатам. Людьми. Такими же каких нас однажды послали разогнать когда те собрались на площади перед соседним храмом и пытались что-то там требовать и кого-то призвать к ответу. Они не умели драться правильно, не знали нужных движений, порой их было невозможно читать, а сил в удары они вкладывали неправильно много. Они не думали как бойцы, они ими небыли. С этими же было почти так же. Только они в отличии от тех бестолочей с площади были вооружены, и хоть и пользовались им в слепую, проблем доставили изрядно. Это было… странно. Словно всё был какими-то… - …ненастоящим. Верно я говорю? Рука Джофа на плече выдернула меня из размышлений и я переспросил. - А? Ты что-то сказал? Джоф рассмеялся. Беззлобно, легко, словно ничего этого и небыло. - Говорю тебе видать кажется что всё это было не настоящим. Я ведь прав? - А, эмм, ну… да. Есть такое – затянувшись котиновой палочкой устало выдохнул я что бы набрал воздуха выдохнуть с дымом из себя немного усталости. Мышцы гудели, и в висках неприятно стучало. А палочки… они вроде как расслабляли. Хотя и чувствовалось что если я сейчас попытаюсь встать то у меня это просто не получится. - Это нормально сухопутный. У всех после первого боя такое. Особенно если это бунт. Первое время будет казаться что всё было слишком легко но поверь. Потом ты такие деньки будешь вспоминать с светлой улыбкой на губах, как первый секс с женщиной. Или мужчиной, если конечно всё было добровольно. Тут кому как. Но запомни главное – не загоняйся по этому поводу. Первый бой он такой. Странный, непривычный, неправильный. А потом… Он многозначительно замолк давая моменту настояться, и не передержав паузы очень театрально но мастерски, скорчив такую моську что я невольно смутился, завершил свою речь ловко закинув мне руку на правое плечо взял почти самый развратный тон какой я только слышал. - А потом втянешся в процесс. Я ничего не сказал, но огонёк на моей котиновой палочке засиял ярче, а дм сорвавшийся изо рта ободрал горло, но я сдержанно чуть прокашлявшись протянул ответочку. - Главное ничего лишнего в себя в процессе не втянуть. Сто грамм свинца у сердца на пример. Молчание двух пошло глядящих друг на друга мужика затянулось на пару секунд, а потом мы оба не выдержали ситуации и взорвались смехом. Смеялись мы долго. С перерывами на втянуть тяжечку ,которая царапало горло с непривычки, кашель, снова смех, смех с кашля, короткий перерыв, новую затяжку, и снова смех от прокрученной в голове сцены. Пока в конце концов палочки не закончились, а смех полностью не выветрился из головый вместе с котиновым дымом. Хотя в крови он всё ещё плескался, вместе с проскакивающими моментами смешинками. - Хорош, хорош. Быстро учишься молодой. Быстро учишься. - Учусь видать у лучших. - Пха-хахахаха! Не то слово. - Ой не то слово. – закинул я ещё одну разрывную, и нас снова порвало. Когда мы опять выдохлись смеяться в голове стало как-то чище. Лицо от этого стало проще. А выражение морды-лица Джофа стало менее ветреным и более приземлённым. Почти как тогда когда мы только-только с ним познакомились у той двери. Только сейчас на нём не было шлема с задранным, а потом опущенным забралом. Вообще нам было что вспомнить о прошедшем штурме кроме неприятных подробностей когда нам приходилось гасить парочку ремонтников которых мы застали прямо во время соития. Или когда мы ворвались в одну из комнат а там девушки мылись. Или когда мы залетели в комнату в которой ели дети что потом накинулись на нас с ножами. Такие моменты были, и я не сказать что горжусь ими, но нам надо было собрать всех бунтовщиков, а они все сопротивлялись. - Хах, а помнишь того парня которого мы застали за углом возле пятого поворота? - Того что голым копался в лотке под электропроводку на потолке и пытался что-то оттуда достать? - Ага. Сколько мы там успели насчитать ругательств, которые он выкрикну прежде чем перейти на писк, от того что ты коленом ему яйца отдавил? - Семь одностиший. И два в рифму. На лицо выползла улыбка и мы стали поочерёдно вспоминать всё забавное что успели увидеть. Это помогало. Это было похоже на соревнование. По крайней мере весь этот штурм теперь можно считать таковым. - Как там было? «Хуй ты грязный, гАндон рваный, чтоб ты сдох от гнойной