Заслужил ли грешник шанс на перерождение?

- У Фурины есть огромные задатки стать известной актрисой. Четкое произношение, фигура, внешность, характер. Она идеальна, господин Нёвиллет! На самом деле Нёвиллет плохо понимал, что сейчас происходит. Мозг до сих пор обрабатывал полученную от Ризли информацию. - К сожалению, пока что мы мало что можем ему сделать. Я даже не могу предъявить ему обвинения, а арест на пару дней не сделает лучше. Жертва может пострадать. - Жертва? Тот известный архитектор? – судья уже раз третий перечитывал дело благодетеля школы, где училась Фурина. - Да. Господин Кавех. Его нашли случайно. – Ризли опустошил кажется уже вторую кружку чая. – Моя подчиненная проводила осмотр отеля, в котором за день до этого одна девушка совершила самоубийство. – Нёвиллет заинтересованно приподнял бровь. – Повесилась на балке. Мы проверили. Ничего подозрительного. Её компания обанкротилась, девушка по уши влезла в долги, и… ну думаю Вы понимаете. - Так значит она не имеет никакого отношения к господину Кавеху? – положив наконец папку с делом на стол, Нёвиллет попытался вспомнить новости за последнюю неделю. Там и правда говорили про обанкротившуюся компанию. - Я проверял раза четыре. И не нашел ничего подозрительного. – по интонации детектива было очевидно, что он впервые за всю карьеру столкнулся с подобным случаем. – Это странно. Но ладно, вернемся к делу. Моя подчиненная уже хотела уходить, но услышала странный скребущиеся звуки за дверью соседнего номера. Она девушка с девизом «уж лучше перебдеть, чем недобдеть». Сходила попросила у заведующих ключи и нашла в номере господина Кавеха. Думаю, последствия Вы рассмотрели сами. Парень сейчас в глубочайшем шоке и очень напуган. - Все это конечно ужасно, но причем тут тогда господин Чжун Ли? Он имеет репутацию очень славного и доброго человека в школе, где учится моя младшая сестра. - Дело в том, что на тот момент, когда моя подчиненная нашла пострадавшего с момента заявления о его пропаже прошло уже три недели. - Что? – неприятное ощущение расползлось по позвоночнику Нёвиллета. – То есть… - Да, Нёвиллет… его никто и не искал. Я выяснил это неделю назад, после встречи с друзьями пострадавшего. Но об этом не знает никто кроме Вас, меня и Шеврёз – моей подчиненной, нашедшей господина Кавеха. Я решил не рисковать безопасностью жертвы. Мы с Шеврёз проверили человека, на имя которого был взят номер. Господин Жульен, сорок пять лет, из семьи – двое детей – мальчиков и жена. У него железное алиби. Все это время он проводил с женой и детьми за границей. К моему огромному стыду мы так бы ничего и не узнали, но господин Кавех ненадолго вышел из эмоциональной комы и рассказал, что в том номере его держал кто-то ему знакомый, но из-за постоянного слабительного или различных афродизиаков он не смог понять кто именно это был. Единственное что он помнил – запах. От насильника пахло необычным табаком и дорогими духами. Мы перерыли весь номер в надежде найти окурки, и нам удалось. В курильнице на балконе. Видимо из-за того, что происходило в этом номере, уборщица туда допускалась лишь в крайнем случае и очевидно просто не взяла во внимание уборку балкона. Мне оставалось лишь надеяться на то, что у преступника скажется фактор, которым часто страдают богатые люди. А именно - даже сигары курить особенные, и нам повезло. Найденный окурок принадлежит фирме, где каждая сигара продается отдельно и стоит по пятнадцать тысяч моры. - Пятнадцать?! – Нёвиллет был далеко не бедным человеком, разумнее всего его было отнести к богатым, но пятнадцать штук за одну сигарету? Это просто уже вершина