Попка Твоей Мамы

Ло’ак сидел на гладком, чуть волнистом плавнике Паякана, глядя, как рассветная заря разливается по водной глади — розовые и золотые полосы дрожали на волнах, будто нарисованные кистью невидимого художника. Воздух был свеж, пропитан солью и обещанием нового дня, но в груди Ло’ака клубилась тяжёлая, липкая тревога. — Чёрт, это ужасно… Я втюрился в Ронал, — выдохнул он, сжимая пальцами край своей перевязи. Голос звучал глухо, будто сквозь вату. Паякан слегка дрогнул, его огромные глаза расширились — в них отразилось не столько удивление, сколько осознанное «о‑о‑о, это серьёзно». Он направил глаза к Ло’аку, словно давая понять: я слушаю. — Какой отстой… Может, это временно? — Ло’ак провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — В конце концов, они с Цереей похожи. Возможно, в этом и связь? Может, я вижу в ней взрослую Церею, и потому так хочу её? Она ведь… ещё и эта… жена вождя племени. Это вообще отвал башки. О чём я только думаю? На кой хер я вообще попёрся к ней на ночёвку… Паякан издал тихий, протяжный звук — что‑то между бульканьем и лёгким свистом. «Скажи, я могу чем‑то помочь? Вижу, что ситуация серьёзная», — прозвучало в сознании Ло’ака, будто перевод невидимого языка. — Ах да, — Ло’ак поднял руки, начиная жестикулировать, выкладывая мысли в зрительных образах: «Я. Люблю. Мать. Своей. Девушки. Не знаю, что сделать. Её зад нравится мне. Хочу секс с ней. Но это нельзя». Паякан покрутил зрачками, словно переваривая эту ебанутую информацию, затем издал короткий, чёткий звук: «Вррр дыщ уууииккхх ууоооуу». «Не поддавайся соблазну. Займись сексом со своей девушкой, а не с её мамой. И всё встанет на свои места». — Ты как всегда прав, дружище… — Ло’ак горько усмехнулся, похлопав Паякана по плавнику. — Ладно. Пора домой. Он скользнул в воду, ощущая, как прохладные волны обнимают тело. Паякан мягко толкнул его носом, будто подбадривая, и Ло’ак поплыл в сторону деревни водных на’ви. Солнце поднималось выше, рассыпая по воде золотые блики, а он старался сосредоточиться на ритме гребков, на дыхании, на мысли, что всё наладится. Но не успел он отдалиться от Паякана на сотню метров, как услышал странный звук — не крик, а скорее сдавленный стон, доносившийся со стороны прибрежных камней. Ло’ак замер, вглядываясь. На одном из плоских валунов, омываемых прибоем, сидела Ронал. Её лицо было бледным, капли пота смешивались с солёными брызгами. Она держалась за живот, сжимая зубы, а между её пальцев проступала алая нить — кровь. — Ронал?! — Ло’ак рванулся к ней, сердце колотилось как безумное. — Что случилось?! Она подняла на него глаза — в них была не только боль, но и странная, почти смиренная решимость. — Ребёнок… — выдохнула она. — Он идёт… сейчас. Волна ударила о камень, обдав их брызгами. Ло’ак застыл на миг, осознавая: это не просто схватка. Это начало. И он один. И помощь далеко. Продолжение следует…