Жизнь Искусителя

Радио-демон направился к дверям, его улыбка стала чуть острее. На пороге стояла Чарли. Её пальцы нервно перебирали край пиджака, а в глазах застыло раскаяние. — Аластор..я... я пришла извиниться перед папой за тот скандал. Я наговорила лишнего, — она замолчала, пытаясь заглянуть ему за спину.  — И я места себе не нахожу... Как он? После того, что он пытался с собой сделать... Ему лучше? Услышав голос дочери, внутри падшего все сжалось. Каждое её слово о «скандале» и «попытке» било по его самолюбию сильнее мигрени. А Аластор, обернувшись на мгновение и поймав взгляд падшего короля, ответил Чарли: — Он... в некотором роде принимает водные процедуры. И, боюсь, твое появление сейчас вызовет у него новый приступ самобичевания. Олень, в чьих глазах на мгновение вспыхнул опасный огонек, отошел в сторону, распахивая дверь шире. – Проходи, дорогуша, раз уж осмелилась прийти. — прохрипел он, жестом приглашая её внутрь. Чарли вбежала в комнату, но тут же замерла на пороге, увидев Люцифера. Тот выглядел пугающе: бледный, с влажной повязкой на лбу, он казался лишь тенью того могущественного короля, к которому она привыкла. — Папа?.. — ее голос сорвался на шепот. — Боже, я... я так виновата за те слова. Пожалуйста, скажи, что ты не из-за меня это сделал. Люцифер болезненно зажмурился, чувствуя, как стыд обжигает сильнее жара. Он не хотел, чтобы она видела его таким — разбитым, слабым, нуждающимся в уходе своего заклятого врага. Аластор же, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, с нескрываемым интересом наблюдал за этой сценой. Несмотря на пульсирующую боль, Люцифер заставил себя выпрямиться. Дрожащей рукой он сорвал холодную повязку со лба и небрежно отбросил её в сторону, словно это была досадная помеха, а не единственное, что приносило облегчение. — Чарли, — его голос прозвучал сухо и надтреснуто, но он попытался придать ему привычную властность.  — Ты преувеличиваешь. Всего лишь... небольшое недомогание. Твои извинения приняты, а теперь, я полагаю, у тебя полно дел в отеле. Он нацепил на лицо подобие своей фирменной маски уверенности, хотя побледневшие губы выдавали его с головой. Аластор, наблюдавший за этим жалким, но гордым спектаклем, лишь негромко рассмеялся, подав голос из угла: — Какая поразительная стойкость! Еще минута, и я бы почти поверил, что ты не стонал от боли всего десять минут назад. Чарли сделала шаг вперед, ее лицо исказилось от жалости, которая ранила Люцифера больнее любого скандала. — Пап, не надо... Я же вижу. Ты едва держишься на ногах. — Я сказал — я в порядке! — Люцифер резко вскинул подбородок, хотя перед глазами всё поплыло.  — Чарли, ты пришла, извинилась, мы квиты. Не нужно разыгрывать здесь трагедию Шекспира. Я всё ещё Король Ада, а не немощный старик. Он попытался встать, чтобы продемонстрировать свою силу, но колено предательски дрогнуло. Ему пришлось опереться на столик, отчего стакан воды, поданный Аластором, жалобно звякнул. — Видишь? — влез Аластор, его голос так и сочился ядом.  — Наш Король настолько «в порядке», что едва справляется с гравитацией. Чарли, дорогая, тебе не кажется, что его упрямство выглядит даже забавнее, чем его лихорадка? Люцифер метнул в Радио-демона испепеляющий взгляд, в котором читалось обещание медленной смерти: — Заткнись, Аластор. А ты, Чарли... иди. Пожалуйста. Чарли решительно шагнула вперед, сокращая расстояние, и прежде чем Люцифер успел возмутиться, она мягко, но крепко перехватила его за плечи, вынуждая опуститься обратно в постель. — Нет, папа, я не уйду, — твердо произнесла она, и в её голосе прозвучали те самые стальные нотки, которые она унаследовала от него самого.  — Ты можешь злиться, можешь пытаться меня прогнать, но я вижу, как тебе плохо. Пожалуйста... перестань притворяться хотя бы передо мной. Она подняла с пола упавшую повязку и обернулась к Аластору, который с явным раздражением прожигал ее взглядом. — Аластор, принеси свежей воды. Пожалуйста. Радио-демон склонил голову набок, его радиопомехи на мгновение стали громче — роль слуги явно не входила в его планы на этот вечер. Однако, взглянув на Люцифера, который выглядел так, будто готов был провалиться сквозь землю от стыда под взглядом дочери, Аластор лишь шире улыбнулся. — Comme tu le souhaites, — прошипел он на французском. — удаляясь из комнаты.  — Хватит! — Люцифер резко оттолкнул руки Чарли. В комнате мгновенно потяжелел воздух, а тени по углам удлинились, повинуясь его ярости. Он тяжело дышал, его зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели. — Я не один из твоих заблудших грешников, Чарли! Мне не нужны твои нотации и уж тем более твоё милосердие! — Резкая боль ввинтилась в виски, вторя отчаянному крику падшего  — Ты пришла извиниться? Прекрасно. Ты извинилась. Теперь оставь меня в покое! Он перевел горящий взгляд на Аластора, который застыл с подносом в руках, явно наслаждаясь тем, как Король Ада теряет контроль над собой. Денница не отступила. Вместо того чтобы как всегда обидеться на его резкость, она мягко опустилась на колени перед его кроватью и накрыла его холодные ладони своими. — Папа, — прошептала она с такой бесконечной любовью, что его бастионы рухнули.  — Пожалуйста. Позволь мне просто быть рядом. Люцифер замер. Его плечи поникли, а взгляд, полный ярости мгновение назад, потускнел и наполнился невыносимой усталостью. Он прикрыл глаза, позволяя одной единственной слезе скатиться по щеке. — Прости, Чарли... — выдохнул он, едва шевеля губами.  — Я не... я не должен был. Он больше не сопротивлялся, когда она бережно вернула холодную повязку на его лоб. Он просто сидел, бессильно откинув голову, наконец-то приняв её заботу. Аластор, наблюдавший за этим из тени, слегка наклонился. Его улыбка не исчезла, но в ней появилось что-то задумчивое. ~ пора заканчивать этот цирк.~ мелькнуло в сознании оленя. Подойдя ближе к принцессе, он поставил поднос с водой на столик.  – Какая идиллия! Но придется ее прервать. Стоит признать что твои  методы куда менее... эффективны, чем мои. Чарли обернулась к нему, нахмурившись, но Аластор лишь покровительственно положил руку ей на плечо, слегка сжимая его. — Ну полно, дорогая, — его улыбка стала шире, обнажая ряды острых зубов.  — Твоему отцу сейчас нужен покой, а не твои бесконечные извинения, которые только сильнее вгоняют его в краску. Он начал плавно подталкивать Чарли к выходу, игнорируя её попытки возразить. — Иди, дитя, иди. Отелю нужны твои великие идеи, а Люциферу — пара часов в компании кого-то, кто не будет смотреть на него так, будто он вот-вот рассыплется в прах. То есть меня. Выставив ошеломленную Чарли за дверь и плотно закрыв её, Аластор повернулся к Люциферу, чье лицо теперь пылало не только от жара, но и от ярости. — Ну вот, — довольно подытожил демон, поправляя повязку на лбу короля с издевательской нежностью.  — Зрители разошлись. Продолжим наш маленький спектакль? Морнингстар предпринял слабую попытку возмутиться: он дернул плечом, сбрасывая руку Аластора, и выдавил из себя подобие рыка, которое больше походило на приглушенный стон. — Ты... как ты смеешь распоряжаться в моем доме, чертов олень? — прохрипел он, вцепившись пальцами в простынь. — Выставил мою дочь, словно назойливую горничную... Я еще не настолько беспомощен, чтобы ты решал, кому здесь находиться! Аластор лишь молча приподнял бровь, наслаждаясь этой жалкой вспышкой протеста. Его застывшая улыбка явно говорила о том, что он прекрасно видит, сколько усилий Люцифер тратит на каждое слово. Наконец, запал короля иссяк. Он тяжело выдохнул, и вся его напускная злость сменилась глухой, горькой честностью. Люцифер отвел взгляд в сторону, глядя в пустоту перед собой. — Хотя... — он замолчал на мгновение, и его голос стал совсем тихим.  — Может, оно и к лучшему. Я не хотел, чтобы она видела меня таким. Не в таком виде. Не после всего... Он снова закрыл глаза, чувствуя, как холодная повязка начинает нагреваться от его кожи. — Ни один отец не хочет выглядеть в глазах ребенка разбитой игрушкой, Аластор. Особенно такой, как я. Радио - демон на мгновение затих, и треск радиоэфира в комнате стал едва уловимым. Вечное сияние его глаз чуть померкло. Он медленно убрал руки за спину и посмотрел на Люцифера без привычного желания уколоть побольнее. — Гордость — забавное бремя, не так ли? — произнес он голосом, в котором вместо статического треска послышались мягкие, бархатистые нотки.  — Она заставляет нас возводить стены именно там, где нужны двери. Он подошел к столику, взял стакан с водой и, на этот раз без капли пафоса или издевки, протянул его королю. — Чарли видит в тебе не «разбитую игрушку», Люцифер. Она видит то, что ты так тщательно пытаешься от всех скрыть  под своим титулом — то, что ты всё еще способен чувствовать. Но если тебе так спокойнее... пусть я буду единственным свидетелем твоего падения.  Аластор аккуратно поправил сползшую повязку на лбу падшего, и его жест был странно лишен привычной театральности. — Пей. Тебе нужны силы, если ты собираешься завтра снова играть роль «несгибаемого гвоздя». Усмехнувшись искуситель  медленно протянул  руку и принял воду. Сделав несколько глотков, он почувствовал, как живительная влага немного проясняет сознание. Опустив стакан, Люцифер на мгновение коснулся пальцами ладони Аластора — жест был мимолетным, почти случайным, но в нём читалось молчаливое признание. — Спасибо, — выдохнул он так тихо, что звук едва ли достиг бы ушей обычного демона.  — И за то, что... не дал ей увидеть остальное. Король откинулся на подушки, чувствуя, как напряжение, державшее его в тисках последние часы, начинает понемногу отпускать. Падший прикрыл глаза, погружаясь в тяжелую полудрему, и напоследок пробормотал: — Ты ведь понимаешь, что утром я всё равно буду тебя ненавидеть? Аластор лишь коротко усмехнулся, поправляя одеяло у ног падшего: — Я бы не ждал от тебя ничего другого. Дыхание падшего  постепенно выровнялось, становясь глубоким и размеренным. Тяжелые веки окончательно сомкнулись. Под действием прохлады и тишины ломка отступила, погружая  короля в редкое для него состояние покоя — без снов, без чувства вины и без боли. Тень демона бесшумно скользнула по стене, вытягиваясь и растворяясь в темноте комнаты. Щелкнул выключатель, погружая спальню в мягкий полумрак. Единственным звуком в тишине осталось лишь тихое, едва слышное шипение радиоэфира.  Люцифер спал, и на эту ночь его демоны — и те, что внутри, и тот, что сидел в кресле напротив — наконец оставили его в покое.