пока не кончилось лето

Майк Уиллер стал тем, кем хотел, он был занят, очень, очень занят. Каждый день был расписан по минутам, а обещание писать каждый день растворилось в потоке лекций, сессий, подработок, а потом и карьеры. Сначала он думал: «Напишу завтра». Потом: «Вот сдам этот проект». Потом просто стало стыдно. Стыдно, что прошло так много времени. Что он не сдержал слова. Что, возможно, Уилл забыл. Или, что хуже, — не забыл и ждал. Один раз, в особенно тоскливую ночь, он нашёл в старой записной книжке номер, который Уилл написал ему на обороте чека из магазина. Дрожащими пальцами Майк набрал его. Гудки. Один, два, три.. — Алло? — ответил чужой, грубоватый мужской голос. Паника сжала горло, Майк молча сбросил трубку. Он сидел, сжимая телефон в руке, и корил себя. Корил за трусость, корил за то, что не спросил: «Простите, а Уилл Байерс там?» За то, что за все эти годы не нашёл в себе сил написать хотя бы одно письмо. Он так и не написал. Номер, вероятно, сменился, и связь была потеряна, но картина смотрела на него каждый день: мальчик у окна, мальчик на берегу. И вот, в одно ничем не примечательное утро, проснувшись от того же сна об озере (сны стали приходить чаще), Майк понял, он больше не может так жить. Достав телефон и открыв приложение для покупки билетов, он стал набирать название посёлка и дату. Его пальцы, привыкшие к быстрому набору, на этот раз двигались медленно. Он не знал, что найдёт. Пустой дом? Чужую семью? Могильную плиту? Или, может быть, того же самого Уилла, только взрослого, который давно перестал ждать его. Но он купил билет на завтрашний автобус, потому что даже самый страшный ответ был лучше, чем вечная пытка тишиной и сожалениями. Дорога заняла будто бы вечность. Знакомые пейзажи за окном казались декорациями из сна, в который он осмелился вернуться наяву. Майк вышел на той же самой остановке, с которой и уехал тогда. Первым делом он пошёл к бабушкиному дому, навестить её, обнять. Бабушка открыла дверь, и на её лице мелькнуло столько эмоций сразу — шок, радость, слёзы — что Майку стало не по себе. — Внучек… — выдохнула она, обнимая его так крепко, как будто бы он уже собрался уезжать. Он зашёл, выпил стакан воды, который она сунула ему в руки, слушал её рассказы о соседях, огороде, о том, как она скучала. Майк улыбался, кивал, но голова была забита мыслями только об одном. Поблагодарив бабушку и отказавшись от ужина под предлогом усталости с дороги, он вышел. Теперь он шёл к синему забору домика с коричневой крышей. Калитка уже не скрипела. На крыльце сидел кот. Майк подошёл к двери, выдохнул и постучал. Дверь открыла молодая женщина с ребёнком на руках. — Добрый день. — Извините.. я ищу Байерсов. Семью Байерс. Женщина нахмурилась, качая на руках ребёнка. — А, предыдущие хозяева! Да, они нам дом и продали. Год назад. А куда они переехали — не знаю, честно, не говорили. — Понятно, — выдавил Майк. — Спасибо. — Не за что, — женщина мягко улыбнулась и закрыла дверь. Майк стоял, глядя на синий забор, который теперь был просто забором, за которым теперь жили чужие люди. В глубине души он догадывался на такой исход, но все равно чувствовал разочарование. Тогда он повернулся и пошёл к озеру, ноги помнили дорогу. Майк стоял, глядя на то место, где когда-то сидел Уилл, глубоко вдохнув озерной воздух, Майк думал: он выполнил то, зачем приехал, увидел пустоту, поставил точку, но ему было тоскливо.