Жизнь Искусителя

Выйдя в коридор, Чарли обернулась к родителям. Её лицо сияло искренней благодарностью. — Спасибо огромное за ужин, всё было просто восхитительно! — воскликнула она, а затем чуть тише добавила:  — И ещё раз простите за все. Нам определённо стоит собираться так чаще. Лилит мягко улыбнулась, в её глазах промелькнула теплота. — Мы постараемся, дорогая, — пообещала она. Чарли начала поправлять одежду, готовясь к выходу. — Ну ладно, мне, пожалуй, пора возвращаться в отель, — она замялась, бросив обеспокоенный взгляд в сторону отца. — Папа какой-то бледный… С ним точно всё хорошо ? — Ты разве не останешься на ночь? — Лилит удивленно приподняла бровь, игнорируя вопрос о муже. — Нет, мам, спасибо, но не могу. Я обещала Вэгги, что вернусь сегодня, так что извини, — Чарли виновато развела руками. — И почему же ты не позвала её с собой? — в голосе Лилит послышалось легкое лукавство.  — Мы бы как раз познакомились поближе. — Ну, это же был семейный ужин, — Чарли заговорщицки подмигнула матери. — Так что в следующий раз — обязательно. — Хорошо, договорились. Тогда в следующий раз ждём вас вдвоем, — заключила Лилит. — Договорились! Пока, мам. — Пока, милая. — Пока, пап! — Чарли потянулась к Люциферу. Тот всё это время неподвижно стоял у окна, погруженный в свои мысли, но при звуке своего имени встрепенулся. Он подошел к дочери и крепко, почти судорожно, обнял её на прощание. — Береги себя, милая, — негромко произнес он. Еще раз обняв родителей, Чарли направилась к выходу. На душе было тепло — вечер, несмотря на все странности, удался. Стоило Чарли скрыться из виду, как напускное спокойствие Лилит сменилось искренним волнением. Ее ладонь нежно скользнула по щеке мужа, пытаясь поймать ускользающий взгляд.  – Люцифер, родной, как ты себя чувствуешь? — Нормально , — глухо отозвался он, но голос его прозвучал неубедительно. — Я же вижу, что нет, — вздохнула Лилит. — Пойдем в спальню. Тебе нужен отдых и моя забота. Нельзя так себя изводить, да и поесть тебе необходимо... Ты вообще меня слышишь? Люцифер, витая где-то в своих мыслях, вздрогнул и сфокусировал на ней взгляд. — Да, конечно... — прошептал он, притягивая жену к себе за талию. На этой ноте супруги направились в покои короля, растворяясь в темноте коридора. Когда они оказались в спальне, Люцифер обессиленно опустился на край постели, и тяжелый вздох сорвался с его губ. Лилит замерла прямо перед ним, не сводя с мужа пристального, пронзительного взгляда. — Так, Люцифер, ложись. Я принесу лекарства, а потом ты поешь. И на этот раз никаких возражений, — в её голосе зазвучали стальные нотки.  — Я подыграла тебе при Чарли в первый и последний раз. Посмотри на себя: ты истощен, ты пугающе похудел, а рана на руке даже не думает затягиваться. Он покачал головой, едва подняв на неё глаза: — Нет, Лилит... Сначала душ, потом постель. И что касается еды — мы это уже проходили. Я не могу, просто не лезет. Прости меня, но есть я не стану.  – Люцифер, «не стану» — это не ответ, — отрезала Лилит, буравя его строгим взглядом.  — Ты должен хотя бы попытаться. Если не выйдет, мы попробуем что-то другое, но сейчас это необходимость. Иначе еще минус десять килограмм, и можно будет преподавать ангельскую анатомию.  — Да не смогу я, понимаешь?! — взорвался Люцифер, и в его голосе проскользнуло отчаяние.  — Меня выворачивает наизнанку от одного запаха! Физически тошнит, стоит мне только представить этот чертов поднос! Лилит медленно наклонилась к нему, сокращая дистанцию до минимума: — Я всё прекрасно понимаю. Но я требую попытки. Мы должны что-то предпринимать, а не играть в это великое бездействие, которое ты так профессионально демонстрируешь последние дни. Он лишь закатил глаза, из последних сил поднимаясь с кровати. — Всё, хватит. Я в душ. — Иди, я буду ждать здесь, — бросила она ему в спину.  — И даже не надейся, что сможешь отсидеться за дверью. Горячая вода хлестала по плечам, но Люциферу казалось, что он стоит под ледяным дождем. Он упёрся лбом в холодный кафель, позволяя воде стекать по вздрагивающим лопаткам. Мысль о еде, которую готовила Лилит, вызывала тошноту:  организм, измученный стрессом и постоянным употреблением дури с алкоголем не принимал ничего, кроме яда собственных мыслей. В голове, перебивая шум воды, крутились кадры вчерашнего кошмара.  