абсурда. Неужели кому-то так важно губить свое здоровье за более высокую цену? Какая разница, исход же все равно один. - Да. Пятнадцать. И поверьте, нам не составило большого труда выяснить кто из окружения Кавеха покупает эти сигареты. Покупает их конечно не сам Чжун Ли, - Нёвиллет даже не подумал удивляться тому, что Ризли оставил вежливость при упоминании этого человека. – делает это за него его секретарь. Сначала я сомневался, поэтому проверил биографию подозреваемого. И он оказался тем еще кадром. Его отец обычный работяга, но вот мать… мать оказалась владелицей целой сети банков Ли Юэ. Цисин. Банк, из которого вытекает буквально вся мора этого мира. Чжун Ли средний сын, видимо поэтому его и не представляли общественности из соображений безопасности. Мы удостоверились у господина Кавеха в своих предположениях, судя по его реакции и последующим действиям и словам – мы с Шеврёз оказались правы. Короче говоря, слов господина Кавеха будет недостаточно, чтобы хоть как-то ограничить Чжун Ли. За ним стоит очень опасный и серьезный человек. Ризли усмехнулся, что вызвало у Нёвиллета мурашки. Разве здесь есть хотя бы что-то над чем можно посмеяться? Но когда детктив вновь поднял лицо и посмотрел на Нёвиллета, тот незаметно вздрогнул. Лицо детектива приобрело какое-то полусумасшедшее выражение. - Знаете Нёвиллет? Вокруг этой женщины уже давно ходили разные слухи в кругах полиции, – о ком он говорил? Судя по всему, о матери Чжун Ли? – Что она держит своего мужа на коротком поводке, что однажды тот весь побитый прибежал в участок, а его отправили обратно. И самое интересное, что у нее есть женщина с мальчиком подростком на стороне. Что она никогда не проявляла любви к своим детям и мужу, уделяя все время любовнице и ее сыну. - Господи… и общественность не знает об этом из-за ее статуса. – Нёвиллет не спрашивал, он утверждал. – Но откуда Вы? ... - Раньше я работал в Ли Юэ, переехал после…, впрочем, неважно. Я говорю это к тому, что хоть она и уделяет всю свою настоящую любовь к чужому ребенку и его матери, но она не даст просто взять и посадить ее сына за решетку, потому что это может сказаться на репутации компании. Нёвиллет прекрасно понимал о ком идет речь. Нин Гуан. Воля небес. Этого человека уважал каждый кто хоть немного понимал в деньгах. Она могла все. Богатейший представитель человечества. И если Чжун Ли и правда ее средний, никому не известный сын, то вполне очевидно, что пятнадцать тысяч моры на сигары для него мелочь. - Господин Нёвиллет? Так что вы думаете насчет этого? Может стоит записать Фурину в театральную школу при нашем учебном заведении? За мыслями о состоявшемся разговоре Нёвиллет слишком сильно отвлекся и мало услышал о том, что ему на самые разные лады вещала классная руководительница Фурины. - Я очень ценю то, что вы для нее делаете, госпожа Эмилия. Я поговорю с Фуриной, если она хочет, то я только за. Лицо девушки расцвело прямо на глазах. Она энергично закивала, пододвигая чашку с чаем опекуну своей ученицы. - Вот только позвала я Вас не только из-за этого, господин Нёвиллет. – голос учительницы посерьезнел и приобрел оттенок вины. Мужчина сразу же напрягся. Неужели Фурина оказалась хулиганкой? Или её обижают одноклассники? – Знаете, я на самом деле из неблагополучной семьи, где было пятеро детей. Я самостоятельно воспитала троих младших, поэтому очень хорошо понимаю, когда ребенку плохо, но он старается это скрывать. Что-то внутри Нёвиллета оборвалось. Как же так? Он же старался дать ей все, что ей нужно. Никогда не отказывал девочке в просьбах и небольших хотелках. Почему небольших? Фурина никогда не просила