Красивый

Толпа сетующих студентов на быстро пролетевшее лето наводила смертную тоску. Снующие коридорами старшекурсники, которых без шанса на спасение заставили курировать молодняк, тошнотворно-притворные голоски девчонок-чирлидерш, завлекающих в свои ряды свежую кровь, накрахмаленные стипендиаты, которые уже подпирают двери аудитории, ожидая первой в этом учебном году лекции. Всё это казалось жутко скучным, приевшимся, серым и однообразным. Из года в год одно и то же, одни и те же. Ким Тэхён, 24 года, пятикурсник Бостонского университета, корпоративное и финансовое право, расширенная программа. И он с нетерпением ждёт получения заветного диплома, ибо изрядно заебался. Так сильно он желал когда-то только водительские права. Учёба и получение образования были единственными неоспоримыми условиями для всеми любимого младшего сына. На все остальные составляющие его жизни внимание особо не обращалось. Спорить с подобным Тэхён даже не собирался: он жил свою лучшую жизнь, наслаждался молодостью и был действительно благодарным ребёнком — немного несерьёзным и чудным, но в этом и было его главное очарование. Он держал планку в учёбе, как и обещал, входил в основной состав университетской сборной по футболу и регулярно посещал спортивный зал. Пожалуй, на этом Тэхён решил остановиться ещё на третьем курсе. Подобной деятельности вполне хватало, чтобы быть хорошим студентом, послушным сыном и чертовски привлекательным парнем. О, поверьте, Ким всё прекрасно о себе знает и беспардонно этим пользуется. Его мать вышла замуж за американца, когда маленькому Тэ было чуть больше трёх лет. Джош Холл тогда был молодым предпринимателем в сфере автомобильного бизнеса. На открытии автосалона в Сеуле он и познакомился с его мамой — Ким Ёнми. Она в те годы работала в агентстве по организации мероприятий, занималась декором и оформлением. Джош сразу выделил в толпе хрупкую, миловидную, но слишком уставшую и отчуждённую девушку — зацепила с первого взгляда. Так и завертелось. Холл не отступал, наглядно показал всю серьёзность своих намерений, Тэхёна считал исключительно родным ребёнком, Ёнми называл любовью всей жизни и сделал всё, чтобы их семья ни в чём не нуждалась. Родного отца Тэ никогда не знал и, честно говоря, никогда не стремился узнать о нём что-либо в принципе. У Джоша был старший сын Брэндон от первого брака. Он старше Тэхёна на семь лет — и это его самый лучший и любимый старший брат на свете. Он давно живёт со своей женой отдельно и активно развивает новый филиал отца в Брайтоне. Брэндон, в свою очередь, обожал всем сердцем своего мелкого братца и был главной его поддержкой. Мама продолжила заниматься организацией мероприятий, но уже на правах хозяйки небольшого агентства. Ну понимаете, да? Родители перманентно заняты, преемником и партнёром в делах стал брат, потому что всё, что понимает Тэхён в машинах, — это то, что мерс у него чёрный. А это значит, что у него развязаны руки и полная свобода действий. Вот и живёт себе да радуется. Только вот в последнее время радость мало что приносит ему в жизни. Казалось бы, не бери грех на душу, с хера ли жаловаться? Только вот глядя на всех таких идеальных людей вокруг, хочется хорошенько побиться головой о стену, потому что был, как считал сам Тэхён, у него один изъян, странность, недостаток — как хотите, так и называйте. Он никогда не любил, даже не влюблялся, но очень хотел бы. Этот факт стал настолько навязчивым у него в голове, что он начинал ненавидеть эти разговоры о «долго и счастливо». Видимо, не умеет он, не способен. Не почувствовал в 15, когда друзья сбегали на свидания и делились подробностями первых поцелуев. Не случилось и в 19, когда с поцелуями вопрос решили, пора бы и прелести половой жизни познать. Познал — и ничего. Не екнуло и к 24-м. За все эти годы у него было всего-то две девушки, с которыми Тэхён был в уважительных, довольно длительных отношениях. Ким вёл себя как положено хорошему бойфренду: в универ возил, внимание уделял, подарки и цветы регулярно дарил. Потому что так нужно, так воспитали. Но никогда — потому что действительно хотел. И всех всё устраивало. Им — популярный красавчик универа, ему — спокойствие и отсутствие лишних неудобных вопросов. Ни о каких чувствах речи не было: приятное времяпрепровождение и взаимная выгода обеих сторон. Даже отношения Тэхён рассматривал с юридической точки зрения. С каждым разом он убеждался, что это и есть идеальная составляющая, а вся эта любовная чушь — полнейшее преувеличение. Ну или, как говорил его друг Хосок, — наёбка для уёбка. Ким с ним согласен. — Чё с лицом, чувак? Неужели Италия настолько не впечатлила? Где улыбка и подробный отчёт о горячих ночах на Капри? — запыханный, но чертовски энергичный Хосок плюхнулся на соседнее место в аудитории и игриво приподнял брови, мол «слушаю весьма внимательно». — На лице заводские настройки, и да, ты слишком преувеличиваешь моё двухнедельное пребывание на острове. Я территорию виллы покидал от силы раза три. Говорил же матушке, что не хочу никуда ехать, но спорить возможности не было. Если я когда-нибудь и проиграю дело в суде, то только вот этой милой леди, — Тэхён устало расправил плечи и прикрыл на пару секунд глаза, расслабляясь. Уже через несколько минут должна была начаться лекция. — Ой, да брось, с каждым днём всё больше и больше киснешь. Как можно не хотеть затусить на Капри, бро? Ты в себе? Я, конечно, был с отцом в Монте-Карло больше по работе, но всё равно успел повеселиться. Кстати, напомни мне, расскажу тебе про милашку Грейс из Нью-Джерси, — Чон подмигнул и поспешил поприветствовать вместе со всеми вошедшего в аудиторию преподавателя. Да, Хосоку тут повезло меньше: он был тем самым старшим братом, который уже начал вникать в дела отца, но он не жаловался. Наследство в виде агентства по продаже недвижимости и несколько отелей его вполне устраивало. Тэхён лениво рассматривал опоздавших студентов и вполуха слушал недовольный голос профессора, но из созерцания этой обыденности его выбил один факт. Новое лицо возле преподавателя. — Прошу минуту внимания. Это Чон Чонгук, с этого семестра ваш одногруппник и товарищ. Надеюсь на вашу осознанность и помощь. Проходите и занимайте свободное место, Чонгук, я давно должен был начать лекцию. Парень поблагодарил и, не глядя ни на кого, сел прямо перед Тэхёном. — Смотри, Тэ, крепкий малый, со спортом явно дружит. Нужно срочно знакомить его с тренером, он мне все уши просвистел по поводу новеньких. Этот Чонгук вписался бы в футбольную команду или к регбистам, надо разузнать, — Хосок вертелся на месте от нетерпения. Для него заводить новые знакомства проще простого, социальная батарейка Хо, кажется, всегда была на максимуме. А вот Тэхёна немного пришибло странным и довольно пугающим осознанием, потому что первое, что промелькнуло у него в голове: Чонгук красивый. Вот просто по факту. И он не мог уложить в своей голове то, что воспринял Чона не просто как приятного, симпатичного человека. Он смотрел на него как на красивого и довольно притягательного парня. Цепкий взгляд практически чёрных глаз, острые скулы, слегка пухловатые губы с аккуратным пирсингом на нижней. Чонгук показался Тэ отстранённым. От него прямо веяло странным холодом, будто подойдёшь ближе — и сам коркой льда покроешься. Ещё никогда у Кима не было такой неоднозначной реакции на человека. Ещё никогда Тэхён не чувствовал столько эмоций и их оттенков — странных, непонятных, противоречивых. Так много и так ярко он ещё за раз не испытывал. А ещё, блять, он никогда так много не думал о человеке, которого увидел буквально впервые в жизни. В студенческой столовой Тэхён вёл себя необычно. То зависал и дёргался, когда Хосок бил его по лбу за то, что не слушает, то ёрзал на стуле и кого-то высматривал. — Бро, ты может притормозишь? Чего ты взъерошенный такой? — Хосок, — Тэхён резко перевёл взгляд на друга и приготовился считывать информацию. — Вот скажи мне, я красивый? — Ким, скажи честно, ты начал что-то употреблять? — Хо, ну я серьёзно. Ты считаешь меня красивым? — Так и я серьёзно, чувак, я ебу как отвечать на такие вопросы. Ну не урод, причёска годная, ну и в целом норм, наверное. Что ты доебался-то? — Ну вот и я на тебя смотрю — и ничего, понимаешь? Ну ты вот норм мужик, с юморком, общительный до усрачки, за шмот шаришь. А на новенького я сегодня посмотрел и ахуел от жизни, потому что первое, что пришло мне в голову, — это то, что он КРАСИВЫЙ. Красивый, Хо. Почему я рассматриваю какого-то ебаного Чон Чонгука и думаю о нём весь день? — Ну ещё не ебаный, но можем обсудить. Тэхён аж подпрыгнул от неожиданности, когда из-за спины подошёл Чон мать его Чонгук и, поставив разнос с едой на их стол, вальяжно умостил свой прелестный зад на соседний с Хосоком стул. Неловко просто пиздец как. И, простите, что? Прелестный зад? Нет, Тэхён, нихуя, приди-ка в себя, потому что ты ебанулся на голову. — Ооо, новенький! Чон Хосок, светлое будущее нации и просто потрясающий парень, рад знакомству, — Чонгук довольно ухмыльнулся, пожимая руку собеседника. Тэхён же, глядя на эту наглую полуулыбку, понял, что смутился. Смутился, блять! Этот парень странно на него влияет. Его грубый и отчуждённый образ пугает, только Киму почему-то не страшно. Ему пиздец как интересно, что за хуйня с ним творится в присутствии Чона. — А ты скромный парень, однако. Чон Чонгук, из Лоуренса. Насчёт регби, ты кстати был прав, я бы переговорил по поводу места в команде с тренером. — О, так ты слышал наш разговор? — Хосок удивлённо приподнял брови, но всё так же искренне улыбался. — Ну