Перед глазами стоял густой туман от выпитого виски. В ту ночь одиночество в пустой спальне стало невыносимым, и бутылка казалась единственным спасением. Их ссора с Лилит, из-за его безумного поступка, а потом... потом пришел этот проклятый олень. Пришел поиздеваться над разбитым королем. Пьяный угар и восемь лет воздержания выжгли в падшем все предрассудки.  Ему хотелось не просто заткнуть Радио-демона, а подчинить его, сломать эту вечную улыбку, «проучить» самым унизительным способом. Он помнил, как повалил Аластора на кровать, как притянул к себе, желая взять силой то внимание и ту власть, которые терял с каждым днем.   Это было импульсивное, пьяное безумие. И он поцеловал его. Сам.  Поцелуй был требовательным, отчаянным, пахнущим виски и старым радио. Искуситель до сих пор видел перед глазами шок в расширенных зрачках оленя. Тот, кто считал себя хозяином положения, превратился в оцепеневшую куклу. Оверлорд не отстранился сразу — он замер, и этот момент звенящей тишины между ними до сих пор стоял в ушах Морнингстара громче любого взрыва. С того момента, как радио-демон исчез в тенях, в его доме  воцарилась тишина, которая пугала его больше любой насмешки. ~ Лилит видела только, как я прижал его к стене в углу~, — билось в висках.  ~ Она не знает, что было до этого на кровати. Она не должна...~  Он выключил воду и, пошатываясь, вышел из кабины. Накинув халат, который стал ему пугающе велик из-за резкой потери веса, Люцифер вышел в спальню. Лилит сидела на краю постели — той самой, где вчера всё произошло. В её руках был стакан с лекарством, а на столике дымился бульон. — Вышел наконец, — её голос был тихим, но в нем слышалась сталь.  — Садись, Люцифер. Сначала лекарство, потом — еда. Твоё вчерашнее нападение на Аластора в углу явно стоило тебе последних сил, раз ты сегодня даже стоять не можешь. Она протянула ему стакан, и Люцифер замер, чувствуя, как внутри всё холодеет: заметила ли она на помятых простынях что-то такое, чего он сам не успел разглядеть в пьяном тумане? Пока падший пил лекарство, Лилит подсела поближе, поймав момент затишья. — Слушай, всё забываю спросить: что ты там вчера натворил, что даже наш великий и ужасный Радио-демон решил, что "ну его нафиг", и чуть не телепортировался в закат? — Лилит прищурилась, не сводя с него пристального взгляда.  — Честно, после увиденного вчера я подумала, что вы серьезно встречаетесь, как Чарли мне и сказала. Люцифер опешил, едва не выронив стакан. По спине пробежал холод.  — Что?! С чего она это взяла? Ни за что! — Его голос сорвался на высокой ноте.  — Между нами только сделка, и больше ничего! Лилит лишь скептически приподняла бровь. — Ну, не знаю... Она сказала, что в последнее время вы всегда проводили время вместе. И то, как ты прижал его к стене, выглядело... — она сделала паузу, подбирая слово, — весьма красноречиво для «деловой встречи».  Люцифер сжал стакан, смотря в пустоту. Его подташнивало, но не только от ломки — страх, что Лилит узнает о поцелуе на этой самой кровати, обжигал изнутри. Он сделал глоток, стараясь не смотреть жене в глаза. Если Чарли так думает, значит, его пьяная выходка могла разрушить вообще всё. — Она ошибается, — глухо бросил он, чувствуя, как горькое лекарство оседает на языке.  — Мы просто... не поладили. — выдохнул искуситель, протягивая ей  пустой стакан. Лилит медленно поставила стакан на тумбочку, касаясь рукой плеча супруга. Её ладонь была прохладной, и этот холод заставлял его нервничать ещё сильнее. Она слишком хорошо знала мужа, чтобы купиться на его «мы просто не поладили». — «Не поладили»? — переспросила она, и в её голосе проскользнула опасная мягкость.  — Люцифер, когда ты с кем-то не ладишь, ты превращаешь комнату в пепел.  Но ты никогда не загоняешь врага в угол так, будто хочешь... — она осеклась, прищурив глаза, — поглотить его целиком. Она наклонилась ближе, вглядываясь в его расширенные зрачки. — Ты дрожишь, стоит мне произнести его имя. И этот его «побег»... Аластор не из тех, кто пугается угроз. Он гордец. Чтобы он вот так, без единого слова, испарился  — ты должен был сделать что-то из ряда вон выходящее. Что-то, что ударило по нему сильнее, чем твоя магия. Лилит взяла его руку заставляя смотреть на себя. — Скажи мне правду: что произошло до того, как я открыла дверь? Ты ведь не просто накричал на него, верно? Люцифер почувствовал, как к горлу снова подкатила тошнота.  