чего-то выходящего за рамки минимума. Паста, щетка, тапочки, учебники, школьная форма, еда, оплатить мобильный интернет или новую канцелярию. Отчего-то Нёвиллет был уверен, что она стала чувствовать себя в достаточной безопасности, но оказался очень сильно не прав. - Фурина прекрасно влилась в коллектив, но у меня ощущение, что она играет. Причем очень профессионально. – Эмилия нервно протирала свои очки тряпочкой. - Её никто не обижает? – хриплость собственного голоса не хило испугала самого Нёвиллета, что уж говорить об Эмилии. - Нет!!! Конечно нет! Да никто бы и не посмел. Больше всего она подружилась с близнецами – Линни и Линнет. Чудесные детки, но они находятся под прямой опекой госпожи Перуэр. Нёвиллет подумал, что ему послышалось. Перуэр, больше известная как Арлекино. Мрачная женщина, заправляющая организацией «Дом очага». Организация занималась тем, что отлавливала пошедших по миру детей и делала из них цивилизованных людей. Не просто детский дом, а самое настоящее училище, что выпустило из своих стен ни один десяток благовоспитанных и примерных граждан. Арлекино не раз присутствовала на различных судебных заседаниях по делам несовершеннолетних, поэтому Нёвиллет был осведомлен о её холодном характере не хуже остальных. Однако, не смотря на ее пугающую ауру, дети любили её. Любили и доверяли, это был известно чуть ли не каждому. И ее подопечные лучшие друзья его сестры? Чего только в жизни не бывает… -… и, хотя госпожа Перуэр замечательный человек, все равно ее побаиваются. А Линни и Линнет не отходят от Фурины ни на шаг. Но понимаете, Фурина иногда отвлекается на уроках. Долго смотрит в окно абсолютно пустым взглядом. Я видела уже такие глаза. У своих младших сестер и брата, когда те поняли, что родителям на них все равно. - Но я пытаюсь делать для нее все от меня зависящее! – от ужасного чувства, взявшего надсмотр над телом, Нёвиллет не смог себя проконтролировать и повысил голос. – Покупаю все что она просит и… А что еще? Нёвиллет в ужасе замолк. Что еще он сделал для Фурины? Он ни разу с ней не выходил куда-нибудь погулять, ни разу не сводил в кино или в ресторан покушать… просто откупался деньгами, думая, что этого будет достаточно. Эмилия понимающе дотронулась до его руки, чтобы мужчина обратил свое внимание на нее. - Вот видите, Вы сами все прекрасно поняли. Это тяжело, когда на голову внезапно падает ответственность за чью-то жизнь, чьё-то благополучие, чьё-то счастье. Но Вы хороший человек, господин Нёвиллет, а хорошие люди справляются. (* * * * *) Наверное, начать переживать Нёвиллету стоило еще в тот день, когда Фурина вернулась домой не как обычно в семь, а в половину десятого. Но на вопросы о том, где она была, девочка ответила, что задержалась у подруги. Однако, когда подобное стало происходить изо дня в день, Нёвиллет почувствовал неладное. Как минимум родители так называемой подруги явно не были бы в восторге от того, что к ним каждый день ходит одноклассница их дочери. Поэтому Нёвиллет решил, что пора вмешаться. В конце рабочей недели мужчине удалось освободиться раньше, чем обычно. Быстро доехав до школы Нёвиллет прошел до классного кабинета Фурины. Уроки закончились только десять минут назад, и Фурина должна была быть сейчас в классе. Вчера она сказала Нёвиллету, что настала её очередь дежурить, поэтому она придет домой позже. - Дежурство? – на Нёвиллета смотрела пара бирюзовых очень любознательных глаз. – Но сегодня моя очередь дежурить. Фурина дежурила в понедельник. - Что? – сердце пропустило удар. Нёвиллет покрылся холодным потом. - Фурина ушла сразу же, как только звонок прозвенел. Подскочила и