раны» - Ага-ага. А потом было «Жопоротые уёбки в варп съебитесь с нашей лодки». Где вы только таких стихословцев набрали? - Та была одна станция возле планеты на которой лишь десять процентов от всей поверхности это суша. Всё остальное вода. Вот мы со станции и набрали этих вот «поплавков». Ну как мы… капитан велел набрать, а мы все дружно сказали ДА, потому что на новое судно нужно пополнение. Ктож знал что пополнение будет таким а корабль ТАКИМ. - Ну да. Кстати, как так вышло что вас так мало на таком корабле. Это же типо не нормально… наверное. - Ваще не нормально братуха Риз. Ваще не нормально. С нами как было? Мы в были частью патрульной группы, и всё было ровно. Потом припёрлись орочи корсары, что бы им сука в радиации вариться, и нас стянули в Четвёртую Эскадру при коммодоре Ванквише Дантесском. Титулов там у этого Ванквиша было много, а суть в том что он коммодор. Типо капитан над капитанами, но не адмирал. - Это как? - А вот так. Я до того дня вообще не знал что кто-то кроме капитанов и адмиралов существует. А оно вон он всё как оказалось. - О дела... - И не говори. Но втянули нас короче в большое дело. Орков мочить. И мы мочили. Три каменюги размером с гранд-крейсер нашей группой разворотили. И каменюк поменьше, размерами эсминцев и рейдеров поочереди нащелкали, прежде чем к большим хреновинам лезть. Полгода мы короче плясали то постреляв, то отбежав на ремонт. Пока больше орочи судна не начали валить. Тогда всей гурьбой накинулись. Кораблей потеряли много, но раменюги раскалоли. Правда эти уроды всёравно на планету упали. Но хоть не экстерменировали её, и то хорошо. В той битве наш корабль совсем поломался. Много народу тогда погибло. И командование короче прямо на ремонтной станции сняло нашего капитана вмести со всеми нами с корабля и выдали нам вот ЭТО. В ахуе были тогда все. Ненадолго Джоф прервался что бы затянуться и утереть с лица подсохшие брызги. Было видно как с каждым новым поворотом сюжета его рассказа в нём закипают эмоции. Смотреть на это было интересно. Среди наших никто так не умел рассказывать истории. - Даже те типы которые принимали этот корабль у вольных торговцев. А торговцы хитрые сволочи, взяли и забрали с собой весь экипаж. Типы которые этот корабли нам пригоняли сходили с борта с настолько мрачными и кислыми рожами что даже спрашивать не хотелось о том чё они тут делали до нас. Но намёки были. Нас никто не предупреждал что корабль будет настолько большим. Спасибо, блять, им конечно что додумались заварить всё до чего у них не хватала экипажа. Но то что они его после выхода из варпшторм на станцию полгода лет через пустоту перегоняли потому что корабль они получили и без навигатора, и без инженариума, и со снятыми, сука, когитаторными системами слепой навигации, отдельно нахуй спасибо им. Корабль они конечно доставили, свои корабли проебали по дороге в варпшторме вместе с навигаторами. Пол, грёбанных, года через пустоту до станции добирались навигируясь по авгурам и доедая последние остатки пайков. Но это не отменят того факта что В РОТ И НАОБРОТ ТОГО ВОЛНИКА который вырастил из нормального корабля грёбанный гранд-грузовоз! Чтоб ему икалось, до смерти и после, этому уёбку. - Аминь. - Амин. Мы помолчали. История если честно была моё почтение. Я правда ничего не понял, но понял что корабль ещё до этой команды был в не самом прекрасном состоянии, а саму команду видимо не готовили к тому что им придётся управляться с настолько большим кораблём. Я не понимаю может всех масштабов, но наверное это как если каждому из нас выделили по дистрикту и сказали бы «штурмуй». Я конечно намеренно преувеличиваю трагедию. Но что-то такое в его словах проскользнуло для меня. Так что я решил просто помолчать. Мы снова закурили. Я вроде как даже приноровился делать это не заливаясь кашлем каждый раз оставляя дым во рту. - Кстати об икании. А помнишь того типа с той здоровой штукой размером с голову? - А ты про тех чуваков с вассермелоне которых мы застукали на самом интересном? Пфх, дья. Как такое забыть? – резко ехидная улыбочка вновь заиграла на лице Джофа, и мне как-то тоже стало веселее. Немного почесав висок с которого уже крошилась застывшая корка крови я вспомнил ту сцену. И Боже-Император ,как же хорошо