пока не кончилось лето

Сделав уже несколько шагов по тропинке, он услышал сзади лёгкий, едва уловимый звук — хруст ветки, негромкий вздох. Майк не обернулся, списав это на ветер или собственную усталость. Но тут сзади, из-за спины, раздался голос. Негромкий, неуверенный, как будто человек долго сомневался, окликать или нет. — Майк..? Он замер, весь мир сузился до этого одного слова. Позади раздались шаги, осторожные, медленные. Они остановились в паре метров от его спины. — Это.. это правда ты? Майк с нечеловеческим усилием заставил свои мышцы работать. Он повернулся. На тропинке, залитый лучами заходящего солнца стоял Уилл, повзрослевший, в тёмной куртке, с рюкзаком через плечо, но глаза его были теми же самыми. Майк не думал, его тело среагировало раньше сознания. Он шагнул вперёд и обнял его, отчаянно впиваясь пальцами в ткань куртки, его руки тесно прижали Уилла к себе, в страхе потерять вновь. Майк уткнулся лицом в шею брюнета, его дыхание было неровным, тёплым у щеки кудрявого. И тогда Уилл обнял его в ответ, сначала осторожно, потом — так же крепко, так же отчаянно. Они стояли, прижавшись друг к другу, и казалось, будто мир вокруг перестал существовать. Не было ни озера, ни прошедших лет, ни боли. — Я так скучал по тебе, — выдохнул Майк, и слова, наконец сорвавшись с его губ, звучали разбито. — Каждый день, я так скучал. Уилл медленно отстранился ровно настолько, чтобы взять его лицо в ладони. Пальцы были прохладными от ветра, но касание — бережным. Он смотрел на Майка, изучая каждую черту лица, которое не видел несколько лет. — Я всё ещё люблю тебя, — сказал Майк, прежде чем он успел это обдумать. — Я устал быть без тебя. Глаза Уилла наполнились слезами, ещё мгновение — и они покатятся по щекам. Он не ответил, он притянул лицо Майка и поцеловал его. Это был уже не тот неловкий поцелуй, как тем летом, это был поцелуй людей, на которых годами давила тяжесть невысказанного. Сначала осторожный, потом глубже, отчаяннее, с дрожью в губах и солёным вкусом слёз. Этот поцелуй был признанием, прощением и возвращением одновременно. Когда они наконец разомкнули губы, чтобы перевести дыхание, Майк ещё раз обнял Уилла, прижимая к себе. Они стояли так в сгущающихся сумерках, пока мир вокруг не начал возвращаться: шелест камышей, крик далёкой птицы, холодок на влажных щеках. Майку хотелось столько всего спросить: «Куда ты переехал?», «Как твоя мама?», «Что за голос был, когда я звонил?». Но он решил оставить это на потом. Новая комната Уилла — маленькая, заставленная холстами и папками с рисунками. Майк переночевал у них. А утром, сидя за кухонным столом с кружками дымящегося чая, парни должны были обсудить кое-что важное. Майк посмотрел на Уилла, потом на его маму. Джойс Байерс казалась уставшей, но в её глазах было понимание, счастье за сына. Даже не зная всего, она видела, как выглядел Уилл, находясь с Майком. Она видела их сплетённые под столом пальцы, видела новую решимость в позе сына. — Нам нужно.. — начал Майк. — Вам нужно уехать, — мягко закончила за него Джойс. Она поставила кружку, обвила её ладонями. — Не смотрите так. Я вижу, как Уилл снова счастлив, потому что ты приехал. После твоего уезда он чувствовал себя потерянным. Уилл опустил голову, но его рука крепче сплела их пальцы под столом. — Мам, я.. — Я знаю, сынок, — она протянула руку через стол, положила свою ладонь поверх его. — Тебе нужно строить свою жизнь, найти своё место. — Она перевела взгляд на Майка. Её глаза были влажными, но улыбка — тёплой. — И я знаю, что он сделает всё, чтобы ты был счастлив. — Обещаю, — произнёс Майк. — Обещаю вам. Джойс улыбнулась, кивнула и отпила чаю, дав им момент собраться с мыслями. — Когда? — спросила она просто. — Завтра, — ответил Уилл. Его голос звучал ровно. — Мы уже всё решили, если.. ты не против. — Я за, — сказала Джойс. — Вещи соберёшь самые нужные, остальное я отправлю потом, или вы как-нибудь приедете. Дверь всегда открыта, для вас обоих.