убежала, сказала, что куда-то торопится. Господин? С Вами все хорошо? Вы побледнели. – девочка испуганно отставила швабру в сторону. – Я думала она побежала домой. У нас закончились вечерние занятие и… - Прости, мне надо бежать. И Нёвиллет побежал, побежал, как не бегал никогда. В боку уже начало неприятно колоть, дыхание сперло, с шеи стекал пот, сердце стучало так быстро, что приближалось к опасной отметке. Гудки на той стороне телефона не заканчивались, очевидно, никто и не собирался брать трубку. Самые ужасные предположения о том, что могло случится с сестрой, лезли в голову с такой скоростью, что становилось невыносимо продолжать регулярно делать вдохи и выдохи. Все что Нёвиллету оставалось – позвонить в полицию. Но никто не станет искать человека, если он пропал меньше пяти часов назад. Руки делали все сами, мозг соображал плохо. Нёвиллет особо и не понял, что сделал, как по ту сторону провода раздался спокойный голос: - Нёвиллет? Вы что-то хотели мне сказать? Если это по делу, то… - Моя сестра пропала! – Нёвиллет уже не контролировал себя. Голос уродливо дрожал, да и сам он, наверное, выглядел сейчас не очень приятно. – Я понимаю, что прошу слишком многого и перехожу границы дозволенного, но, пожалуйста, умоляю Вас! Ризли, пожалуйста, помогите мне найти сестру. Никто не будет браться за поиски, пока с моменты пропажи не прошло пять часов, а я ищу уже два. Но с ней же могло что-то за это время случиться и… - Нёвиллет, пожалуйста, успокойтесь и скажите, где Вы сейчас находитесь. Как ни странно, но услышав эту просьбу-требование, Нёвиллет смог более-менее собраться. - На перекрестке между большим каналом и студенческой улицей. - Стойте там, через пару минут на патрулирующей машине к Вам подъедет Шеврёз, она как раз неподалеку. За руль Вам сейчас нельзя, можете попасть в аварию. – Ризли тяжело вздохнул. – В другую часть завезли группу подростков, и одна из девочек наотрез отказывается говорить о том, кто ее опекун. Возможно это и есть Ваша сестра. Шеврёз отвезет Вас туда, ладно? - Хорошо. Спасибо большое, Ризли. - Не стоит, Нёвиллет. Я тоже туда подъеду, нужно передать кое-какие документы местному начальству. На этих словах звонок завершился. Дальше все шло словно в тумане. Нёвиллет плохо помнил, как сел в полицейскую машину, сколько прошло времени – час или десять минут. Сознание начало возвращаться, когда перед глазами замаячила сгорбившаяся фигурка сестры. Стоило их взглядам пересечься, как Фурина вся передернулась и вжала голову в плечи еще сильнее, чем до этого. И вот тут у Нёвиллета окончательно сорвало чеку. Все волнение отступило на второй план, а на первый гордо расправив плечи вышла злоба. - Чем ты думала?! Чем ты думала, когда связывалась со всякой шпаной?! – впервые за всю свою жизнь Нёвиллет ругался, поэтому он просто не понимал, как остановиться. – Я что мало стараюсь? Неужели так сложно не создавать проблемы? Я устроил тебя в школу не для того, чтобы ты шаталась с малолетними преступниками! - Не смей! – Фурина вдруг вскочила и ударила Нёвиллета в грудь. В глазах девочки стояли слезы. – Не смей так говорить про моих друзей! – ноги плохо её держали, поэтому она опустилась обратно. - Друзей?! Фурина, из-за этих друзей ты непонятно где ходила часов до десяти, врала мне, а теперь еще и попала в полицейский участок!!! Какие к черту друзья?! – они уже не говорили, они кричали друг на друга, не обращая внимания ни на полицейских, ни на забредших сюда по нуждам граждан. - Ну уж прости! Прости, что я не такая идеальная как ты! Прости, что жила все это время с матерью алкоголичкой, спала на пыльном коврике! Прости, что