да, я сразу заметил, что ты большой парень, и видишь, не ошибся. Значит, регби? — Так точно, детектив. Регби, зал, бокс, всего понемногу. Чонгук не спеша ел, чувствовал себя абсолютно спокойно и изредка кидал нечитаемый взгляд на третьего человека за столом, который уже минут десять рассматривает брокколи в своей тарелке и не поднимает взгляд. — Так это же потрясно, чувак, есть общие интересы. Сможем в зал все вместе гонять — и веселее, и подстрахуем друг друга в случае чего. — Хорошая идея, обязательно реализуем. — Извините, Чонгук-ши, а у вас привычка подслушивать чужие разговоры? — У Тэхёна краска с лица сползла, руки дрожали. Он либо заболел, либо тронулся мозгами, но такой хуйни с ним ещё не случалось. Он не мог смотреть на Чонгука, а в глаза тем более. Даже мурашки по телу бегали от напряжения, природа которого Киму так и не ясна. — О, Тэхён-ши, верно? — Да. — Не беспокойтесь, это скорее случайность, но мне очень приятно знать, что такой очаровательный молодой человек считает меня красивым парнем. Тэхён почти застонал от отчаяния. Он и это услышал. Что о нём теперь подумает Чон? Хотя его вполне прямые слова и шутки (о том, что можно обсудить, ага) дают шанс, что ему не прилетит по ебалу за нездоровый интерес к другому мужику. — Хосок, осталось ещё минут десять до следующей пары. Подскажи мне, в каком кабинете тренер Уилл? — Третий этаж, кабинет 307. Только обязательно скажи, что это я тебя пригласил, плюсик в карму от тренера лишним не будет. — Непременно. Тогда схожу познакомлюсь. Увидимся. Чонгук хитро улыбнулся и встал из-за стола. Перед тем как уйти, он бросил взгляд на притихшего Тэхёна. Глаз тот так и не поднял, но его щёки приобрели еле заметный румянец. Юркий розовый язычок то и дело смачивал пересохшие губы. Такой милый, когда смущается и нервничает. Из-за него, Чонгука, нервничает. А это уже интересно. — Увидимся, чувак. — Хосок, что ты к нему привязался, в зал позвал, мы знакомы с ним полдня, — Тэхён забавно нахохлился и надул губы. Словил себя на мысли, что как только думает об этом парне, у него желудок спазмом скручивает и мозги перестают функционировать. Дал себе не мысленную, а вполне реальную, физическую пощёчину и, пытаясь отвлечься, принялся агрессивно пережёвывать брокколи. Хосок, ахуевший от спектра эмоций друга, даже рот от удивления приоткрыл. — Тэхён, слушай, а что происходит? Почему тебя так распиздовало? Что не так? Нормальный парень вроде, поможем адаптироваться, чем тебе он в зале помешает? — Всем, блять, помешает. Он странный, я не могу его понять. — Чем всем, Тэ? Ты даже не пытался понять, сидишь будто рот зашили и тарелку гипнотизируешь. — Он красивый, ясно? — Что? Кто? Стоп, Тэ, а когда ты говорил… а он тебе в ответ «очаровательный молодой человек»… Так а вы… Ким Тэхён, тебе что, понравился Чонгук? Ну типа как парень? — Хосок сначала сказал, а потом даже сам удивился, что именно он сказал. — Я не знаю, Хо, но меня это нервирует. Такой хуйни раньше никогда не происходило, но я смотрю на него — и мне неловко. Я теряюсь просто от его присутствия, и мне это пиздец как не нравится. — Бро, кажется, тут совсем наоборот. Похоже, именно нравится, если ты перед ним краснеешь. Ким Тэхён краснеет — кому рассказать, подумают, что я долбоёб, — и громко так, со вкусом заржал. Не подъебал, не послал и даже не шокировался, а сидел и ржал. — Ты и так долбоёб, ну и что тебя развеселило? — Тэхён сложил руки на груди, нахмурившись. Сейчас у них пиздец какой необычный разговор. — Меня веселит то, что тебе походу понравился Чонгук. Как парень понравился, Тэ. А говорил, что не умеешь влюбляться. Просто ты… не там искал, — и взорвался новой порцией смеха. Тэхён ни в коем случае не обижается. Он сейчас в полном ахуе, потому что друг походу… прав. Чонгук такой красивый, что хочется прикоснуться, почувствовать его кожу, увидеть, как меняются эмоции на чужом лице, зарыться пальцами в иссине-чёрные волосы и просто… что? Просто что, Тэхён? Нет, нет, нет. Этого просто не может быть. — Как-то странно ты реагируешь, Хо. Тебя вот только это смущает? Что я не там искал? — Ну а как мне надо реагировать? Успокойся. Если ты про то, что он тоже парень и прочая хуйня, то какая мне разница? Человек сам выбирает, кого любить и кого хотеть, и пошли нахуй все, кто думает иначе. — Бро, это стремно. Я так ахуел, что прийти в себя не могу. Я понятия не имею, что мне с этим всем делать, — Тэхён выглядел потерянно, будто нашли его слабое место и решили ещё и тут заставить помучиться. Он даже не смотрел никогда на парней в таком ключе, не говоря уже про то, чтобы осознать, что ему понравился человек его же пола. Жизнь подъебала его по-крупному. — Не психовать для начала и успокоиться. Что в этом такого? Ты по этому задрачивал меня вопросами про свою красоту? Так в этом и разница, понимаешь? Мы с тобой друзья, братья, соулмейты, у нас другое общение, мы не рассматриваем друг друга как партнёра. А вот Чонгук, кажется, произвёл на тебя совершенно другого рода впечатление. Так что не парься, придурок. Не пускай в свою голову стереотипную хуйню, ты живёшь в свободной стране. — Если ты сейчас заржёшь, я тебе въебу. У меня тут как бы проблема и кризис. — Разве что ориентации, — Хосок больше не мог сдерживаться, так что с поражением и диким ржачем принял на себя удар в виде куска варёной моркови у себя на щеке. — Хуёвый ты друг, Хо. — Самый лучший, и ты это знаешь. Этот красавчик шарахался от Чонгука уже больше недели. Чона это и веселило, и злило в равной степени. Потому что очаровательный до невозможности. Расслабленный, улыбчивый, такой яркий и, чего уж там, красивый до мурашек — но только когда Чонгука нет рядом. Таким он может только украдкой его наблюдать. При нём же Тэхён тихий, почти не улыбается и не разговаривает, только взгляды кидает долгие. И в этих взглядах столько всего: от растерянности до злости, от смущения и странного щемящего восхищения. Тэхён ему сразу запомнился. Ещё в первый день учёбы, как только он зашёл в аудиторию с профессором, взгляд зацепился за двух громко смеющихся парней. Первое, что удивило, — они тоже были азиатской внешности, а второе — что ленивая улыбка симпатичного брюнета казалась манкой и соблазнительной. Очень яркая внешность, такие сразу остаются в памяти. Но злился Чон, потому что не понимал: почему со всеми Ким секси-милашка, а его за пустое место считает, но при этом смотрит так выжидающе, будто что-то пытается для себя понять. Хосок как-то в разговоре упоминал бывших девушек Тэхёна, а значит, тому нравятся исключительно девчонки. Получается, Чонгук попал в немилость Ким Тэхёну просто без причины. Так бывает — человек не нравится просто так. Это уже не злило, это расстраивало, потому что Чону была до одури приятна его компания, слишком понравился, но, видимо, не судьба. Чонгук в принципе никогда ни на что не жаловался и ложных надежд не питал. Он вырос с отцом, которому до сына не было никакого дела. Мамы Чона не стало, когда ему не было и двух лет, он не помнит и не знает ничего о ней. Отец со своим другом и партнёром развивали строительный бизнес в Лоуренсе. Сына тот обеспечивал, образование оплачивал, относился снисходительно. А Чонгука в свою очередь всё устраивало. Юристом он быть не особо хотел, но и мыслей, чем ещё заняться в будущем, тоже не имел. А отец говорил, что толковые юристы нужны всегда, так и отучился четыре года. Но компания отца расширялась, он всё чаще пропадал в командировках. Чонгук учился в Андовере и к пятому курсу решил сменить программу. Отец против Бостона ничего не имел, как и не был против желания сына жить отдельно. У него самого вроде как намечались серьёзные отношения спустя многие годы, так что карту выдал, квартиру оплатил и в добрый путь отправил. Последние отношения Чонгука закончились около года назад, и этот разрыв он пережил не особо страдая. Не было там огромной любви, но и предательства он терпеть не стал. Всё банально до безобразия: милый и покладистый Кайл спустя два года отношений сказал, что решил принять предложение от друга его отца и уехать с ним в Нью-Йорк, так как не видит никакой перспективы в их с Чоном отношениях. А если решил принять предложение, значит, давно за спиной искал варианты получше. Где и замуж возьмут, и на обеспечение. Чонгук отпустил его, потому что соврал бы, если бы сказал, что любил Кайла и видел с ним будущее. Он за все два года так и не смог заставить себя жить с ним вместе, за что ему регулярно выносили мозги. Это были просто удобные отношения, но бывший захотел большего, а Чонгук не мог и не хотел ему этого дать. И вот сейчас в груди загорелся сладкий огонёк надежды. Давно он не чувствовал такого трепета перед человеком: приятное волнение, желание видеть чаще, узнать лучше. Угораздило же заинтересоваться человеком, который тебя на дух не переносит. Спрашивать Тэ прямо не хочется — они знакомы всего ничего, но и причин такого игнора он тоже не понимал. И если бы не гиперактивный Хосок, то он бы видел Кима только на парах. Хо зовёт то в кафе, то в кино, то в зале все вместе зависают, а где Чон старший — там и Тэхён, который так и продолжает держать дистанцию. Иногда им составляет компанию Мин Юнги, но он учится на другом факультете — криминальное право и этика, и времени у него свободного не бывает. Он друг Хосока, что никого не удивило: если бы тот мог, у него и эта, и две соседние планеты в друзьях числились. И все, абсолютно все нормально общались с Чоном. Только Тэхён никогда ничего не спрашивал, отвечал на вопросы кратко и по делу, а значит, и завязать нормальный разговор возможности не было. — Блять, Тэ, ну я же знаю, что у тебя есть запасные спортивки, дай по-братски. Чон уже в зале, даже Юнги сегодня решил потренить, а я с разорванными шортами на жопе далеко не уйду. И прекрати зубоскалить. — Хо, спортивки я тебе дам, но в следующий раз не ввязывайся в тупые споры. Как дебилы прыгали через полосу препятствий — теперь у одного вывих руки, а ты с порванным очком. — Мне, в отличие от тебя, порванное очко не грозит, а шорты, сука, жаль — новая коллекция. Улыбка с лица Кима пропала, взгляд стал задумчивым, даже плечи опустились. — Бро, прости, тупая шутка. Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но может хватит себя сжирать? Ну нравится тебе Чон, ну и заебись же. Поговори с ним хоть раз нормально, ты как рыба замороженная рядом с ним. Чел думает, что он и его компания тебе неприятны. — Почему он так думает? — Тэхён искренне удивился, потому что присутствие Чонгука волнует его до такой степени, что он двух слов связать нормально не может, еле сдерживается, чтобы лишний раз не посмотреть. — Ну я бы тоже так решил, если бы не знал правды, бро. Я когда зову его куда-то, он сразу говорит: мол, если Тэхён не против, то конечно. Его заботит твой комфорт, но он думает, что как раз этот твой комфорт и нарушает своим присутствием. — Но это же бред, Хо. Я даже не думал об этом. — Но он-то этого не знает. Ты ведёшь себя как последняя бич, как с тобой заговорить, если ты играешь роль неприступной крепости? — Ой, иди нахуй, по-братски. — Нет, нет, нахуй это вон — к Чонгуку. Да блять, больно, шучу я, шучу. Поехали уже, и так опоздали. — Какой же ты пиздабол, Хо. — Лучший в городе, бро. Поздние тренировки всегда по-особенному вайбовые. Народу в зале мало, остались только самые стойкие, очереди на тренажёры нет — прекрасный способ скинуть напряжение за день, потом проехаться по ночному городу, может, выпить с Хо где-то чая и завалиться домой вымотанным, но полностью расслабленным. Юнги уже третировал беговую дорожку, а Чонгук делал румынку, и блять — глаза сами останавливаются на рельефной спине, красивых округлых ягодицах и крепких ногах. Ким и сам не хилый, хорошо слаженный, подтянутый, но рядом с Чонгуком всё равно уступает. А увидеть бы того без верха, как бы красиво в движении бугрились мышцы, как слегка покрытое испариной тело пылало жаром, рассмотреть бы его тату на правой… интересно, только предплечье или целый рукав… — Бро, ты завис, салфетку дать? — Нахуя мне салфетки? Я даже ещё не вспотел. — Слюни вытереть, Тэ. Ты Чона чуть не сожрал взглядом, — Хо улыбнулся и пошёл поздороваться с друзьями. Смущение и неловкость снова сковали тело. Потому что и правда пялился. И так устал, если честно, вариться в этом один. Что ему стоит хотя бы попробовать. Он глубоко в душе давно смирился, что испытывает такую невыносимую тягу к парню. И это пугало поначалу, а сейчас он понимает, что перешёл на новый уровень. Чонгук его возбуждает. Его тело, голос, улыбка, весь он в целом. В паху сладко тянуло только от мыслей о том, что Чон мог бы его обнять, касаться, возможно, поцеловать… Интересно, поцелуй с парнем отличается как-то от поцелуя с девушкой? — Ким, чё ты стоишь как не родной? Иди подстрахуй дядюшку Юнги, давненько я не брал такой вес. — Я тоже рад тебя видеть, Юн. Привет, Чонгук. — Да, Тэ, привет… — Чонгук ахуел, он растерялся как пятиклассник, потому что впервые Тэхён к нему обратился сам. Шорты эти короткие напялил, майка без рукавов, горячий и одновременно такой хорошенький — ну точно секси-милашка. Чонгук даже улыбнулся своим мыслям. — То один пялится, то второй, поговорите уже об этом, ну как школьники, честное слово. Страхуй, Чон, ещё подход. — О чём ты, Хо? Я так, засмотрелся… — Ой, да знаю я, куда ты засмотрелся — на километровые ноги Тэхёна, не пизди мне тут. — Блять, я не думал, что такой очевидный, — Чонгук неловко рассмеялся. — Да вы оба очевидные, как и очевидно, что трава зелёная, а вы два придурка, которые не могут поговорить. — А Тэхён разве в этом заинтересован? Он меня явно недолюбливает, да и ты сам говорил, что он исключительно по девушкам. — Он пялился на твой зад и пускал слюни, чел. Тэ убьёт меня за этот разговор, но мне уже жаль на него смотреть. Но проблемка да, имеется. Парни ему до тебя не нравились, да и не влюблялся он никогда прежде — опять же, походу до тебя. Но он и сам это не до конца осознаёт. Так что думай, бро, потому что с Тэхёна толку ноль — он слишком загоняется. — Ты меня сейчас благословил? — Я тебя успокоил. И этого ненормального пытался, но там я бессилен. — Чонгук, вы с Хо закончили? Подойди, пожалуйста. Мягкий низкий голос Тэхёна словно током шибанул. Он зовёт Чона сам. Поговорить или подстраховать — неважно, он готов на что угодно уже заранее. — Нужна помощь, Тэ? — Нужна, Чонгук-ши. Постойте-ка пару минут со мной, мне нужна мотивация, — а взгляд такой невинный, будто не он игнорировал существование Чона целый блядский месяц. — Мотивация? И на что же я способен вас мотивировать, Тэхён-ши? — голос Чонгука будто понизился, стал глубже. Тэхён сам от себя не ожидал, что покроется миллионом мурашек от этой интонации. — На упорный труд, конечно же. Глядя на вас, Чонгук-ши, и ваши результаты, очень хочется… стараться. — Как замечательно, Тэхён-ши. А старательные мальчики обязательно должны получить похвалу. У Тэхёна даже дыхание спёрло. Его щёки запылали алым, а волна жара охватила внутренности. Хоть бы не встал — такого позора Ким не переживёт. — Тогда я буду очень стараться, Чонгук-ши. Вы бы знали, чего стоило Тэхёну произнести эти слова ровным, спокойным тоном. Даже улыбнуться получилось. — Тэ, ты же понимаешь, что мой флирт абсолютно точно не дружеский. Останови меня, чтобы я не делал ложные выводы. — А я к тебе в друзья и не набиваюсь, Чонгук, так что продолжай. Да он в раю. Чон в раю и отказывается покидать это помещение. Тэхён с ним открыто флиртует, улыбается так сладко, буквально даёт зелёный свет. Он был готов к чему угодно, только не к этому. — Ай блять, Хо, ну глаза тебе нахуя? — Так а хуле ты подкрадываешься сзади? Я не ожидал. Блять, ещё и протеин проебал. — Не проебал, а решил вывернуть его на меня. Малинка, чел? Серьёзно? Я весь в липкой противной хуйне и воняю малиной, у меня нет сменки. — Бро, я вообще в штанах Тэ, не спрашивай. — Ну значит собирай свои манатки и вези меня домой в качестве компенсации, а завтра после пар сгоняем в бассейн. — Юнги, так я же без тачки, меня Ким привёз, — Хосок неловко потёр затылок. Всё против него сегодня, весь парад планет ретроградный, походу. — Какой ты проблемный человек, Хо. Поехали, такси будет через десять минут. — Мужики, куда вы летите? Дайте 15 минут, я вас завезу по домам, — Тэхён действительно не понимал проблемы. — Да забей, Тэ, вон Чонгука подкинь, а мы поехали, пока этот бедовый ещё что-то не порвал или не разлил. — Я сейчас порву тебе рот, Мин, ну как будто я специально блять косячу. — Нихуя себе заявление, ну поехали обсудим. — Что? Так я же… Ой блять, поехали. — Боже, что это сейчас было? — Чонгук, не прекращая смеяться, проводил взглядом двоих оболтусов, которые не прекращали пререкаться. — Дружба у них такая, своеобразная, — Тэхён в очередной раз залип на яркую улыбку. Так непривычно смотреть на Чонгука, не скрывая своего интереса. — Тебе не обязательно меня подвозить, Тэ, не беспокойся. — Не хочешь прокатиться со мной, Чон? Или есть планы поинтереснее на вечер? Да, тупо и в лоб, но Тэхёну нужно знать сразу: свободен ли он, заинтересован ли в нём и как именно — как другом, или парнем, или хуй пойми как ещё. Тэ впервые в такой ситуации, и страшно, и странно, и хочется большего, а чего именно — не ясно. Помогите пожалуйста. — Ты слишком громко думаешь, Тэ, — Чонгук ласково улыбнулся, чем и вернул Тэхёна на орбиту. — Отвечая на твой вопрос — нет, никаких планов нет. Дома никто не ждёт, давно не в отношениях. Если тебе это интересно, конечно. — Интересно! — Тэхён среагировал слишком бурно, особенно на информацию о том, что Чон свободен. Спалился как дурак. Ну и пусть — у него тут кризис. Если флиртует в ответ, значит, Ким ему тоже нравится. Правильно? Ну, наверное. — Ну то есть, я имел в виду… — Неловко пиздец как. — Тэ, прости, что вот так в лоб, но не хочу ходить ещё месяц вокруг тебя и ждать снисхождения. Не знаю, что случилось с тобой сегодня, но я этому очень рад. Ты мне нравишься, Тэхён. Очень нравишься. У меня пальцы зудят — как хочу тебя обнять и потискать, узнать получше, хочу попробовать серьёзно с тобой. — Что случилось? Хосок со мной случился. Сказал, чтобы я с тобой поговорил. Ну это если кратко. Тэхёну никогда так откровенно и открыто не признавались в симпатии. Оказывается, это жутко приятно, а ещё смущает невозможно. Господи, эти все эмоции такие новые и яркие. Щёки горят, но это щемящее чувство внутри слишком волнует. Это и есть те самые бабочки? — Ты мне тоже нравишься, Чонгук. Я в принципе впервые испытываю что-то подобное. Это пугает, буду честным, но мне бы хотелось стать ближе, понять, как это — когда человек настолько тебе не безразличен. Поможешь мне, Чон? Он даже попытался изобразить игривую улыбку, но глаза выдавали волнение и нерешительность. — Конечно помогу. Это всё ещё в моих интересах. Нне позволю кому-то забрать мою секси-милашку. Я месяц был в тотальном игноре — я заслужил тебя. — Прекрати сейчас же говорить такие вещи, Чонгук, это жуть как смущает. И серьёзно? Секси-милашка? Тэ воровато оглянулся, но в зале практически не осталось посетителей. Не хотелось бы выносить личные разговоры на публику. Это не укрылось и от Чона. — Да потому