Жизнь Искусителя

Люцифер лишь молча закрыл глаза.  Рука под одеялом продолжала ныть, а сознание, лишённое привычного химического тумана, начало подкидывать ему картинки: тусклый свет спальни, оскал Аластора и то ледяное безразличие, с которым демон впивался в его кость. ~ Позже, — стучало в висках. — Я приму их позже, когда она уснет. Иначе я просто не выдержу эту тишину ~. Он чувствовал на себе её тяжёлый, изучающий взгляд. Лилит явно не собиралась уходить. Люцифер лежал неподвижно, стараясь дышать как можно ровнее, хотя внутри всё сжималось от подступающей ломки. Он чувствовал, как Лилит сидит рядом, ощущал тепло её тела и тяжесть её взгляда, который, казалось, прошивал его насквозь. — Спи, Люцифер, — тихо произнесла она, поправляя выбившуюся прядь его мокрых волос.  — Я никуда не уйду. Прошел час, затем второй. Комната погрузилась в полумрак, нарушаемый лишь тусклым свечением ада за окном. Лилит, измотанная собственным возвращением и магическим лечением мужа, в какой-то момент всё же позволила себе расслабиться. Её голова тяжело опустилась на спинку кресла, веки сомкнулись, а дыхание стало глубоким и мерным. Люцифер выждал еще десять минут, вслушиваясь в тишину. Его сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Медленно, сантиметр за сантиметром, он начал высвобождать здоровую руку из-под одеяла. Каждое движение отдавалось вспышкой боли в искусанном предплечье, но страх перед реальностью был сильнее. Его пальцы коснулись прохладного пластика пузырька, запрятанного в щель матраса. ~ Есть! ~ - Он осторожно вытянул его, стараясь, чтобы таблетки внутри не загремели. Он замер, когда Лилит во сне негромко вздохнула и шевельнулась. Падший затаил дыхание, вжавшись в подушку, пока она снова не затихла. Теперь оставалось самое сложное: открыть крышку и проглотить их без воды. Он понимал, что если она проснется сейчас и увидит его с поличным, его ждет не просто гнев, а полное разочарование. Но вкус запекшейся крови на губах и фантомная боль от зубов Аластора в руке шептали ему: ~ Пей. Только так станет легче ~. Дрожащие пальцы вцепились в крышку. Люцифер действовал на грани фола, зажимая пузырек краем одеяла, чтобы заглушить неизбежный щелчок. Сердце бухало в ушах так громко, что ему казалось — этот стук разбудит всё кольцо Гордыни. Щёлк. Звук показался ему оглушительным выстрелом. Он замер, скосив глаза на Лилит. Она нахмурилась во сне, её ресницы дрогнули, но веки не разомкнулись. ~ Сейчас или никогда ~, — пронеслось в голове. Он высыпал на ладонь сразу три таблетки. Горло пересохло, язык прилип к нёбу, но он через силу затолкнул химию в рот. Без воды это было подобно попытке проглотить кусок мела.  Горький, химический вкус мгновенно обжёг рецепторы, провоцируя новый приступ тошноты. Люцифер судорожно сглотнул, давя рвотный позыв из последних сил, и замер, вцепившись в матрас. В этот момент Лилит резко открыла глаза. В полумраке спальни её взгляд казался неестественно ярким.  Она не шевелилась, просто смотрела на него — бледного, со впалыми щеками и плотно сжатыми губами. — Люцифер? — её голос был подозрительно тихим.  — Почему ты не спишь? И что это за звук был только что? Он не мог ответить. Таблетки ещё не успели полностью растворится, застряв горьким комом в горле. Любой звук сейчас выдал бы его с потрохами.  Он просто смотрел на неё, молясь, чтобы она не приказала ему открыть рот. Лилит медленно выпрямилась в кресле, и её взгляд упал на его руку, которая всё ещё была скрыта под одеялом в неестественной позе. — Что ты там прячешь?, — скомандовала она, и в её голосе прорезался тот самый холод, которого он боялся больше всего на свете. Искуситель колебался. Взгляд Лилит был пронизывающим, и он почувствовал, как напряжение в комнате нарастает. Он знал, что его действия могут иметь серьезные последствия для их отношений. Сделать такой шаг прямо при ней было рискованно. Лилит внимательно следила за ним, ожидая его решения. Воздух звенел от невысказанных слов и эмоций. Королева медленно поднялась с кресла, но не для того, чтобы забрать пузырек. Она смотрела на него с такой смесью боли и глубочайшего разочарования, что Люциферу на мгновение захотелось, чтобы она лучше ударила его. — Ты всё еще думаешь, что можешь спрятаться от этой реальности в горсти таблеток, — тихо произнесла она, и в её голосе не было гнева, только бесконечная усталость.  — Я надеялась, что сегодня мы наконец встретимся лицом к лицу, Люцифер. Без Аластора, без алкоголя и без этой лжи. Она сделала шаг назад, к двери, её силуэт в полумраке казался почти призрачным. — Я не буду вырывать их у тебя из рук. Ты не ребенок, ты король, который сам выбирает — исцеляться ему или медленно превращаться в прах. Если тебе так проще... глотай. Она взялась за ручку двери, на мгновение замерла, но так и не обернулась. — Я буду в соседней комнате. Когда наркота перестанет действовать и правда снова придет за тобой — ты знаешь, где меня найти. Если, конечно, к тому времени ты еще будешь помнить, кто ты такой. Дверь тихо закрылась, оставив его в оглушительной тишине. Падший сидел с зажатыми во рту горькими таблетками, чувствуя, как они медленно растворяются на языке, обжигая слизистую. Теперь перед ним стоял выбор: сглотнуть и забыться в душном тумане, или выплюнуть их и пойти за ней, признавая свою полную капитуляцию перед слабостью. Горький вкус на языке стал невыносимым, но для Люцифера он был слаще любой правды. Он сделал резкое, судорожное глотательное движение, чувствуя, как таблетки комом проходят через иссохшее горло. Искушение забытья победило. Он не мог сейчас смотреть в глаза Лилит, не мог чувствовать фантомную боль от зубов Аластора на своей руке, не мог признать что эта дурь и есть причина его недомогания, и не хотел помнить позорный вкус того поцелуя. Ему нужно было, чтобы мир просто перестал существовать. Люцифер откинулся на подушки, закрыв глаза. Через несколько минут по венам разлилось тяжелое, вязкое тепло. Реальность начала размываться, острые углы спальни смягчились, а гнетущая тишина сменилась глухим гулом в ушах. Ему стало всё равно: на рану, которая продолжала ныть под бинтами, на ушедшую жену и на то, что завтра его ждет еще более сокрушительная ломка. Он так и не смог себе признаться в том что он подсел на это, а отвращение от еды это последствия этой ломки. В этом химическом тумане его состояние на время улучшилось.  Он погружался в сон, который больше походил на обморок, зная, что за дверью его ждет разочарованная королева, но сейчас наркотическое спокойствие было важнее.