все это время общалась с обычными смертными, а не с чистенькими и напомаженными детишками из богатых семей! Просто отдай меня в какой-нибудь детский дом, я… - Хватит. – Нёвиллет так и не успел ничего ответить, его охватил всеобъемлющий ужас. Ему понадобилось секунд восемь, чтобы понять кто сказал это «хватит». – Я отвезу Вас домой, поехали. Фурина, ты меня не услышала? Вставай, вы едите домой. Судья тупо пялился ну руку, что крепко сжимала его плечо. Кто-то легонько потянул его за хвост за спиной. Ризли и Сиджвин вцепились в него, каждый по-своему, Нёвиллет медленно стал приходить в себя, а вместе с этим и осознавать до чего довел сестру. - Да чего же вы все тут такие нервные? – в поле зрения появилась Навия. Нёвиллет понятия не имел, что она тут забыла, но одно её присутствие позволило дышать более стабильно и глубоко. – Фурина, привет! Я лучшая подруга твоего брата. Меня зовут Навия. Ты представляешь, он мне про тебя ничего не рассказывал! Я бы, наверное, так и не узнала ничего, если бы не посещала участок в тот момент, когда господину Ризли позвонил этот обалдуй. Он так кричал и волновался, что мы с моей… мы с Клориндой услышали каждое слово. Вот и решили тоже поехать. – Нёвиллета подстегнуло чувство вины. Наверняка Навия сейчас очень сильно обижается, ведь девушка всегда считала, что между ними не может быть секретов. – Пойдем? Я сварю тебе какао. Попьем чай с тортиком. К всеобщему облегчению Фурина вложила ладошку в руку Навии и встала с седушек. Вся обратная дорога провелась в напряженной тишине, нарушаемой лишь всхлипами Фурины, неровным дыханием Нёвиллета и сопением Сиджвин. Навия и Клоринда сидели тише воды ниже травы, а Ризли внимательно смотрел на дорогу. Из машины все точно так же выходили молча. Как-то само собой получилось так, что Ризли и Сиджвин не уехали, а поднялись со всеми в квартиру. - Нёвиллет, иди к себе в комнату. – скомандовала Навия. И кто такой Нёвиллет, чтобы её не послушать. На кухне зазвенела посуда. Живот Нёвиллета проурчал. Он ничего не ел сегодня кроме батончика с кофе утром, потому что хотел пойти поесть с Фуриной, кто же знал, что… На сложенные на коленях руки упала первая слеза. Нёвиллет испуганно потер глаза. Когда он вообще последний раз плакал? А плакал ли он вообще когда-то? Дверь в комнату открылась. На пороге стоял Ризли. Наверное, хотел позвать ко всем, а может наоборот пришел предупредить, чтобы Нёвиллет ни за что не выходил отсюда и не портил им настроение. Второе более вероятно. - Я… я… - слезы продолжали капать, что стало не хило так раздражать. – Ризли, понимаете, я… Но вошедший в комнату мужчина только молча закрыл дверь, щелкнул задвижкой и, сев рядом с Нёвиллетом на кровать, широко раскинул руки в стороны. Потом улыбнулся и легонько кивнул, как бы, давая разрешение. Нёвиллет задрожал сильнее, понимая, что дамба, верно служившая ему все это время, сейчас с треском ломается. Уткнувшись в тело Ризли, он потерял связь с миром. Сколько они так просидели? Нёвиллет не смог бы ответить, если бы его попросили. Но одно он знал точно. Все это время, сколько бы оно не длилось, три часа, пять минут – все это неважно, а важно то, что Ризли ни на секунду не прекращал гладить его спину и голову, шептать в макушку успокаивающие фразы, обещать, что все будет хорошо, став для мужчины сейчас спасательным кругом. Бесконечный водопад пытался утопить Нёвиллета, и он до сих пор не утонул только благодаря Ризли. Этот успокаивающий шлейф одеколона и чая стали для судьи лучом солнца, выглядывающим из-за облаков. Когда наконец-то Нёвиллет отстранился, то ему стало ужасно мерзко и стыдно. - Архонты! Я