что красивый и слишком сладкий. Не могу слов подобрать, но очень хочу показать, как сильно ты волнуешь моё сердечко. — Всё, Чон, я тебя не слушаю. У тебя пять минут, иначе уеду без тебя. Чонгук мечтательно проводил взглядом ладную фигуру и в который раз понял, насколько Тэ милый, когда смущается. — Какой ещё секси-милашка? Ты мне нравишься, но я боюсь. А чего именно боюсь — и сам хуй пойми. Как сложно-то, господи. Взял и все карты перед Чоном раскрыл. А если это всё полная чепуха? А вдруг Чонгук просто решил развлечься, а тут Тэхён — весь такой с пылу с жару, с ноги открывший для себя дверь на радугу? А может, и никакая это не влюблённость. Но тогда что за хуйня творится с Тэ последний месяц. — У тебя сейчас такое выражение лица, будто ты решаешь, как и куда спрятать труп, — Чонгук подошёл внезапно и выдернул Кима с вереницы собственных мыслей. — А ты не торопился. Садись давай, адрес вбей в навигатор. От Чонгука не укрылась резкая смена настроения. Что произошло в этой прекрасной голове за десять минут, что его не было? — Тэ, что случилось? Ты был веселее. — Ну я же не турецкий аниматор, чтобы тебя развлекать. Знаешь, Чон, забудь о нашем разговоре. Это всё какой-то бред в моей голове. Давай просто сделаем вид, что ничего не случилось, окей? — Не окей, Тэхён. Совсем нет. Я открыто тебе обозначил, что ты мне нравишься, предлагаю себя в качестве парня, партнёра, кем хочешь — тем и буду. И ты ответил мне, что это взаимно. Что я успел сделать или сказать не так? — Не в тебе дело, Чонгук. Для меня это впервые, понимаешь? Я не знаю ничего о любви, а о любви между парнями тем более. И, если честно, не уверен, хочу ли всего этого. Под конец пламенной речи голос Тэхёна совсем стих. Не хочется говорить всего этого, но и в омут с головой нырять в отношения с парнем — страшно. По-человечески просто страшно. — Встречаться с тобой хочу. Обниматься, успокаивать и поддерживать, хочу иметь право быть рядом. Посмотри на меня, Тэ, ну же. — Я ничего не знаю и не умею. Я не понимаю, как себя нужно вести. Я ощущаю себя в ловушке, в которую сам себя и загоняю. — Ну как ничего не умеешь? Обниматься умеешь? Обними меня, Тэ, давай. Хочу наконец-то тебя потискать, секси-милашка. — Ты сейчас пойдёшь пешком, Чон, перестань меня так называть. Тэхён делал вид, что недоволен, но на самом деле пытался скрыть смущение. Он чувствует себя рядом с Чонгуком каким-то крошечным — это интересно, потому что тоже впервые. Он аккуратно зарылся своими невозможно длинными пальцами в волосы Чона, как когда-то и хотел, и обвил руками шею, прижимаясь ближе. Так тепло и уютно, так спокойно. — Такой очаровательный, — нежный шёпот на ухо и такие открытые комплименты вгоняли в краску. Щёки жгло, а руки слегка подрагивали, когда он ощутил на спине тёплые ладони. Чонгук аккуратно обнимал в ответ, прижимая ближе к себе. Он будто прятал в своих объятиях, оберегал. Боже, а ещё как же вкусно от него пахнет — с ума сойти. — Ты вкусно пахнешь, — промурлыкал смущённо Тэ куда-то в шею, упрямо пряча взгляд. — Я весь вкусный, — провёл кончиком носа по щеке, оставляя невесомые касания губами. Ещё не поцелуй, но где-то близко. — Как пошло, Чон. Тэхёну жарко. Сердце готово вспороть кожу и вырваться наружу. Состояние между эйфорией и инфарктом. — Я уверен, чмок в щёчку, что ты и сам очень сладкий, чмок в носик. Я могу убедиться в своих догадках? Нежное прикосновение губами к уголку губ. Просит разрешения, не торопит. — Можешь. Чонгук коснулся его губ совсем невесомо, пробуя, давая возможность почувствовать. Он со всей нежностью сминал эти сладкие — действительно сладкие — влажные губы, направлял, наслаждался. Тэхён сам от себя не ожидал, когда сильнее вцепился в волосы Чонгука и отвечал на поцелуй так отзывчиво и ласково. Он терялся в вихре эмоций и ощущений. Этот поцелуй ни на что не похож. Запах Чонгука, вкус, касания, наглый язык, что лижет припухшие губы — всё это жаром растекается по венам. Он котёнком ластится ближе, чтобы потеряться в этих руках. Лёгкие жгло от недостатка воздуха. Чонгук чуть прикусил его нижнюю губу, и Тэхён тихо выдохнул, почти застонал, отчего сам же смутился, но не отстранился. Наконец-то глядя в глаза. Этот поцелуй не просто отличается от поцелуя с девушкой — эти эмоции отличаются вообще от всего, что он когда-либо испытывал. Чонгук отстранился первым, но не далеко. Его нос уткнулся в щёку Тэ, голос был хриплым, в нём читалась тёплая улыбка. — Ну что, конфетка, всё ещё хочешь, чтобы я шёл пешком? — Заткнись, Чон, не начинай опять. — Заткни меня. Ты слишком красиво смущаешься, я не могу отказать себе в этом удовольствии. Не вини меня за это. — Ты несносный, знаешь? Но целуешься потрясно. Хочу ещё. И после этих слов Тэ просто выстрелил в бедное сердце Чонгука на поражение. Он смотрел снизу вверх своими невъебенно красивыми глазами и по-детски дул губы, выпрашивая поцелуй. Его руки так и остались на шее Чона — теперь это их законное место. Хоть всего Тэхёна себе на шею посадит — и только счастлив будет. — И ты запрещаешь называть себя милашкой? Иди ко мне. Тэхёну искренне, до сумасшествия нравилось целовать Чонгука. Всё в нём нравилось, но то, что он становится рядом с ним пластилиновым, немного отрезвляло. Тэ — мальчик сообразительный. О прелестях однополых отношений читал, да и, простит его маменька (отец ахуеет), смотрел. А когда в одном актере 18+ увидел сходство с Чоном — то одурел и поплыл так, что от внезапного оргазма голова закружилась. А это просто фантазия и обычная дрочка, господи. Что же было бы, решись он с Чонгуком… — Эй, милашка, вернись ко мне. Какие мысли снова посещают тебя? От него не укрылся обеспокоенный взгляд Тэ — снова накрутил себя. Чонгук ласково коснулся костяшками мягкой щёчки, привлекая внимание. — А если мы, ну… попробуем с тобой отношения, кем я в них буду? Тэхёну сейчас страшно и волнительно. Он дуреет от близости, от тёплого дыхания рядом, от невесомых поцелуев, которые Чонгук оставил на всех доступных участках — даже пальцы чмокнул. Ну как с ним серьёзно говорить, когда он такое творит. — Что значит кем? Моим парнем, партнёром, любимым мальчиком и моим секси-милашкой. — Чон, я серьёзно. Опять ты за своё. Об этом я и говорю. Я имел в виду, ну… позицию. Я должен быть типа… снизу? Мягкий смех выбил почву из-под ног. Тэхён уже готов был вытолкать этого засранца из машины, забыть об этом дне и свалить в закат (читай — в свою квартиру, чтобы рефлексировать и надраться), но Чонгук притянул его ещё ближе, насколько позволяло место в машине, и попросил посмотреть на него. — Тэ, мне конечно очень нравится, в какую степь ведёт наш разговор, но нет — ты в этих отношениях ничего не должен. Не нужно притворяться. Просто будь собой, будь со мной искренним, как и я с тобой. Ты можешь делать со мной всё, что пожелаешь: экспериментируй, узнавай, касайся, спрашивай и не надумывай плохого. Договорились, конфетка? А отвечая на твой вопрос — нет, Тэ, ты можешь выбрать любую позицию, мне не принципиально. Но если решишь попробовать, я никогда ничего не сделаю из того, что тебе не понравится. Дай нам шанс, Тэ. Я с ума по тебе схожу, и дело не в сексе. Околдовал ты меня, Ким Тэхён. Готов скулить у твоих ног верным псом, надеясь на внимание. Вот чего мне действительно хочется, а ты сразу в постель меня тащишь, милашка. Чон ласково улыбнулся, видя, что парень напротив совсем потерялся в мыслях, прижал к себе эту конфету и звонко чмокнул в приоткрытые влажные губы. — Чонгук, но если мне ну… не понравится. Или тебе со мной не понравится, а я влюбился как идиот. А потом мне что с этим всем делать? Я не влюблялся никогда, у меня нет инструкции. — Тэ, остановись. Дай себе время привыкнуть. Для начала ответь: ты согласен попробовать со мной? Конфетка, давай встречаться? Я уже знаю, какие твои губы вкусные. Я не сдамся. — Согласен, Чонгук. Я… согласен. Но пожалуйста, если ты захочешь прекратить — скажи мне об этом честно. Не делай больно, окей? Потому что мне кажется, что если ты уйдёшь, будет чертовски больно. Не хочу проверять себя на прочность, знаешь ли. — Тэ, у меня настроение поднимается, когда ты просто на меня смотришь, а когда целуешь — не только настроение. Я не откажусь от тебя. Впервые в жизни я так помешался на человеке, но меня всё устраивает. Доверься мне. Я ведь влюблён не меньше. Я тоже боюсь. Тэхён удивлённо вскинув бровь посмотрел на Чонгука. — Ты и боишься? Ты самый неугомонный и наглый человек, которого я когда-либо встречал. — Ну если бы не моя наглость, ты и дальше бы от меня бегал. Но да, конфетка, боюсь. Скажешь мне, что вся эта затея была ошибкой, это не для тебя и вообще найдёшь себе знойную красотку и укатишь в Нью-Йорк. Тэхён нервно хмыкнул. — А почему именно Нью-Йорк? — А это всё, что тебя не устроило из этого плана? — Чонгук как-то обречённо выдохнул. — Нет же, я просто очень люблю этот город, потому и спросил. Да и как показала практика, мне больше по вкусу горячие брюнеты, которые не умеют держать руки на дистанции и язык за зубами. Тэхён улыбнулся и прямо посмотрел на Чонгука. Что ж, они в одной лодке — значит, и барахтаться вместе. Была не была. Он влюбился, черт возьми, и он возьмёт от этих отношений все доступные эмоции — каким бы ни был исход. — Поверь, конфетка, это мои руки ещё на очень приличной дистанции. Была бы возможность — я бы тебя вообще из рук не выпускал. — Целуй, Чон, хватит болтать. Тэхёна скоро закоротит от эмоций: неловкость, смущение, томящее чувство облегчения — потому что у них взаимно. Но этот приторный коктейль разбавляет желание. Жгучее, на уровне потребности, заставляющее