что я был в ПНВ, потому что боюсь будь оно всё в нормальном свете и цвете, боюсь я больше никогда бы в душе не оглядывался. - Мда… кто бы мог подумать что с, кстати а что это такое это вассермелоне? - Ягода такая. - Ягода? Что это? Я только грибы видел, зерно, ну и разок видел что такое фрукт и овощ. Знаю что разница между зерно оно мелкое, из него хлебцы делают перемолов их в пыль смешав с водой и чем-то ещё и запекая их в печи со слабым огнём. Не таким какой в огнемётах и крематориумах. Знаю что фрукты овощи это зелень, и что овощи растут на земле из кустов, а фрукты на деревьях. Это типо те же кусты, только очень большие, и толстые, у них стебли очень толстые, в среднем толще человека в плечах, а иногда и настолько толстые что их и в десятером не обхватить. А вот ягоды… что такое ягоды? - У. Ну значится смотри – Джоф снова стал артистичным и принялся жестикулировать, в таком состоянии он мне нравился и всякую его речь хотелось слушать не останавливаясь, по крайней мере если удавалось в ней что-то понимать и периодически вставлять пару слов от себя – Я не знаю что такое эти твои деревья. Но что такое стебли и кусты я знаю. Видел. Правда наверное совсем не такие как видел ты, но суть сейчас уловишь. Короче эти ягоды, они похожи на эти твои фрукты, только они растут не на деревьях а на кустах. - Но фрукты тоже на кустах растут, вроде как. - Ну так и ягоды на кустах растут. - Погоди. Я фрукты видел. Они с кулак будут. А ягоды, ты видел их? Ониж с мою башку были. Как они могут ещё и на кустах расти? Ониж их поломают. - Ну так они на других кустах растут. - А как могут и ягоды и фрукты расти на кустах? В чём тогда разница? Мы оба затянулись котиновыми палочками и вновь красный огонёк пополз к пересохшим губам. Было охота пить, но фляга с водой давно кончилась, а идти куда-то не хотелось. Вокруг нас сновали матросы и рядовые вытаскивая ещё сопротивляющиеся тела которые уже грузились в тележки запряжённые сервиторами что везли их куда-то за поворот. Неподалёку наш младший комиссар разговаривал с другим младшим комиссаром в чуть другом пальто. Оно было другим не потому что она девушка, а потому что была флотской. Всё у этих флотских по-другому. Но узнать что такое ягоды мне всё ещё хотелось, так что я подняв бровь вновь взглянул на Джофа. - А вот не будешь меня перебивать и узнаешь. Короче. Сколько воды в этих твои фруктах? Они твёрдые или мягкие? - Воды? Хм… не знаю. Но когда отец Григорини их ел они мне показались такими… больше твёрдыми чем мягкими. Не знаю как объяснить. - Если сравнивать их с кремом на сапоги. Холодные и твёрдые или тёплые и почти жижа? - Если так то наверное они как при десяти градусах. Вязко-твёрдые такие нож воткнёшь и тот не упадёт, но если взять в руки и попытаться размазать то размажется. Не без усилия. Наверное как мыло. - Вот. Как мыло. А я годы они другие. Снаружи они иногда как сухое мыло, а внутри как тёплый сапожный крем. Потому что растут только там где у куста много воды. Ягоды разные бывают, но они всегда внутри мягкие. - А этот вассер… - Вассермелоне. - Во-во. Этот вассермелоне. Он какой? - Снаружи как обычное мыло. Не пересушенное. Но не на вкус, он просто твёрдый. Внутри как густой-густой крем. Узнал я об этом когда нам приказали уничтожить целую комнату с такими. Как нам сказали тогда биологис в белом, они были неправильным. Увы мы поняли то о чём они говорили только когда всей группой на следующий день слегли с реактивным поносом. - Ууух. Жуть. Соболезную. - Ага. Но те парни были забавными. Это не те же вассермелоне что были и тогда. Какие-то другие. Те не полосатые были, и чёрные. А эти зелёные и полосатые. Видать с родной станции семена приволокли и решили так сказать вспомнить родные кубрики. - Пхахахах! Это точно. Никогда бы не подумал что кто-то в здравом уме будет делать такое с едой. - И не говори. Не, ну это же надо додуматься. Десять взрослых мужиков в полутёмной комнате, и с ними вассермелоне в качестве… - Джоф затянулся многозначно обрывая фразу, но я его прекрасно понял. - Ага. Никогда бы не подумал что хреноввину размером с человеческую голову можно запихать в… - Рядовой Поттерсон! – послышался в десяти шагах от меня окрик сержанта, и я тут же подскочил. - Я! – громко и чётко