носился в этой одежде по улице два часа, весь вспотел, скорее всего пахну, как неблагополучный гражданин Фонтейна, так теперь еще и имел наглость отнимать Ваше время и! ... Договорить ему Ризли не дал. Мужчина выудил откуда-то салфетку и без лишних расспросов поднес бумажку к носу Нёвиллета, словно тому было не тридцать четыре, а все пять. - Сморкайтесь, а то проснетесь завтра с заложенным носом и головной болью. – ничуть не брезгая, Ризли насухо вытер нос и глаза собеседника. – Мы все люди. И к Вашему сведенью, от Вас не пахнет ничем кроме духов и шампуня. Так что повремените записывать себя в вонючек, переоденьтесь в ночнушку, а я принесу Вам поесть. - Лучше поесть на кухне… - Кухню оккупировали дамы, сослав меня к вам. Сказали, что будут разговаривать на темы не для мужиков. Я быстро схожу за едой, побудьте пока тут. Хорошо? Нёвиллет понимал, что Ризли и Навия с Клориндой просто хотят дать ему и Фурине время перевести дух и привести мысли в порядок. Сопротивляться у Нёвиллета просто смелости не хватило. Ризли и правда вернулся быстро. На подносе стояло две порции лапши быстрого приготовления, чай и крекеры. Поев, Нёвиллет вновь обрел силу к жизни и посмотрел на часы. Половина первого ночи. Архонты! Да ему же совесть не позволит выпроводить всю эту группу поддержки из квартиры. - Что с Сиджвин? Не слышу ее голоса на кухне. – сначала Нёвиллет решил прощупать почву. - О. Она уснула у Навии на руках, та положила её пока что к Фурине в комнату. Извиняюсь за это. Она впервые за долгое время уснула так легко, я побоялся её будить. - И не надо! – наверное, хотя нет, Нёвиллет с полной уверенностью может сказать, что он еще ни разу за всю свою жизнь ни перед кем так не позорился, как в этот вечер перед Ризли. На вопросительный взгляд Ризли Нёвиллет окончательно стушевался. – Я имею ввиду, что уже очень поздно и Вам с дочкой, а еще моим подругам лучше остаться у нас с Фуриной. Сиджвин может поспать с сестрой, девочки могут лечь на диване, а Вам я постелю на своей кровати. Ризли, черт бы его побрал, без какого-либо стеснения лег поперек постели Нёвиллета, подложив под голову руки. Все это время мужчина не сводил взгляда с Нёвиллета, который все ближе становился похожим на созревший помидор. - А где же, заботливый Вы мой, Вы ляжете сами? Я не позволю такому красивому человеку лечь на полу. Кто вообще говорит такие вещи в слух?! Нёвиллет хотел было уже встать и элегантно ретироваться из комнаты под предлогом принятия душа, но его запястье крепко сжали и дернули. - Что вы?!... Нёвиллет замолк. Теперь он лежал практически вплотную к Ризли, их отделял разве что один десяток сантиметров. Судья уже переоделся в свою скользящую ночнушку из полиэстера и для него любое телодвижение со стороны Ризли уже могло стоить лишения любых чести и гордости. Нёвиллет никогда не отрицал свою ориентацию. Принял все очень спокойно, когда, поэкспериментировав с Навией пришел к выводу, что его не только не возбуждает сие занятие, но он так же не чувствует ничего кроме касания к чужой коже. Навия о своей ориентации уже давно была осведомлена. Так что этот неловкий подростковый поцелуй никак не навредил их дружбе. Свои первые отношения Нёвиллету вспоминать особо и не хотелось. Да. До того говнюка, как называла бывшего Нёвиллета Навия, были и другие недоотношения. Но там ничего дальше быстрого передергивания в комнате общежития и грубых смазанных поцелуев не заходило. А вот с говнюком Нёвиллет встречался два года, последний из которых был выпускным. И у всех недопартнеров, и у говнюка, и у Ризли были схожие черты. Хорошо сложенное тело, но не слишком перекаченное, все