Попка Твоей Мамы

— Если честно, я ещё никого не приглашала к себе домой… — девушка слегка опустила взгляд, пальцы нервно теребили край одежды. В сумеречном свете её глаза казались почти чёрными, таинственными. — Реально?.. — он удивлённо приподнял бровь, в голосе прозвучало неподдельное изумление. — Да. Ночью туда нельзя входить без разрешения — там живу я и моя мама. Отец и братья живут отдельно, таковы обычаи… — она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. Ветер ласково коснулся её волос, разметав лёгкие пряди по плечам. — Амм, а Ронал будет не против?.. — он невольно оглянулся, будто ожидая, что старшая сестра появится из‑за деревьев. — Конечно же будет! — она тихо рассмеялась, и этот звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. — Но сейчас она очень устала за день, и ей будет не до этого… — С каких пор ты так стремишься нарушать правила? — он склонил голову набок, пытаясь поймать её взгляд. В воздухе витало напряжение — то ли от предстоящего поступка, то ли от близости друг к другу. — С тех пор, как познакомилась с тобой… — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что у него перехватило дыхание. Он молча протянул ей руку. Она на мгновение замерла, затем осторожно вложила свои пальцы в его ладонь. Тёплую, надёжную. И они пошли — сквозь мерцающие биолюминесцентные заросли, где каждый шаг сопровождался тихим шелестом листьев и далёкими криками ночных существ. Тени деревьев тянулись к ним, словно пытаясь удержать, но они шли вперёд — туда, где за густой завесой лиан прятался её дом, место, куда до сих пор не ступала нога чужака. — Если честно, я ещё никого не приглашала к себе домой… — девушка слегка опустила взгляд, пальцы нервно теребили край плетёного браслета из морских водорослей. В отблесках закатного солнца её кожа отливала мягким перламутровым сиянием, а в волосах поблёскивали крошечные ракушки. — Реально?.. — он удивлённо приподнял бровь, в голосе прозвучало неподдельное изумление. Лёгкий морской бриз шевелил его пряди, выбившиеся из небрежного хвоста. — Да. Ночью туда нельзя входить без разрешения — там живу я и моя мама. Отец и братья живут в другом доме, таковы обычаи… — она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. Где‑то вдали раздавался мерный плеск волн, разбивающихся о коралловые выступы. — Амм, а Ронал будет не против?.. — он невольно оглянулся на ряды изящных домов на сваях, соединённых плетёными мостиками. В воздухе витал солоноватый запах моря и дымка от костров, на которых готовили ужин. — Конечно же будет! — она тихо рассмеялась, и этот звук слился с перезвоном подвесок из ракушек, колыхавшихся на ветру. — Но сейчас она очень устала за день — помогала чинить сети и следить за малышами. Ей будет не до этого… — С каких пор ты так стремишься нарушать правила? — он склонил голову набок, пытаясь поймать её взгляд. Над водой уже зажигались первые биолюминесцентные огни — то ли планктон пробуждался, то ли маленькие морские существа начинали свой ночной танец. — С тех пор, как познакомилась с тобой… — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что у него перехватило дыхание. В этот момент волна особенно громко разбилась о прибрежные камни, словно подчёркивая её слова. Он молча протянул ей руку. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к шуму прибоя, затем осторожно вложила свои пальцы в его ладонь. Тёплую, надёжную, чуть огрубевшую от работы с сетями. И они пошли — по мягкому песку, усыпанному осколками перламутровых раковин, мимо качающихся на ветру фонарей из светящихся медуз. Над головой расстилалось багряно‑золотое закатное небо, а вдали, между домами на сваях, уже мерцали огни вечерних костров. Путь к её дому лежал через узкий мостик, дрожащий под ногами, и каждый шаг отдавался лёгким звоном подвесок, украшавших перила. — Эм, здравствуйте… — Лоак слегка склонил голову, стараясь выглядеть как можно более учтивым. В полумраке дома, освещённом лишь мягким светом биолюминесцентных водорослей в глиняных сосудах, его лицо казалось одновременно робким и взволнованным. — Мам, сын Торука Макто может ведь остаться у нас переночевать? — Церея выступила вперёд, голос звучал твёрдо, но в глазах плясали озорные искорки. — ? Может, если его семья об этом знает, — Ронал обернулась от очага, где на плетёной решётке шипели куски морской рыбы. Её движения были плавными, выверенными — годами отточенный ритуал приготовления пищи. На поясе покачивались связки сушёных водорослей и раковин, издавая тихий перезвон при каждом шаге. — Я сообщил своим, не беспокойтесь, — Лоак выпрямился, стараясь говорить уверенно. Запах пряных трав и жареной рыбы наполнял пространство, смешиваясь с солоноватым дыханием океана, проникающим сквозь открытые ставни. — Что ж, да будет так, — Ронал кивнула, возвращаясь к готовке. Она подхватила плетёную ложку и аккуратно перевернула кусочки рыбы, посыпав их мелко рублеными водорослями. Пламя под решёткой вздрогнуло, выбросив сноп алых искр. Пока она хлопотала у очага, Лоак невольно засмотрелся на её силуэт. Движения Ронал были грациозными, почти танцевальными — то наклонится к корзинам с припасами, то плавно выпрямится, помешивая варево в глиняном горшке. Лоака никогда особо не смущало то что На'ви вокруг него (как и он сам) ходят полуголыми, но в эти минуты, попка Ронал была просто бомба. Каждый раз, когда она поворачивалась боком, Лоак чувствовал, как внутри разгорается непривычное тепло. Он резко отвлёкся, поймав взгляд Цереи. Та приподняла бровь, явно заметив его замешательство. Лоак поспешно перевёл глаза на плетёные стены, украшенные раковинами и высушенными морскими звёздами. В ушах стучало: «Сосредоточься! Ты в доме своей девушки, а не на охоте!» Тем временем Ронал ловко разложила еду по деревянным тарелкам, добавив к рыбе маринованные моллюски и салат из хрустящих водорослей. Аромат стал почти невыносимым — пряный, солоноватый, с лёгкой горчинкой морских трав. — Садитесь, — она поставила блюда на низкий столик, покрытый вышитой тканью. В её голосе звучала спокойная властность, но в уголках глаз уже прятались тёплые морщинки — намек на улыбку. — Ночь будет долгой, а вам нужно набраться сил. Лоак опустился на циновку, стараясь не смотреть в сторону Ронал. Церея села рядом, незаметно толкнув его локтем. В воздухе витало нечто неуловимое — то ли напряжение, то ли предвкушение, — смешиваясь с дымом очага и запахом ужина, который обещал стать началом чего‑то нового.