Ложь застряла в горле, а правда была слишком унизительной. Он не мог признаться, что пытался «проучить» демона поцелуем, надеясь заглушить боль от её же слов. — Я... я просто хотел, чтобы он заткнулся, — выдавил он, отводя взгляд.  — И как же ты его заставил замолчать, дорогой? — Лилит провела пальцем по его нижней губе, и Люцифер внутренне содрогнулся.  — Каким именно способом? Давление Лилит стало невыносимым. Её проницательный взгляд буквально вскрывал его грудную клетку, не оставляя пространства для маневра. Искуситель почувствовал, как внутри него что-то с треском надломилось — смесь из вины, истощения и того жгучего стыда, который он пытался смыть в душе. — Ты хочешь знать, как я заставил его замолчать? Хочешь услышать, почему этот самодовольный олень сбежал, поджав хвост?! Он вскочил с кровати, но ноги тут же подкосились от слабости, и он ухватился за спинку кресла, тяжело дыша. Его трясло. — Я поцеловал его, Лилит! — сорвался он на хриплый крик, и этот звук эхом отозвался в высокой спальне.  — Я был пьян, я был разбит твоими словами... А он стоял там и ухмылялся, над моим очередным провалом. Я просто хотел стереть эту улыбку с его лица! Я повалил его на эту чертову кровать и поцеловал. Не потому, что я что-то к нему чувствую, а потому что хотел сломать его! Проучить! Чтобы он хоть раз в жизни заткнул свой радиоэфир и почувствовал себя таким же ничтожным, как я в тот момент! — Люцифер закрыл лицо руками, его плечи мелко дрожали. Секрет, который он так отчаянно пытался спрятать, теперь лежал между ними, грязный и нелепый. — И это сработало, — горько усмехнулся он сквозь пальцы.  — Он был в таком ужасе, что испарился. В спальне повисла тяжелая, оглушительная тишина.  Лилит не двигалась, её лицо застыло в нечитаемой маске, пока она переваривала услышанное. — Ты... — начала она медленно, и Люцифер замер, ожидая либо взрыва гнева, либо ледяного презрения.  — Ты поцеловал его, чтобы наказать? Тишина в спальне внезапно лопнула. Лилит прижала ладонь к губам, но не смогла сдержать короткий, сухой смешок, который быстро перерос в тихий, надрывный смех. Люцифер вскинул на неё глаза, полные боли и недоумения. Он ждал чего угодно — криков, пощечины, того, что она уйдет, хлопнув дверью, — но только не этого. — О, Люцифер, — Лилит вытерла выступившую в уголке глаза слезинку и медленно поднялась, подходя к нему вплотную.  — Ты — владыка преисподней, воплощение гордыни... и ты решил наказать Радио-демона, самого асексуального и брезгливого существа в Аду, поцелуем? Это... это самый нелепый и в то же время самый отчаянный поступок, который я могу себе представить. Её смех затих так же быстро, как и начался. Взгляд Лилит смягчился, в нём проступила глубокая, почти материнская печаль.  — Я не смеюсь над твоей болью, дорогой. Я просто вижу, до какой грани ты дошел, — она коснулась своим лбом его лба.  — Тебе было так плохо, ты так хотел заглушить пустоту внутри и слова этого выскочки, что бросился в это безумие.  Ты не предатель, Люцифер.  Ты просто глубоко несчастный, запутавшийся мужчина, который не знал, как еще защититься от правды, которая его убивает. Она нежно поцеловала его в висок, игнорируя то, как он всё ещё вздрагивает от отвращения к самому себе. — Послушай меня. Аластор сбежал, потому что ты выбил почву у него из-под ног. Ты победил в этой глупой стычке, но проиграл самому себе. Теперь это в прошлом. Она мягко подтолкнула его обратно к кровати и усадила, беря в руки тарелку с бульоном. — А теперь ты поешь. Не ради меня, не ради Аластора и даже не ради Чарли. А ради того, чтобы у тебя были силы вытравить этот привкус из своей памяти. Я здесь. Я никуда не ухожу. Люцифер посмотрел на ложку в её руке, потом на жену. Впервые за долгое время в его груди стало чуть меньше холода. — Ты правда не злишься? — его голос звучал совсем тихо. — Я злюсь только на то, что ты довел себя до такого состояния, — ответила она с полуулыбкой. Люцифер честно попытался. Подбадриваемый мягким взглядом Лилит, он проглотил несколько ложек бульона, отчаянно стараясь игнорировать то, как тошнота накатывает снова  в знак протеста.  