в меру, дабы не нарушать законы эстетики. Рост должен был быть примерно такой же, как и у самого Нёвиллета, в идеале на пару сантиметров пониже. У Нёвиллета всегда был типаж, и он этого не стеснялся. И вот сейчас на его кровати разлегся самый идеальный из всех, кто когда-либо ему попадался. Разлегся, не дав уйти из комнаты в собственной квартире. - Обычно я сплю в трусах, - прошептал Ризли в самое темечко судьи. – но ради Вас я сделаю исключение и осмелюсь попросить футболку. Все же думаю Вам будет намного комфортнее спать в одной кровать с кем-то одетым. Нёвиллет медленно кивнул. Подними он голову и увидел бы, как Ризли через силу сдерживает смех, смотря на мужчину в своих объятиях с нежностью и любопытством. (* * * * *) Суббота началась совсем иначе, чем планировал Нёвиллет еще два дня назад. Проснулся мужчина от ощущения тяжести на груди и частичной неспособности дышать. Еле открыв глаза судья с трудом сконцентрировался и начал озираться. Под боком у него на животе разлегся Ризли, его нога была закинута на ноги Нёвиллета, наверное, те затекли именно поэтому. Но дыхание сперло не из-за Ризли, а из-за восседающей на его солнечном сплетении Сиджвин. Малышка с таким упоением плела из волос Нёвиллета косички, что даже не заметила того, как объект её экспериментов проснулся. - Сиджвин, мне дышать тяжело. – прохрипел Нёвиллет заспанным голосом. Девочка вздрогнула, скроив смешную рожицу. В её планы явно не входило быть застуканной на месте преступления. - Я хочу кушать. – прошептала малютка. - Надо разбудить тогда твоего папу и… - Нет!!! – громко прошипела Сиджвин, схватив руку Нёвиллета. – Он очень устает на работе, пусть еще поспит. «Какая умная девочка!» - пронеслось у мужчины в мыслях. – Тогда давай я приготовлю тебе завтрак? Сиджвин энергично закивала. Взяв девочку на руки, Нёвиллет, еле дыша, вылез из-под одеяла и ног Ризли, сразу же направившись на кухню. Уже тут все пошло не так, как обычно. До этого дня судья никогда не позволял себе думать о еде прежде, чем не были проведены все утренние процедуры. Теперь же он стоял перед плитой и жарил блинчики. - Ты с чем больше любишь кушать блины? У нас есть кленовый сироп, сгущенка, клубничное варенье и… яблочное тоже должно быть, но возможно Фурина его доела. Есть еще мед. Может у тебя аллергия на что-то? – Нёвиллет поставил перед гостьей чай и тарелку. - Хочу клубничное варенье! – Сиджвин с энтузиазмом стащила с общего блюда один блин. – Аллергии нет. Настенные часы уже почти достигли отметки двенадцати часов, как раздались шлепки босых ног, и в следующие несколько секунд на кухню зашла Навия. На ней не было ничего кроме огромной футболки Нёвиллета. На голове у девушки красовалось самое настоящее гнездо, чем она озабочена была, очевидно, не особо сильно. - Я почувствовала запах твоих фирменных блинчиков!!! – Навия запрыгнула на высокий табурет, еще при покупке квартиры Нёвиллет попросил, чтобы стол на кухне сделали на подобии барной стойки. – Боже, как же давно их не ела! - Ты сейчас похожа на домового, - недовольно пробурчал мужчина. – иди хотя бы для приличия причешись что ли. - Отвали. И вообще я все еще на тебя обижаюсь. Почему ты не сказал про Фурину? Опять решил справляться со всем в одиночку? – девушка с таким энтузиазмом облизывала пальцы от сиропа, что было непонятно злиться ли она по-настоящему. – Козёл ты… - Прости… - Нёвиллет извинялся искренне, но о умалчивании отчего-то все равно не жалел. – Я хотел вас познакомить на свой день рождения. Кто же знал, что все так обернется. В следующие несколько минут завтрак проходил за менее стрессовыми темами, хотя Нёвиллет