Несовместимый

Он шагнул в новый мир и впервые за долгое время почувствовал… тишину. Не ту, которая была в заброшенном городке или на окраине лаборатории. Не пустоту, где мир дрожал вокруг него. Эта тишина была настоящей. Почти материальной. Ветер, шум машин, голоса на улицах — всё было там, но реальность не сопротивлялась. Он присел на бетонный бордюр и наблюдал за небоскрёбами. Они казались обычными. Ничто не дрожало, ничто не сгибалось, ничто не треснуло. И это было странно. — Так вот как выглядит… нормальность, — пробормотал он. Он глубоко вдохнул. И почувствовал, что сила, которая раньше была фоном его существования, теперь почти спала. Разломы больше не появлялись случайно. Он мог проходить сквозь людей, не вызывая дрожи в реальности, мог смотреть на оружие и технологии, не ломая их своими мыслями. — Слишком тихо, — сказал он вслух, слегка улыбнувшись. Это давало ощущение свободы, но одновременно тревогу. Он понял, что теперь каждое действие снова требует усилия. Контроль над собой больше не абсолютный, и это делало его уязвимым. Он поднялся и начал идти по улицам. В новом мире он был просто странным молодым человеком, странно одетым, с тяжёлым взглядом. И ему нужно было имя. Имя появилось само собой. Не настоящее, не данное родителями или лабораторией. Оно родилось из чувства: быть здесь и теперь, но не принадлежать этому миру и не быть собой полностью. — Ноктис, — сказал он тихо, проверяя звук. Слово было мягким, коротким, почти шёпотом. — Латинское… ночь. Потому что я не свет. Он повторил ещё раз, и оно легло на него, как одежда, как доспех, как правда. Ноктис. Это был он. Новый, без прошлого, но с памятью о себе как о попаданце. Прошли дни. Он изучал город, его людей, правила нового мира. Здесь были герои и злодеи, законы и хаос. Но никто не знал о его силе. Он чувствовал это. И это было… странно — жить, не будучи угрозой миру. Он научился маленьким трюкам: избегать камер, прятаться в толпе, использовать силу точечно. Если раньше он был катастрофой на ногах, то теперь мог быть незаметным. Но иногда, когда он был один, в тишине, он ощущал дрожь глубоко внутри. Микроразломы реальности — слабые, едва заметные — показывали, что сила не исчезла полностью. Она ждала. Как память о себе. Он сидел на крыше одного из небоскрёбов, глядя на город, и впервые за долгое время улыбнулся. Не от радости, не от облегчения. Скорее от того, что мир не пытается его убить прямо сейчас. — Ну, Ноктис, — сказал он себе, — давай посмотрим, что ты можешь здесь. И на мгновение он ощутил, что этот мир — не лаборатория, не охота, не страх. Он был просто… миром. И в нём была возможность начать снова.