прижиматься как можно ближе, ласкать длинными пальцами мощную шею и ощущать колкие мурашки. Не он один в этом напряжении. Сладко, волнительно, слишком медленно и слишком, сука, страшно. Пожалуй, на сегодня хватит впечатлений. За один день наворотил столько дел. Планировал аккуратно заговорить с Чонгуком, а теперь тот зовёт его конфеткой, много и жадно целует и вообще — они теперь встречаются. Ну и рожа довольная завтра будет у Хосока. Тэхён, уже лёжа в своей кровати, анализировал и прокручивал сегодняшние события. Они с Чонгуком ещё поговорили, он довёз своего новоиспечённого бойфренда домой, и они ещё минут 15 сидели в машине. Тэхён так вошёл во вкус с поцелуями, что Чон как-то и сам расслабился, отпустил себя и словил совершенно смущённый и ахуенно-поплывший взгляд Тэ, когда понял, что настолько возбудился от невинных ласк, что Ким в прямом смысле чувствует его напряжение в штанах. — Доброй ночи, конфетка. Уже скучаю. Чонгук светился и улыбался как придурок, но как же ему было похер. С этим невозможно очаровательным мальчиком у него получится — он уверен. — Заберу тебя ближе к восьми. Опоздаешь — и будешь… — Не буду я идти пешком, Ким Тэхён. Буду целовать тебя всю дорогу, пока не простишь. — Чтобы меня целовать, не надо опаздывать. Вали уже, Чон. — Ну милашка же. — Аривидерчи. Чонгук проводил взглядом исчезающий за поворотом мерседес и поднялся к себе. Сегодня оба засыпали, загруженные мыслями, но с уверенностью, что оно того стоило. — Вы простите что? Встречаетесь? Боже мой, как неожиданно, как трогательно, никто даже подумать не мог о таком. Наконец-то, блять, дошло. Мои поздравления. — И это всё? — Тэхён с удивлением и даже неким разочарованием смотрел на друга. — Хо, ты придурок. — Бро, я готов быть кем угодно, зато я не буду теперь слушать по сто раз на день, какой мягкий и ласковый у Чонгука смех. Смех, блять, ласковый. — Хосок, а можно как-то ну… не пиздеть лишнего? — Тэхён обречённо выдохнул, и щёки снова предательски отдавали в алый. — Не смущайся, конфетка. Знал бы ты, как оживает моя фантазия, когда я слышу твой голос. — Всё, парни, или снимите себе номер, или прекратите это гейство на моих глазах. Я тоже хочу быть счастливым, сука. — Что я слышу? Ты же утром стонал мне, что самый счастливый. Что изменилось за… — Юнги показательно сделал паузу и смотрел внимательно на воображаемые часы, — шесть часов? — Юнги? Ой блять… Заткнись, Тэхён. Чонгук молодец, я вижу, как ты держишься. Юни, детка, ну что за нахуй ты сейчас сделал? А можно как-то не пиздеть лишнего? — Хосок в равной степени злой и до чертиков смущённый активно пытался добить подошедшего Юнги взглядом. — Чтооо, прости? Не пиздеть лишнего, говоришь? — Тэхён театрально возмутился. — Тэ, бро, ты не помогаешь абсолютно. — Так а что вы панику-то развели? Вы вместе — ну вот и мы будем теперь вместе. Так что дружненько обменялись подъёбами и пиздуйте на пары. Жду всех у меня сегодня в шесть — я сдал итоговый вариант доклада для конференции. Сегодня мы пьём. — Нихуя себе, а меня спросить? Мин, какие вместе? — Хосок возмущался из мнимого приличия, но в глубине души всегда хотел с этим парнем большего, чем просто физическая близость. — Ну трахаться тебе же со мной нравится — значит, и жить вместе понравится. Не ной, сладкий. — Заткнись, я понял. Потом поговорим. Тэхён с этого всего открыто забавлялся, но на попытки Чона обнять его и притянуть ближе — отмирал и принимался остервенело пить свой чай, чтобы занять руки. — Но сегодня же среда, хён, — Чонгук немного растерялся от напора старшего, да и пить среди учебной недели — заранее провальная затея. — Среда — маленькая пятница. Так что берёшь своего парня за ручку и без опозданий. Чонгук мимолётно взглянул на Тэ после слов Юнги про «парня». Тэхён смутился, но выглядел как будто его… пристыдили? Ему не было комфортно слышать об этом, он сжимался и давил виноватую улыбку. Чонгук грустно усмехнулся. Хотя это глупо — они в статусе пары первый день, да и Тэ нужно время привыкнуть, ему сейчас сложнее всего. Так он успокаивал себя ещё спустя две недели. Тогда дома у Мина они действительно выпили. Много выпили, если быть откровенными. Расходились далеко за полночь. Такси на адрес Чона и горячие, нетерпеливые поцелуи в лифте. Зайдя в квартиру, они прижимались друг к другу крепче, теснее, но Чонгук сдерживался и боялся спугнуть разошедшегося Тэхёна, который явно пьянее, чем казалось. Когда возбуждение уже пускало дрожь по телу, а мозги совершенно отключались, отвлекаясь на мокрые и пошлые поцелуи в шею, Чон позволил себе вольность. Он запустил руку в бельё Тэ и нежно провёл рукой по всей длине горячего, истекающего члена. У самого уха он услышал умопомрачительный низкий стон — и рука сама начала ласкать этого чувствительного мальчика. Тэхён сладко и сломленно стонал, дрожал в его руках, когда горячая сперма залила его ладонь. Это просто чистое безумие. Его так размазало от того, как Тэ было хорошо, как он получал удовольствие. Не успев даже подумать, он восторженно прошептал на ухо Тэхёну: — Какой же ты красивый, когда кончаешь, конфетка. Но вся эйфория схлынула в секунды. Когда Чонгук хотел обнять и успокоить обессиленного парня, в ответ на него смотрели совершенно испуганные глаза. Глаза, в которых читалось сожаление. Из таких нерадостных мыслей его вывел громкий хлопок двери. Ушёл. Просто блять взял и ушёл. Он всё ещё возбуждён — потому что о его удовольствии думать было некогда, он не мог оторваться от вкусных губ, которые так отчаянно и жадно отвечали на поцелуи. Но к этому болезненному возбуждению добавилась злость и странная обида. Если Тэхёну вся эта затея с отношениями неприятна, а их горячая прелюдия и вовсе оказалась мерзкой — пусть скажет ему сразу. Чонгук не готов остаться с разбитым сердцем, но и мучить дорогого человека не будет. Он понимал риск, когда ввязывался в отношения с гетеро-парнем. Мозгами он всё понимал и не исключал варианта самого плохого финала. И вот за эти прошедшие недели Чонгук просто отпустил ситуацию и делал то, что всегда хотел Тэ: не привлекал внимания. Перестал украдкой обнимать и чмокать надутые в возмущении губы, перестал шептать нежности, чтобы полюбоваться смущённой мордашкой, перестал выпрашивать ласку и поцелуи — и с горечью заметил, что ответной инициативы нет. Абсолютно. Про тот вечер никто не вспомнил, а Тэхён вёл себя так, словно ничего не случилось и вообще они по-прежнему бро. Так почему же человек, который шептал тебе зацелованными губами, что хочет с тобой отношений, теперь ведёт себя как друг? Значит, было так омерзительно, что Тэхён не то что не целует его — даже не касается. Зависнув в своих мыслях, Чонгук не успел проконтролировать слишком палевно увлажнившиеся глаза. Отмахнулся, что забыл про встречу с тренером и командой, в спешке забрал рюкзак и покинул столовую под удивлённый взгляд Хосока и сквозящий виной взгляд Тэхёна. А сам Тэхён после того вечера спать нормально не может. У него тело горит от воспоминаний, как жадно обнимал и нежил его Чон, как страшно и стыдно себе признаваться, что ему нравится эта власть над ним. Он чувствовал, как был Чонгук возбуждён, как он сдерживал себя и ни разу не намекнул на ответную ласку. Тэхёну впервые в жизни было так хорошо. Он отдавался эмоциям, которые напрочь дурманили рассудок, плавился сладкой карамелью от уверенных, наглых касаний. Но после своего самого сильного оргазма в жизни (вот так и не верь в эти штуки про секс с чувствами) Тэхён услышал этот шёпот. «Красивый, когда кончаешь». Такой открытый, слишком интимный и пошлый комплимент откровенно напугал. Тэхён совсем забылся, расслабился, отдавался так доверчиво. Он не понимает себя — это чертовски стыдно, но слишком сладко. Так хотелось просить о большем, но мысли об этом «большем» улетучивались от страха. Он же парень, мужчина — всегда ведущий и уделяющий внимание партнёршам в отношениях. Так почему же сейчас так отчаянно хочется быть под сильным мужским телом, чувствовать жар кожи и чужой вес на себе, задыхаться от глубоких мокрых поцелуев и — самое страшное, в чём так и не мог себе признаться Тэ, самое постыдное для него — ему хотелось ощутить Чонгука в себе. Да, да — в той самой нижней позиции, о которой он когда-то увлечённо читал и которой боялся. Был уверен, что решись они на секс — то только топ и никак иначе. Вот тебе блять и никак иначе. Только вот глядя сейчас в полные обиды и отчаяния глаза Чонгука, он готов был стать перед ним на колени посреди проклятой столовой и просить прощение за всё, что угодно — лишь бы больше не видеть влагу на дрожащих ресницах. Осознал. Торкнуло так, что стало больно физически, даже дыхание сбилось. Он, мать вашу, впервые в жизни влюблён. Ну и пусть всё остальное катится к чертям — он своими метаниями делает больно хорошему парню, который смотрит на него с исключительным обожанием. А ещё он безумно хочет этого парня. Да, всё ещё стыдно, но на кону его первые нормальные отношения, в которых он хоть и недолго, но счастлив. И похуй, что с парнем — за этим парнем пол универа волочится, а он вот волочится за Тэхёном. — Да что у вас с лицами-то, мужики? Мёртвое море вы слезами пересолили? Что нахуй между вами происходит? — Я виноват, Хо, но я всё исправлю. Тэхён, не дожидаясь реакции друга, рванул за Чоном, который успел затеряться в толпе студентов. — Чонгуки, Гук, стой! Тэхён, слегка запыхавшийся, увидел знакомую толстовку в толпе и уверенно потянул на себя за рукав. Чонгук не слышал, что его окликали — погрузившись полностью в себя. Он не ожидал, что его резко одёрнут, а ещё не ожидал, что