бы поспорил, потому что Навия решила во всех подробностях начать рассказывать о только что вышедшем сериале. - Ты отбила у меня последнее желание его смотреть. – Нёвиллет стоял рядом с Сиджвин у раковины и мыл посуду, задействованную при готовке. - Ты бы все равно его не посмотрел. - Да ты просто вечно мне всё наперед рассказываешь, и у меня попадает какой-либо интерес к самостоятельному просмотру. Смысл, если я итак все всё узнаю от тебя? Следующей на кухню приплелась Клоринда. Девушка грациозно расположилась рядом с Навией и начала есть прямо с чужой тарелки, пробурчав что-то вроде пожелания доброго утра. Портить атмосферу и говорить, что вообще-то уже почти час дня, Нёвиллет не стал. Мужчина не мог вспомнить, когда в этой квартире в последний раз было так хорошо и спокойно. Наверное, никогда. Уходить глубоко в себя, усердно над чем-то раздумывая, на самом деле далеко не так полезно, как принято говорить взрослыми. Вот и сейчас… Нёвиллет даже не услышал шагов за спиной, поэтому, когда к нему прижались, обвив руками талию, судья дернулся. Обернувшись, он увидел Фурину. Девочка смотрела на него огромными глазами, губы и брови дрожали. Не раздумывая и лишней секунды, Нёвиллет наклонился и сжал сестру в ответных объятиях. Мелкая сразу же разревелась и принялась бормотать сбивчивые извинения. - Нет, это ты меня прости. Я должен был проводить с тобой больше времени. Ты не против, если сюда будут иногда приходить тетя Навия и тетя Клоринда? Можешь своих друзей тоже приглашать. - И Сиджвин с дядей Ризли… - просипела Фурина. - Что? - Хочу, чтобы Сиджвин и дядя Ризли тоже приходили. - О. Конечно, - от такого заявления Нёвиллет даже немного впал в ступор. Фурина и Сиджвин успели подружиться? – если ты хочешь, то конечно. Я буду только рад. Но, наверное, тогда стоит сделать еще одну комнату для гостей… - Я крайне расстроен, - Нёвиллет сразу же напрягся. Судья медленно обернулся. Полностью без верха, в одних брюках, Ризли стоял, привалившись к дверному косяку, и ехидно лыбился. Улыбкой Нёвиллет этот оскал точно назвать не мог. – зачем же нам еще одна кровать? Я пинаюсь что ли? - Ризли, ты бы заткнулся. – Клоринда неодобрительно покачала головой. – Тут же дети. - Вообще не понимаю, о чем ты. – детектив протопал к столу, взял блинчик и запихнул тот за раз себе в рот. – Архонты!!! Я сейчас вознесусь! Это просто восхитительно на вкус!!! Нёвиллет почувствовал, как уши начинают краснеть. Фурина уже устроилась на стуле рядом с Навией. Сиджвин спрыгнула с табуретки и побежала на руки к отцу. - Папочка, я хочу есть блины каждый день! - Да? Ну твой папка пожарит тебе пару блинчиков, малыха. – мозолистые пальцы не больно ущипнули девочку за нос. - Нет. Папочка ужасно готовит. Я хочу блинчики красивого дяди. – тон Сиджвин давал понять, что настроена она серьезно. - Вот как? Ну тогда я отдам тебя красивому дяде, будешь жить вместе с ним. – Ризли, как и все остальные, откровенно потешался с возникшей ситуации. Только Нёвиллет стоял на месте и еле как мог дышать. - Но я хочу жить с папочкой! – на пару мгновений малышка замолчала. Внезапно её лицо озарила счастливая улыбка. Видимо в её мозгу родилась настолько потрясающая идея, что она сама подивилась своей гениальности. – Так ведь папочка может просто начать жить вместе с красивым дядей! Тогда все будет в порядке!!! Нёвиллет подавился воздухом. Кухня погрузилась в тишину на долгих секунд пять, после чего взорвалась оглушительным хохотом. Нет. Это было просто выше сил Нёвиллета. Мужчина повесил несчастное полотенце обратно на крючок и ретировался в туалет под предлогом внезапно заболевшего живота.