Призраки прошлого

Они разъединяются дольше, чем нужно. Взгляды направлены на губы, а после — друг на друга. Что это было? Хороший вопрос. Был ли ответ у кого-нибудь? Вероятнее всего, нет. Между ними всё так же минимум расстояния, которое можно в секунду пересечь и погрузиться во влажные фантазии этих двоих. Но не сейчас. Они смотрят друг другу в глаза так долго, казалось — вечность. Слегка дрожь прошлась по телу светловолосого. — Скара… я… ты… — Помолчи пару минут, — резко отрезал тот. Но дальше его голос смягчился. — Пожалуйста… дай мне собраться с мыслями… Руки отпустили бедного Альбедо, сейчас оба полностью потеряли дар речи. Сейчас и намёка не было на плохие мысли — лишь Альбедо и его губы крутились перед глазами. Хотя сам объект его мыслей был рядом и никуда не пропадал. Он не мираж и не галлюцинация, а этот поцелуй оказался правдой. Скарамучча поднял корпус с койки, глубокий вдох и выдох — это не помогло успокоиться. Глаза открылись, и он смотрел на него. Шокированного и смущённого Альбедо, что сидел на полу. Щёки горели от смущения, в попытках это скрыть его руки закрывали лицо. — Мило… — вырвалось с уст больного. Осознание пришло сразу, да так резко ударило в голову, что уши покраснели. — Кхм!.. я хотел сказать… — голова опустилась, и, зажмуривая глаза, юноша продолжил робко. — Понимаешь… этот поцелуй… — короткая пауза, рука почесала затылок. — И ты, и я… Неловкость и абсурдность ситуации не давали соединить нормально слова в предложение. Сделав вновь глубокий вдох, Скара не решился взглянуть, не смог открыть своих глаз. Он просто не смог этого сделать. — Я это сделал не просто так. Именно сегодня чувствую такую тоску без тебя… знаешь… — застопорился и открыл глаза. Руки слабо дрожали, то ли от прохлады в кабинете, то ли от страха получить отторжение со стороны Альбедо. — У меня было чувство с самого утра, что должен увидеть тебя, поговорить с тобой или обнять. А поцелуй… — тихий нервный голос резко перерос в восклицание. — Это произошло случайно! Но то, что бы я не взял за это ответственности… Просто подумал, что ты — это очередная галлюцинация, а сейчас, видя тебя… я… в общем, забудь, что я сказал. — Голова поднялась вновь, закрывая веки, он их зажмурил, он не мог смотреть на Альбедо. Руки принялись неистово мотаться из стороны в сторону, показывая отрицание. — Просто это была случайность, то есть… нет! Не случайность! Открыв глаза, он смотрел на Альбедо. Их взгляды встретились в прямом контакте. Всё те же слегка растрёпанные волосы и помятая рубашка. Скарамучча смотрел в голубые глаза напротив — ошарашенные и пристыженные. Кажется, словно очередной сон, и вот-вот всё исчезнет. — Скара… ты жалеешь? — вопрос, разорвавший вязкую тишину в комнате. Тихий и слегка дрогнувший голос стих. Голова опустилась, и светлые волосы полностью скрыли лицо, он ждал ответа. Но знал, что будет положительным, всегда знал, что Скара им пользовался. А он продолжал бегать, как глупый щенок. Первая любовь — как очередная волна насмешек одноклассников. Такая же горькая и болезненная. — Нет. Я не жалею. — чёткий ответ, вырвавшийся из уст больного, прервал комок сомнений в голове школьника. Что? Ему послышалось? Это очередная шутка? Он не понял, что я спросил? Эти вопросы чётко застряли в голове, словно кто-то взял и прибил их гвоздями к черепной коробке. Голова вновь поднялась. Скарамучча, что-то тихо мыча и бурча себе под нос, повернулся всем телом к собеседнику. Нога всё ещё болела. — Альбедо, я… Их прервала открывающаяся дверь, громкий скрип и жалобный голос медбрата. — Когда же наконец починят эту дверь… Хоть самостоятельно смазывай их маслом… ей-богу… — очки сползали на кончик носа, сам медик осмотрел комнату. Его смутило, что ученик сидит весь красный, возможно, с температурой, так ещё и на полу. — Альбедо Голд? Что ты тут делаешь? Да и на полу? — с полным недопониманием в голосе спрашивал Бай Чжу. Школьник 3-е класса старшей школы вскочил с койки. Да, нога не прекращала болеть, но он не мог себе позволить оставаться здесь ни минутой дольше. Не перед другими. Хромая на правую ногу, темноволосый сбежал из медкабинета, ощущая весь жар смущения на своём лице.