На мгновение ему показалось, что всё обойдется, но стоило еде начать усваиваться, как внутри всё перевернулось. Это не было связано с мыслями об Аласторе или прошлом — его организм, отвыкший от нормальной пищи, истощенный стрессом, алкоголем, и наркотиками просто не выдержал нагрузки. Его лицо мгновенно стало мертвенно-бледным. Люцифер судорожно выдохнул, зажимая рот рукой, и, не успев ничего сказать, сорвался с места. В мгновение ока он добежал до туалета. Послышались мучительные звуки — тело с яростью избавлялось от того малого, что он заставил себя съесть.  Лилит стояла в дверях спальни, сжимая в руках телефон. В её глазах отразилась нестерпимая боль: видеть своего мужа в таком беспомощном состоянии было выше её сил. Когда всё закончилось, Люцифер обессиленно опустился на холодный пол, прислонившись спиной к бортику ванной.  Он тяжело дышал, закрыв глаза, а его пальцы мелко дрожали. — Я же говорил... — прохрипел он, не открывая глаз, когда услышал тихие шаги жены.  — Я не могу, Лилит. Моё тело просто... оно больше не принимает ничего. Лилит опустилась рядом с ним на колени. — Это просто истощение, и последствия твоих попоек, Люцифер. — её голос дрожал от сдерживаемого сочувствия.  — Твой организм забыл, как это — принимать что-то по кроме спиртного и дури. Но я не отступлю. Она помогла ему подняться, доводя до спальни. Когда он снова оказался на подушках, его раненая рука безвольно упала на одеяло, и Лилит заметила, что рукав халата на ней пропитался кровью. — Забудь пока о еде, — решительно сказала она, доставая аптечку.  — Давай сначала разберемся с этим надрезом. Он мешает тебе восстанавливаться больше, чем ты думаешь. Лилит осторожно  закатила рукав халата, который буквально присох к коже. Когда рана открылась, в спальне воцарилась мертвая тишина.  На предплечье багровел жуткий, глубокий отпечаток челюстей. Края укуса почернели, превратившись в рваные кратеры, из которых сочилась золотистая кровь. Прошла неделя, но из-за отсутствия регенерации рука выглядела так, будто нападение случилось только что. — Люцифер... — выдохнула она, и в её глазах вспыхнул холодный гнев.  — Сколько? Сколько времени у тебя этот укус? — Неделю... — прохрипел он.  — Пока тебя не было. — Семь дней ты истекал кровью и ничего не делал?! — Лилит коснулась воспаленной кожи, и Люцифер вскрикнул, выгибаясь дугой.  — Как это произошло? Рассказывай. Сейчас же. — Мы... скандалили, — выдавил он сквозь зубы, пока она начала промывать рану антисептиком.  — Я был под действием. Я провоцировал его, кричал, чтобы он взял то чего так жаждал и катился прочь... Я буквально сунул ему руку в пасть. И он сорвался. Впился так глубоко, что я услышал хруст... А когда я заорал от боли, он сжал челюсти еще сильнее. Он пил мою кровь, пока я не отключился. — Лилит начала накладывать исцеляющую мазь, которая зашипела, выжигая скверну грешника. Люцифера затрясло. — Ты не просто подставился, ты медленно убивал себя всё это время.  Твой желудок сгорает от той химии, что ты в себя вливал, а эта рана не заживала, потому что ты сам не хотел жить. Она закончила бинтовать руку и посмотрела прямо в глаза. — Больше никаких таблеток. Больше никакого виски. Я вычищу из тебя всю эту дрянь, Люцифер, даже если ты будешь меня ненавидеть за это. Когда Лилит на мгновение отвернулась, чтобы утилизировать окровавленные ватные диски, Люцифер, превозмогая слабость и дрожь в теле, судорожно нащупал под подушкой заветный пузырек. Пальцы едва слушались, но инстинкт самосохранения — или, скорее, желание сохранить единственный способ заглушить реальность — сработал быстрее разума.  Он незаметно задвинул флакон глубже, в щель между матрасом и каркасом кровати, накрыв его краем простыни. — Я... я уже выбросил всё остальное, — солгал он, когда Лилит обернулась. Голос прозвучал хрипло и неубедительно. Лилит подозрительно прищурилась, сканируя его взглядом, но пока предпочла не развивать эту тему.  Она знала, что за один вечер доверие не вернуть, а его бледность и прерывистое дыхание сейчас волновали её больше, чем обыски. — Надеюсь, что так, — холодно отозвалась она, укрывая его одеялом.  — Потому что если я найду хоть одну каплю этой дряни, я заставлю тебя забыть о спокойном сне на ближайшее столетие.