это будет Тэхён. Оказавшись почти в объятиях, Чонгуку стало неловко — к нему две недели не прикасались, а тут сразу в объятия угодил. — Что ты делаешь, Тэ? Отпусти, люди же вокруг. Чонгук честно и без наигранности пытался выпутаться из крепких рук — ведь знал, что Тэ не понравится это внимание со стороны. — Плевать, Чонгуки. Я так соскучился. Прости меня, пожалуйста, прости. Я снова себя накрутил и испугался, а ты совершенно точно понял ситуацию не так. Давай поговорим? Вот так просто? Давай поговорим? Чонгук сбит с толку, совершенно уставший. Какого хрена происходит? Но выяснить очень хотелось. — Давай, Тэ, давай поговорим. Но не сейчас, ладно? Мне нужно побыть немного в тишине. Я на последнюю пару не пойду, домой поеду. Если всё ещё захочешь поговорить — приезжай вечером. Адрес знаешь. И, не сказав больше ничего, направился к выходу. Тэхён вот тоже на последнюю пару не пошёл. Он извёлся так сильно, что даже голова разболелась. Мямля блять — страшно ему, а обидеть было не страшно. Сейчас надо взять себя в руки и всё Чонгуку объяснить. Пора быть достойным партнёром. А пока… — Мам, пап, хоть один-то должен быть дома? Тэхён влетел в родительский дом будто бежал от маньяка: щёки красные, дыхание сбитое. Реально же бежал. Он вообще к Чонгуку едет, но решил сегодня прояснить для себя ещё кое-что. — Тебе невероятно повезло, милый. Сегодня отец вернулся раньше, а у меня встреча с клиентом только через три часа. Что случилось? Ёнми абсолютно спокойно пила кофе в гостиной, пытаясь застегнуть на запястье браслет. Тэ присел рядом и на автомате помог с украшением. — Спасибо, медвежонок. Так что стряслось? Чем ты так взволнован? — Мам, я влюбился. Влюбился в парня. Мы начали встречаться. Он замечательный — самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Но я облажался, и сейчас еду к нему. Для меня впервые всё так серьёзно, мам. Я боюсь всё испортить, но именно это я постоянно и делаю. — Так почему ты всё ещё тут, сын? Если ты ждёшь нотаций — то их не будет. Если этот мальчик делает тебя счастливым — береги его, борись за него. — И ты не будешь против, что это парень? Никаких «карту и ключи от машины на стол, ты нам больше не сын»? Тэ нервно улыбнулся. Даже звучит абсурдно. — Вот же маленький оболтус, — смачный подзатыльник прилетел вполне ожидаемо. — Ты какого мнения о нас с отцом? — Вот именно, дорогой. Ты в США с детства — откуда стереотипы? — Джош вошёл в гостиную, пытаясь на ходу развязать мешающий галстук. — Моя племянница Грейс уже восемь лет живёт со своей женой на Мальте. Я же рассказывал тебе о них. И ничего не мешает им быть счастливыми. Так кто же должен помешать тебе, сын? — Пока мешаю и всё усложняю только я, отец. Но черт, спасибо вам. Серьёзно. Если меня сегодня пошлют — то я далеко не уйду. Буду выть брошенной собакой у вас на диване. — Медвежонок, — мама ласково потрепала сына по волосам, — это твой дом. Ты можешь приезжать, когда хочешь. Но давай ты перестанешь драматизировать и наконец разберёшься со своим парнем. Как зовут-то его? — Чонгук. Его зовут Чонгук. Называя уже такое родное имя, улыбка растягивалась на взволнованном лице непроизвольно. — У моего партнёра тоже сын Чонгук, забавно. Я заключил сделку с мистером Чоном ещё в прошлом месяце. Его компания выиграла тендер на строительство одного из самых крупных наших автосалонов в Бостоне. Его сын был на этой сделке как его личный юрист, представляешь? Очень способный молодой человек. После окончания университета такого специалиста с руками оторвут. Хотя выглядит паренёк очень ярко: тату, пирсинг, а ещё он на сделку приехал на байке. Я был впечатлён этим контрастом. Джош как-то, отойдя от темы, принялся вспоминать этот случай. Он был правда приятно удивлён. — Это он, пап. Мой Чонгуки. У его отца строительный бизнес. Тэ немного смутился, но так даже лучше — отец уже был доволен его выбором, даже не зная об этом. — Тогда я повторю вопрос мамы: почему ты всё ещё тут? И правда — сидит тут, сопли на кулак наматывает. Ему к Чонгуку нужно. Сейчас же. — Да, мам, пап, спасибо вам. Вот просто спасибо за всё. И ещё… моя машина осталась на университетской стоянке. Я решил прогуляться, а потом просто пришёл к вам. — Прибежал, если быть точнее, — тёплая улыбка отца вытесняла все дерьмовые мысли с головы. — Просто возьми любую машину, сын, и давай. Сегодня вечером мы тебя не ждём. Тэ обнял родителей, и через несколько минут чёрный Porsche скрылся за воротами родительского дома. Чонгук ждал его. Нервничал как проклятый. Душ принял дважды — потому что от нервов потели блять даже пятки. Прибрался тоже дважды — чтобы унять нарастающую тревогу. Он просто готовил себя к тому, что придётся отпустить этого мальчика, принять его выбор и навсегда уйти из его жизни. И из университета, походу, тоже. Потому что Чон не врал, когда говорил, что боится. Он так влюблён, что видеть Тэхёна после расставания, слышать его голос, зависать на нереально красивой улыбке — он просто не выдержит. Всё же у сердца слишком хрупкий материал. Как, оказывается, просто оно разбивается. Чонгук не плачет — и никогда не плакал. В его жизни не было места слезам, как и искренним чувствам. Это действительно впервые, когда ресницы слипаются от влаги из-за кого-то. И так паршиво, знаете? Горько, пусто. Боль и слёзы от разбитых коленок кажутся сейчас таким пустяком, а он тогда, лет в десять, надрывно рыдал, обнимая сломанный скейт. Ерунда всё это. Вот сейчас он умудрился себя сломать — а как чинить, никто не подсказал. У него тоже нет инструкции. Долгий протяжный звонок в дверь, а затем и торопливый стук привели парня в сознание. — Чонгуки, ты меня слышишь? Нет, он почти не слышал. Но чувствовал. Потому что Тэхён налетел на него с порога похлеще урагана Патрисия. Обнимал так крепко, будто Чонгук способен сопротивляться. Шептал извинения за то, что он нерешительный кретин, обещал быть рядом, потому что влюблён и терять его, Чонгука, не намерен. И в этих глазах напротив столько отчаянной, болезненной вины, столько обещаний и надежды, столько нежности и колкого смущения. Столько всего — для него. Он не этого ждал сегодня. Но как же он мечтал именно об этом. — Прости меня, конфетка. Захандрил немного. От тебя взял, видимо, привычку накручивать. Чонгуку неловко — он не хочет быть в глазах Тэ слабым. Но в своё оправдание: он никогда не боялся потерять человека так сильно. — За что ты извиняешься, Чонгуки? За то, что я дебил? Прости меня, силач. Я правда нихрена не смыслю в отношениях, но я больше никогда так не сделаю. Если я тебя потеряю — я уйду в монахи. Чего смеёшься? Я серьёзно. Мама вон тоже смеялась — не верила. — Мама? Тэ, ты что… — Рассказал о тебе родителям. Да. — А как ты меня представил? Друг или одногруппник, чтобы я не спалился, если что? — Чон, я и так себя чувствую сволочью — не добивай. Хотя я сам виноват, что ты считаешь меня настолько ненадёжным партнёром. Чонгук только неловко опустил взгляд. Ну приятного было мало. Тэхён от него так закрылся, что выводы в голове сформировались сами. — Как о парне своём рассказал. В которого влюблён как ненормальный. Сказал, что не откажусь от тебя. Даже карту и ключи от машины хотел отдать. — Эй, конфетка, ты что? Тебя выгнали из дома из-за отношений со мной? — Нет, конечно. Мать дала подзатыльник за плохое мнение о родителях, а отец поржал, дал ключи от машины — потому что моя так и осталась под универом. Сказал ехать к тебе и домой не возвращаться, пока ты не простишь. Ты ему, кстати, очень понравился. — В каком смысле понравился? О чём ты, Тэ? — Ай, точно. Короче, месяц назад ты был с отцом на сделке как личный юрист-консультант. Бостонский автосалон — помнишь? В ответ утвердительный кивок. — Ну вот. А заказчик — Джош Холл, мой отец. К слову, как ты, не окончив учёбу, работаешь с документами? — Это своего рода практика. Первоначальная проверка документов на наличие подводных камней, умение вести переговоры, правильная постановка вопросов и очень важный скилл — умение читать человека. Отец сказал, что это натаскает мой профессиональный глаз — потом будет привычнее. А документы после меня ещё раз просматривает юрист отца, он же и заверяет их. Но ты же Ким — я бы никогда не догадался, что мистер Холл твой отец. — Вот предлагаю этим и заняться. Узнать больше друг о друге, стать ещё ближе — если ты всё ещё этого хочешь со мной. Я всё-всё о себе расскажу. Теперь вообще молчать не буду — это, оказывается, чревато. Тэ нервно сморщил нос — всё ещё чувствует вину так остро. — Хочу, конфетка. Очень хочу именно с тобой. И снова ты меня удивляешь. Такой смелый и решительный у меня мальчик. Тэ сидел в гостиной Чонгука, крепко сжимая и поглаживая его ладони. Так близко, волнующе, но боязно. Только теперь это совсем не тот страх неизвестно чего. Всё ему давно известно — он боялся, что его не простят. Но слова Чона снова заставили смущаться, а крепкие руки перехватили за талию и пересадили на колени. — Чонгуки, прости за этот игнор. Я напридумывал себе чёрт знает что, а пока пытался разобраться в себе — чуть не потерял тебя. Пожалуйста, скажи, что не потерял. Голос сел и немного дрожал. Чонгук заметил, как тот волнуется. Он ни в чём не уверен и не знает, куда заведут его отношения с Тэ, но он слаб перед ним — и он уже простил. Как только его сгрёб в объятия в коридоре — он простил. — Не потерял, Тэ. Я всё ещё твой — до тех пор, пока сам не откажешься. — Не откажусь, силач. От таких, как ты, не отказываются. — Это от каких таких? — Любимых, Чонгук. От любимых не отказываются. — Что смотришь? Целуй, Ким. Тэхёну дважды повторять не нужно. Он