***

Скара не вернулся в кабинет, в его голове появилось явное желание избежать всех и просто разобраться, что это было. Зайдя в туалет, юноша открыл кран и подставил свои ладони под холодную струю воды. Прохлада помогла слегка остудиться. Набрав побольше воды, он вылил её на себя. Волосы почти полностью промокли, пару крупных капель попало на белую рубашку — сейчас на это плевать, главное прочистить голову. Глаза направлены на своё отражение в грязном зеркале школьного туалета. Смущённый румянец ещё просматривался на щеках юнца, длинные волосы чуть ниже плеч и неправильно завязанный галстук. Как и всегда. Сейчас Скара очень рад тому, что он не был похож на того себя из воспоминаний… «Воспоминаний…» Те кадры, что он видел, чувствовались настолько реальными, что невозможно назвать их просто «галюнами» — это могли быть воспоминания. И снова это чувство, словно выпил кислоты, и она просится наружу. В этот раз школьник сдержал волну рвоты — это была неправда, ему же на вид лет 17, правильно? Так как он мог быть тем слабым чудаком, водящимся с этим уродом?.. Эти мысли и вопросы кружились в головушке школьника. Взгляд опустился ниже, и он заметил, что руки дрожали. Вот опять он один на один со своими галлюцинациями и мыслями. Обнимая себя, Скарамучча свалился от безысходности на половую плитку. Среди комка вопросов проскочил кадр — в этом туалете он сам когда-то прятал пачку сигарет. Судорожными руками принялся ползать по не самому чистому полу туалета, исследовав каждый толчок, каждую щёлочку кабинок. В крайней кабинке он нашёл плитку, которую можно вытащить из стены — за ней была та самая спасительная пачка сигарет, но… она пустая. Резкий прилив гнева полностью поглотил его. Встав на ноги, Скарамучча со всей злости ударил рукой о плитку, и она раскололась, осколки разлетелись, часть плитки с грохотом свалилась на землю. Тяжёлое дыхание медленно пришло в норму, капли крови стекали по напряжённой руке вниз. Оказалось, Скара раскрыл ещё один тайник с сигаретами. Прильнув сразу к пачке, разорвав упаковку, на окровавленную руку свалилась сигарета. Не важно. Сейчас и этого хватит. Выбросив то, что осталось от картонной упаковки, он взял сигарету в зубы, поднося зажигалку — руки всё ещё дрожали. Разбитая рука сжимала зажигалку, которая и вовсе не хотела работать. Продолжая судорожно прожимать кнопку на проклятой зажигалке… секунда, две… получилось, сигарета горит. Юноша доковылял до пустой стены и спустился по ней на пол. Нога болела так, словно её и правда подстрелили. Вдыхая дым в лёгкие, медленно дрожь по телу прошла. Ощущение лёгкой эйфории приводило в чувство юношу, сейчас лучше. Сейчас он не провалится в яму унижений. Он контролирует себя и то, что чувствует. Он смотрел на окровавленную руку таким пустым взглядом, словно он не здесь, словно это не его рука. Очередной вдох дыма в лёгкие — и ощущение реальности полностью вернулось в его тело. Он в школе, а то, что он видел, было последствием ломки от сигарет. Вроде как парнишка пообещал себе бросить на прошлой неделе — и вот к чему это привело. К разбитому тайнику в сломанном туалете. К разбитой руке и к галлюцинациям, что мешают жить… кажется, ему не суждено бросить курить.