вылетело из меня по уставу. - Клюв слепого комарья. Закончить перекур и приступить к погрузке бунтовщиков в телегу. Там осталось-то их штук тридцать всего. И сопроводить караван до полевого суда. С техножрецами и матросами не общаться. По исполнению прибыть в расположение и доложиться дежурному по роте. Выполнять. - Есть выполнять! Водрузив свой поцарапанный шлем я потушил о стенку котиновую палочку, а окурок скинул в коробку Джофа, он почему-то не хотел что бы я сам уносил окурки до мусорного бака. Нужно было доделать работу. Я жутко не хотел никуда двигаться, и когда я встал в глазах даже на секунду потемнело. Но у меня был приказ. И его нужно было выполнить. И я действительно помог парням загрузить последних бунтовщиков в тележки. Помог сопроводить их и проследить что бы они не сбегали пытаясь переползти через борти. Следил за тем что бы они не пытались убиться насмерть о края тележки, пытаясь оборвать свои жизни раньше суда. Но я и ещё четверо парней таки доставили бунтовщиков до полевого суда который организовали очень просторной комнате. Сюда спокойно бы плац поместился к слову. И здесь же всех бунтовщиков готовили к наказанию привязывая их за руки и за ноги к паре столбиков растягивая их между ними как шкурки крыс на уроках по выживанию, и раздевали до гола. В воздухе пахло влагой, хлором и йодированной солью, а милая и вместе с тем жуткая улыбочка госпожи младший комиссар рядом с которой стоял наш младший комиссар Кециус Эпсифрат, который смотрел на провинившихся как на пустое место, пробирали холодком не хуже охлаждённого лезвия скользящего по позвоночнику. Мне однозначно не стоило там находиться когда всё начнётся. Я вернулся в роту, доложился. Потом был ужин. Потом мы немного пообменивались впечатлениями за день с остальными ротами, сыграли пару партий в камуран и грифт. Потом была вечерняя молитва. Потом душ. Потом мы отправились спать. Не знаю как было у остальных но сегодняшний день был довольно насыщенный, так что я не страдал от обыденного тревожного чувства перед сном и странных звуков вокруг. Я просто провалился в сон. В сон без снов. Но по утру было такое чувство будто мне на ночь кто-то льда в кровать закинул, а на языке был мерзкий кислый привкус чего-то непонятного. После подъёма мы помылись и побрились. Пару парней пришлось будить прямо в процессе, потому что один умудрился порезать себе горло бритвой, а второй начал брить себе голову и отрезал ухо. Причём второй какого-то хрена пришёл бриться с ножом, но благо мы его быстро привели в чувство и отвели в санчасть. Того что вскрыл горло успели обработать заморозкой и быстро отнести тем же медикам. Его кстати спасли, но после этого появилось ещё одно правило, все ножи сдавать перед отбоем дежурному по роте, что бы тот закрывал их на замок ключ от которого будет у младшего комиссара и выдавать ключи он будет только утром. После утренней молитвы мы пошли на завтрак. День был довольно обычным и шёл удивительно спокойно если не считать того что в соседней с нами роте начался внеплановый парко-хозяйственный день. Это контрастировало с тем что происходило вчера, и теперь, мне от чего-то казалось что сегодняшний день был каким-то неправильным. И видимо… я накраркал. Потому что стоило мне задуматься о том что сегодня как-то слишком тихо по сравнению вчерашним днём как раздался звуковой сигнал откуда-то с потолка. А потом… мы услышали сообщение - Внимание. Говорит Васирионикс фон Милленохоук цу Харр. На корабле произошёл прорыв агрессивной хищной фауны. Приказываю подразделениям Имперской Гвардии немедленно вооружиться и под руководством представителей Комиссариата прибыть на точки перехвата, и уничтожить всю враждебную фауну. Экипажу приказываю оказать содействие. В секторах с зафиксированным прорывом активировано красное аварийное освещение и заблокированы выходы в иные сектора. Всему находящемуся в красных зонах экипажу не являющемуся членами абордажной команды, и не вооружённому оружием класса 3 и выше, приказываю укрыться в любом закрываемом укрытии и не покидать его до окончания устранения прорыва. Конец связи. Ещё никогда так сильно мне не хотелось отбичевать себя за свой длинный не вовремя шевелящийся язык. Даже если он двигался до этого лишь в мыслях.