так оказывается соскучился. Этот поцелуй был не про страсть. Это ласка, доверие, обещание. Тэ прижимался так близко, что едва хватало воздуха. Чувствовал себя потерянным котёнком, который наконец-то кому-то принадлежал. Они долго говорили, не отлипая друг от друга. Заказали китайскую еду, на фоне неразборчиво фонил Netflix, а руки не находили покоя: гладили, обнимали, касались всё увереннее — так, как давно хотелось. — Эй, милашка, прекращай. Давай в душ и спать — завтра учёбу никто не отменял. Чонгук еле сдерживается, чтобы не раздеть эту сладость, обласкать всего, зацеловать, облизать, а может и вылизать всего с ног до головы. Но блять — он уже один раз повёлся. Чего ожидать от Тэ — он, увы, не знает. — Не хочу спать, Чонгуки, — и голосок игривый такой, хриплый, снова занял своё место на коленях, ёрзает, трётся, целует глубоко и вкусно. — А чего ты хочешь, Тэ? Скажи мне, чтобы я снова не сделал ошибку. — Ты не сделал ошибку тогда, и сейчас не сделаешь, потому что мне… понравилось очень, это было слишком хорошо, я никогда такого не испытывал. И я очень хочу ещё. Поцелуи слишком жадные, зубы голодно помечают вкуснопахнущую шею, тёплый влажный язык трепетно зализывает алые отметины. Чонгук плавится под таким напором, пылко отвечает, хриплые стоны срываются совсем непроизвольно, а Тэхену башню рвёт от такого Чона. Страха не было, рука медленно пробралась под домашние спортивки, и Тэ с удовольствием обнаружил, что белья на парне нет. — Конфетка, ты уверен? Я держусь как могу, если ты опять сбежишь… — Тихо, Чонгуки. Он словно пьяный целовал, кусался, царапал и облизывал идеальный пресс, сползая ниже — волнительно, но очень хочется. — Я делаю это впервые, так что руководи, Чон. Я обязательно научусь, дай мне время и себя для практики. От осознания, что собрался провернуть Тэхён, у Гука даже руки затряслись. Он поглаживал кудрявую макушку, пока по его члену блуждали эти невозможные пальцы. Тэ как под гипнозом собирал влагу, размазывал капельки по всей длине, чтобы лучше скользило, а потом, подняв глаза на Чонгука, начал облизывать и посасывать бархатную головку, которая так ахуенно ощущалась во рту. — Милашка, ты просто нечто, мой самый любимый мальчик, ты отлично справляешься. Щёки обожгло от похвалы, видеть такого разбитого и расслабленного Чонгука — возбуждает неимоверно. Губы уверенно скользят по члену, языком очерчивает каждую вену, кайфует просто от осознания, в каком он сейчас положении. И чем глубже он берёт, тем слаще Чонгук стонет, собственное возбуждение даёт о себе знать. — Тэ, я так кончу, ну же, иди ко мне. Чистая правда. Чона крыло от осознания, что у Тэ с ним всё это впервые, так ластится, старается, глаза свои невъебенные закатывает и кайфует — он выиграл джекпот, не иначе. — Ну же, конфетка, поработай своими ахуенными пальчиками, подрочи нам. Боже блять, Тэ весь красный от смущения и возбуждения, но слушается, возвращается на колени (нравится, да, и похуй), обхватывает одновременно оба члена и почти воет от ощущений. Чон сразу целует, языком почти трахая этот старательный ротик, кусает и лижет алые губы, а потом накрывает руку Тэ своей рукой и всё — Тэхён срывается первый, протяжно стонет, пачкая пальцы, и чувствует, как Чонгук идёт следом за ним. Просто дрочка, ага, но почему тогда так выворачивает от эмоций, как же сука хорошо. А ещё неловко, да, он прячет взгляд, но много-много чмокает щёки, скулы, губы, куда дотянется, пока его снова не заманили в нежный поцелуй. — Эй, милашка. Мне так хорошо с тобой, ты отлично справился, так старался для меня. — Чонгук, у меня и так щёки от тебя горят. Тэ пытался состроить недовольную моську и надул губы — ну как он может спокойно говорить такие вещи. — Будешь так мило дуть губки, и практика продолжится. — Учёба, Чонгуки, в душ и спать, я же… могу переночевать у тебя? — Не задавать глупые вопросы ты можешь, хоть жить тут оставайся, я только рад буду. — Я тебя за язык не тянул, заметь. — Ох, конфетка, у тебя ещё будет такая возможность. — Ты невыносимый, Гук. Оставив на губах совсем целомудренный чмок, Тэ забрал комплект одежды, который ему выдал Чонгук, и скрылся в ванной. Не сбежал, не паникует, смущается невыносимо, но это даже мило. А ещё как же ахуенно засыпать с этим чудом в одной кровати. Он такой мягкий и ласковый, с ума сойти можно. Сам себя не узнаёт, так накрыло, что жить хочется с этой конфетой, по утрам целовать надутые губки, кормить завтраками и вместе кататься на учёбу. Вроде банальщина невозможная, но ему впервые хочется. Осталось только дождаться, пока эта милашка будет готов. — Доброе утро, соня. У тебя полчаса на душ и завтрак, к первой паре сегодня. Чонгук зашёл в спальню весь до неприличия бодрый и свежий, волосы влажные после душа, такой комфортный, что визжать хочется. Тэ разлепил глаза, проморгался от остатков сна и уставился таким невинным взглядом на него, что хотелось затискать и зацеловать. — Доброе утро, силач, уже встаю, но очень не хочу. — У нас впереди выходные, успеем поваляться в тепле, давай, милашка, собирайся, а я пока сделаю пару звонков, отец работу подкинул. Чонгук звонко чмокнул Тэ в губы и ушёл на балкон. Ахуенное утро, Тэхену нравится. До университета добирались на байке Чона, отцовскую машину водитель забрал ещё вечером, а Гук свою машину пока не хотел, хоть мистер Чон и предлагал. — Как ты зимой управляешь этим зверем, это же опасно. Тэ впервые катался на такой громадине, чувства были смешанные, но ему понравилось. — Пока жил в Лоуренсе — часто катался с одногруппником, он жил через пару домов от меня. А так на такси, мне нормально. Шли ко входу вместе, болтая о козлине-преподе, который не терпел опозданий. «После меня в аудиторию может войти только святой дух, бесит блять, ситуации разные бывают и иногда опоздание может быть по серьёзной причине» — вот и торопились на лекцию. Чонгук нервничал, да. Они вчера поговорили, всё выяснили, так выяснили, что у Тэхёна вся шея синяя, а Чон в водолазке, но они снова вернулись в люди, так сказать. Как себя вести, чтобы Тэ было комфортно — он понятия не имел. Гук не имел привычки прятаться и скрываться, а таким парнем как Тэхён только гордится и хвастается, но спрашивать стрема́лся. — Мои ж вы хорошие, даже не опоздали, знания превыше всего! Как всегда улыбчивый Хосок плюхнулся рядом с Тэ и поприветствовал рукопожатием ранее прибывших. Чонгук сел на своё место впереди Кима. — Может поменяемся, Чон, мне так-то похер где спать. — Да не нужно, Хо, всё равно все вместе. Тэ оживлённо начал рассказывать другу про предстоящий проект, напоминая, что он совместный и всю работу делать самому ему не улыбалось. Чонгук грустно хмыкнул и уткнулся в свой конспект. Не скрываться, ага, даже сесть рядом боится. Опять всё сначала. Не хочется быть секретом, которого стыдятся. Не накручивать себя не получалось. — Тэ, друг мой, ты вчера дрался с осьминогом? На твоей шее живого места нет? Чонгук лишь ухмыльнулся, а щёки Тэхёна семафорили алым. — Заткнись, Хоби, у тебя след от зубов на заднице, так что давай не будем. — Туше, бро, тема закрыта. — Это откуда такие познания про задницу Хо, милашка? — Чонгук приподнял бровь в удивлении. — Ой, Чонгуки, этот придурок светил своим покусанным задом на всю раздевалку, там такие масштабы, что хер не заметишь. — Я не знал, ясно? Сука Мин, я ему зубы эти пересчитаю. И вообще, у тебя вон Чон есть, на его зад и пялься. — Обязательно, бро, обязательно. Последнюю пару отменили из-за важной конференции, на которой должен был присутствовать преподаватель, и друзья быстренько ретировались со стен альма-матер в ближайшую кафешку. Решили, что тренировка сегодня пройдёт без них, и без стеснения уплетали сочные бургеры. — Ну я ему так и сказал, что практика практикой, но после выпуска я работать с отцом не хочу. Тем более у меня уже есть пара интересных предложений и… — Чонгукааа, милый, привет, давно не виделись! Привет, мальчики! За столик, заметьте, без приглашения, села расфуфыренная миледи. Маленький лоскуток ткани, именуемый юбкой, боди в обтяжку, каблуки длиннее, чем ноги, и вся такая воздушная и милая примостилась близко-близко к Чонгуку. — Привет, Джи, да, давненько не виделись. Чонгук немного напрягся, потому что внимание этой девушки ему не интересно, но Джи время от времени очень прямо намекала, что ей очень даже хочется этого внимания. Она не стесняясь касалась то руки, то плеча, в глаза заглядывала, будто от этого жизнь зависит. Бесит блять. Тэхёна очень бесит, что она себе позволяет, трогает чужого мужика. Его мужика, между прочим! — А у меня на следующей неделе день рождения, ты же придёшь меня поздравить, Чонгука, это будет мой самый желаемый подарок. И хлопает глазами своими, вот же вертихвостка. — Извини, Джи, но не получится, мы кажется обсуждали уже это с тобой. — Гука, ну брось, мы отлично смотримся вместе, не понимаю, почему ты упрямишься. — Может потому, что я в отношениях? И моему парню явно было бы это неприятно, не находишь? — Брось, Чон, ну какой парень? Всё равно в итоге жена и дети, так почему бы не ускорить этот процесс? — Джи, дорогая, тебя послали только что прямым текстом, не унижайся бога ради. — Не лезь, Хосок, у тебя дольше месяца ни одна девушка не задержалась, что ты можешь знать о чувствах. Тэхён наблюдает весь этот сюр и сука злится. Это его парень, какого хера она не слышит, где им раздают эту уверенность. Щемящее чувство ревности покалывало под рёбрами, мозг вопит: моё. — Ну куда уж мне, милая, ты лучше всех разбираешься в истинных чувствах. Слова так и фонили сарказмом. — Вот именно, так что возражения