«Корона из терновника и костей»

Тьма в подземельях Мортхейма не была отсутствием света. Она была хищником. Валериан падал долго. Корни замка рвали его одежду, впивались в плечи, пытаясь выпить его сущность, прежде чем он коснется дна. Замок шептал ему голосами всех тех, кто сгнил здесь до него: «Отдай её... Стань частью камня... У нас уютно...» — У вас воняет плесенью, — прохрипел Валериан, ударяясь о гранитный пол в самом низу, где замок переставал быть архитектурой и становился анатомией. Он поднялся, отплевываясь кровью. Здесь, в Сердце, стены пульсировали багровым ритмом. Магические жилы, толщиной с корабельные канаты, качали страх из верхних залов вниз, в это чрево. Валериан отбросил обломок трости. Его руки начали дымиться фиолетовым пламенем Бездны. — Правила кончились, — сказал он, и его голос размножился, отражаясь от черепов, вмурованных в свод. — Вы хотели чудовище? Вы его получили. В это же мгновение наверху Лилит не видела падения Валериана. Её сознание вышвырнули в «Изнанку». Она стояла в центре огромного сплетения черных жил. Перед ней возвышался Трон — не тот золотой стул в зале, а его истинный облик: колосс из переплетенных тел и застывших криков. — Ты пришла, — раздался гул, от которого у Лилит заложило уши. Это был голос Империи — хор двенадцати мертвецов. — Ты заставил меня прийти, — ответила она, чувствуя, как корни обвивают её щиколотки, прорастая сквозь плоть. — Я защищал тебя триста лет, Лилит. Я убивал их, чтобы ты жила. Каждый жених был лишь батарейкой, порцией свежей маны для твоего бессмертия. Ты знала это. Ты чувствовала вкус их душ в каждом утреннем бокале вина. Перед ней начали проявляться тени. Двенадцать мужчин. Красивые, бледные, пустые. Они смотрели на неё без ненависти — только с бесконечной, изматывающей усталостью. — Отдай мне Блэквуда, — потребовал Трон. — В его Бездне достаточно энергии, чтобы мы правили вечно. Ты снова станешь молодой. Ты забудешь боль. Лилит посмотрела на свои руки. Они начали покрываться тонким слоем камня. Замок забирал её, превращая в часть декорации. — Ты не защищал меня, — прошептала она. — Ты хранил меня в холодильнике, как кусок мяса, который боишься потерять. Валериан шел вверх. Он не пользовался лестницами — он пробивал себе путь сквозь пространство. Каждое его движение оставляло в реальности рваные раны, из которых хлестало Ничто. Стража, посланная Седриком, просто переставала существовать, когда он проходил мимо. Он не убивал их — он стирал саму вероятность их рождения. — Где она?! — рычал он, и стены замка трескались от его голоса. Замок пытался сжать коридор, раздавить его в тисках, но Валериан просто хватал камни голыми руками, и те рассыпались в пыль. Он перестал быть человеком. Теперь это был сгусток чистой энтропии в разорванном сюртуке. — Я разрываю клятву! — крикнула Лилит в самое лицо Трона. — Слышишь?! — Ты умрешь через минуту после этого! — взревел Трон. — Ты — это я! Твои кости — мой фундамент! — Тогда пусть всё рухнет. Лилит вонзила пальцы в пульсирующую жилу у своих ног. Она не пыталась забрать силу — она начала вливать в замок свою собственную смерть. Весь тот холод, все то одиночество, которое она копила веками. Это была инъекция чистого человеческого отчаяния в магический реактор. Сердце замка захлебнулось. Багровое свечение сменилось мертвенно-серым. В этот момент реальность задрожала и лопнула. В центр «Изнанки» ворвался Валериан. Он выглядел как оживший кошмар: глаза — два провала в космос, одежда горит фиолетовым, за спиной — крылья из абсолютной тьмы. — Простите за опоздание, — его голос звучал как хруст костей. — Тут была небольшая пробка в районе подземелий. Он увидел Лилит, обмотанную корнями, и его ярость стала осязаемой. Пространство вокруг него начало сворачиваться в спираль. — Уйди от неё, — сказал он Трону. — Или я выпью это место до самого ада. — Ты не сможешь! — взвизгнул Трон голосом Седрика. — Мы — Вечность! — Нет, — Валериан шагнул вперед и коснулся Сердца замка рукой. — Вы — просто еда. Он сжал кулак. Пустота внутри него распахнулась, как голодная пасть. То, что строилось веками, что питалось кровью королей, начало всасываться в него. Валериан не разрушал замок — он его аннигилировал. Трон кричал. Двенадцать теней женихов вспыхнули и рассыпались белым пеплом, их лица напоследок выразили блаженное облегчение. Лилит упала, когда корни превратились в труху. Валериан поймал её, мгновенно принимая человеческий облик. Тьма отступила, оставив его бледным и дрожащим. — Ты... ты жива? — он прижал её к себе, игнорируя то, что вокруг них рушится Тронный зал. Лилит открыла глаза. Она чувствовала, как магия уходит. Её кожа больше не светилась, руны на запястьях погасли. Она впервые почувствовала, как её сердце бьется само по себе — тяжело, медленно, смертно. — Кажется, да, — прошептала она, касаясь его щеки. — И мне чертовски холодно. Над ними рушился потолок. Зеркала лопались, выплевывая осколки прошлого. Где-то вдали Гораций орал на слуг, пытаясь спасти библиотеку. Мортхейм больше не был богом. Он снова стал просто грудой старого камня. Валериан поднял её на руки. — Пойдем, Императрица. У нас там недоеденное суфле и целая жизнь, чтобы придумать, что делать с этой руиной. — Я больше не Императрица, Валериан. — Тем лучше, — он улыбнулся своей прежней, наглой улыбкой. — Значит, мне не придется кланяться перед завтраком. Они вышли из облака пыли в рассвет, который впервые за тысячу лет не был красным. Он был золотым.