не принимаются, жду тебя в пятницу в семь, адрес знаешь. — И откуда же ты знаешь её адрес, Чонгукаа? Ядовито так. — Она устраивает разные посвяты и вечеринки, на прошлый праздник звала меня, как новенького, я не пошёл, но адрес она скинула в какао. — А телефон откуда у неё? — Тэ, я не знаю, правда, ты чего? — А он ревнует, чувак, посмотри на него, ещё немного и на людей кидаться будет. — Знаешь, Хо, попрошу Юнги, чтобы в следующий раз за язык тебя кусал, язва блять. Хосок лишь довольно улыбнулся. — Всё в порядке, конфетка, тебе не о чем беспокоиться. — Ага, я вижу. Ладно, я за машиной, обещал предкам заехать сегодня. — Ты сегодня приедешь? Чонгуку несомненно льстила ревность его мальчика, но на деле он просто молчал, никак не выдал, что парень, о котором Чон говорил, — он сам. Жаль, Чонгук бы сразу обозначил границы для других, но с Тэ так нельзя, какой будет реакция — предугадать невозможно. — Приеду ближе к вечеру. Если вы думаете, что ситуация с Джи была единственная, то блять нет. То ли Тэхён раньше не замечал подобного внимания к его парню, то ли объявили соревнование, кто заполучит Чона. А всё потому, что для них всех он свободен, его не видели ни разу с парой, и тут уже вина самого Тэ, он это понял спустя неделю наблюдений. Чувство ревности ему не нравилось. Хотелось запереть Чонгука дома и не разрешать никому с ним говорить, пялиться на него и тем более сука касаться. А ещё Тэхён извёлся весь, потому что, как он решил, Чон его не хочет. Они регулярно ночуют вместе, целуются до опухших губ, а когда Чонгук опустился перед ним на колени и заставил увидеть соседнюю галактику — желание большего только возросло. Но Гук по неясным причинам тормозил, и дальше горячих прелюдий дело не заходило. Эти выходные они решили провести вместе в загородном доме семьи Ким. В пятницу после пар выедут и через какие-то три часа будут на месте. Пожарят мясо на свежем воздухе, прогуляются у озера, и, как запланировал Тэ, наконец-то займутся любовью. Там Чонгук от него не сбежит. — Я в ахуе с него, ну козлина же. Я опоздал на две грёбаные минуты, тупо проспал, ну с кем не бывает. Теперь нужно на выходных переписать и зубрить лекцию, на которую этот ирод меня не впустил, и в понедельник бить поклоны, чтобы он принял её и исправил пропуск. Хосок ныл уже минут десять, ну потому что несправедливо. — Хо, ты бестолочь, знаешь же, что этот старик дохуя принципиальный. — Знаю, Тэ, ну так получилось, что теперь буду грызть гранит науки, это вы развлекаться будете на выходных. — Ну тут спорить не буду, Чонгук — ранняя пташка, и если бы он меня вовремя из дома не выпихивал, сидели бы мы у старика под кабинетом вместе. О, наконец-то очередь рассосалась, хочу сок, вам что-то взять? — Возьми мне яду, бро, — страдальчески протянул Хо. Тэ немного задержался, взял себе сок и Чонгуку стаканчик с нарезанными фруктами — ему такое нравится. Но подходя к столику, понял, что на его месте сидит Джи и снова заёбывает Чонгука. Сегодня у неё день рождения, точно. С Тэхёна хватит, это его парень и он сука занят! — Чонгука, ну я же тебя пригласила ещё на прошлой неделе, какие у тебя могут быть планы? — Я еду за город со своим парнем и не понимаю, почему должен отчитываться, я тебе ясно сказал, что я в отношениях, ну что ты хочешь от меня? — Чтобы ты мне не врал, — девушка противно надула губы и ждала только положительного ответа. — Так он и не врёт, мы действительно едем за город на этих выходных, сколько нужно повторить, что тебе тут нихуя не светит? А Тэ раздражён не на шутку, он поставил на стол сок и фрукты и без всяких промедлений уселся к Чонгуку на колени. Сильные руки сразу прижали к себе. — Чонгуки, я взял банан, манго и яблоки, будешь? — Конечно буду, конфетка. Чон с восторгом наблюдал за ревнующим Тэ, который демонстративно скармливал ему ломтик сочного манго. А Тэхён обнял его одной рукой за шею и поцеловал прямо среди столовой на глазах у ахуевшей Джи. — Вкусно тебе, детка? Чонгук счастлив, не звоните ему в ближайшее никогда. — Очень. И снова сладкий чмок с привкусом манго. — Ким, какого хуя? Вся наигранная вежливость улетучилась в мгновение ока, и Джи превратилась в злобную фурию. — Вы меня разыграть решили или что? Чон, это не смешно. — Так никто и не смеётся, мы с Чонгуком встречаемся, я тебе больше скажу — мы живём вместе, так что перестань уже пытаться запрыгнуть на его член, это место не вакантно. Под ржач Хоби девушка вылетела из столовой, а Тэхён прижался ещё ближе к Гуку и продолжил кормить. — Бро, я уже говорил тебе, ты такая бич, она этот день рождения запомнит надолго. — Дорога нахуй всегда без пробок, пусть катится, заебала. — Конфетка, ты меня удивляешь с каждым разом всё больше и больше. Значит, мне можно тебя целовать и обнимать даже в универе? — Не можно, а нужно, Чонгуки, пусть каждый и каждая знает, что ты мой. — Ой всё, ребята, я завидую невозможно, позвоню Мину, пусть приезжает, паршивец, и помогает учить материалы лекции. — Ага, только зубов берегись, бро. — Тэ, ну ты и сука. — Знаю, знаю. После перфоманса в столовой, который устроил Ким, слухи об их отношениях расползлись к концу дня довольно быстро. Джи ходила мрачнее тучи и метала молнии в сторону Тэ. А Чонгук, окрылённый вседозволенностью, не отлипал от Тэхёна ни на секунду. Киму нравилось, он понимал, что никто не собирается их осуждать. Большинству тупо похуй, таким тут не удивить. А видеть, как злится Джи — бесценно. Остаток дня пролетел быстро, они попрощались с Хо, заехали домой за вещами и отправились на заслуженные выходные. — Тут очень красиво, Тэ, уже не терпится прогуляться к озеру, я и камеру взял, поснимаю тебя. — Да, мне тоже не терпится. — Что говоришь? Чонгук словно ребёнок вертелся вокруг, рассматривая незнакомые пейзажи. — Да так, ничего, пошли занесём вещи и сообразим перекус. Мясом решили заняться завтра, немного прогулялись, Чон настроил камеру и сделал пробные снимки, остался довольным. Вечером они открыли бутылку вина и умостились в огромном пушистом облаке из пледов и подушек. — Посмотри, какие кадры, ты такой у меня красивый, сам себе завидую. — Прекрати пожалуйста, я с тобой совсем каким-то неженкой стал. — А что в этом плохого, кто сказал, что парням не нужны нежности? Мне вот очень нужны, иди-ка сюда. Под хохот Тэ они бесновались в ворохе из одеял, щекотали друг друга до икоты и сладко целовались. — Что-то посмотрим или хочешь спать? — Не хочу спать. Но от горячего душа не откажусь. Ты со мной? Тэ намекал ну очень не прозрачно. Только парень у него тугодум. — Нет, я уже ополоснулся. Иди тогда расслабься, а я найду какой-то фильм. — Ага, фильм. Мечтай, Чон, — буркнул Тэ так, чтобы его не услышали, и скрылся в ванной на втором этаже. Он всё решил для себя: или у них будет секс сегодня, либо он придушит Чона, а потом устроит допрос. Он юрист — он умеет. С подготовкой справился вполне быстро — потому что дохуя всего перечитал и растягивать себя пробовал. Надо было знать заранее, что его ждёт. Намылся до скрипа, накинул лёгкую белую футболку, которая едва ли прикрывала зад, и блять — то, что он хотел сделать, даже у него в голове не укладывалось. Да и не знал, нравится ли такое Чонгуку. Это всё блядский Хосок со своими советами. Тэ от отчаяния пожаловался другу и рассказал про свой коварный план, а тот недолго думая засыпал его поучениями. Разными. И вот он стоит и крутит в руках ремешки белой портупеи и кружевные мать его трусы. Психанул — ну его нахуй и Хосока, и его советы. А с другой стороны — Чон его голым каждый день видит и ничего. Надо шоковая терапия. Да блядь. Снял футболку, надел с третьего раза портупею — и честно сказать, смотрелось очень даже эффектно. Мягкие тонкие ремешки красиво оплетали изгибы на рельефном теле. Теперь кружево. Мягкое, с крупными узорами — больше похоже на аккуратные шортики. Общая картина была очень намекающей. И несмотря на весь стыд и смущение — Тэхёну понравилось. Сказал бы ему это кто-то месяца три назад — поржал бы с придурка. А тут вон — стоит, наряжается. Последний гвоздь в крышку гроба — тонкий белый чокер с красивым прозрачным кристаллом. Так что если Чон никак не отреагирует — то этим чокером он его и придушит. Решив, что нахер уже ту футболку, он вышел из ванной и спустился к Чонгуку, который возился с выбором фильма. — Ты закончил, Тэ? Смотри, можем что-то лёгкое глянуть — чисто на вечер. А можем… — А можем что? Ты продолжай, хочу весь список занятий дослушать. И стоит, нагло улыбается, глазами стреляет и ждёт реакцию. А ждать долго не пришлось. Чонгук замолчал на полуслове и шарил по нему глазами как ненормальный — даже моргнуть боялся, чтобы картинка перед ним не исчезла. — Так что там с фильмом, Чонгуки? Тэ, не разрывая зрительного контакта, подошёл к Чону и — не удивительно — был сразу пойман в объятия. — Ким Тэхён, объяснись немедленно. Это что такое? Голос низкий, взгляд шальной, руки сжимают талию, играясь с ремешками. Тэхён уже от этих действий готов кончить. — Тебе нравится? И вроде бы по реакции понятно, что да, но хочется услышать. — Шутишь? Ты выглядишь потрясающе. Я бы назвал тебя ангелом, но это будет богохульство. Как же тебе идёт, конфетка. Что же ты делаешь со мной? Я держусь на честном слове. — Вот только нахуя? — Что? — Держишься нахуя? Намёки мои игнорируешь, от недомоганий не страдаешь — потому что я домогаюсь как могу. Или ты не хочешь меня, а, Чон? — Выбрось эти глупости из головы. Тэ, я хочу тебя как бешеный. Просто не хотел торопить. Надо было сказать мне — я бы подготовился. Дай мне полчаса. — Стоять, Гуки. Я для кого старался? Тебя утешит тот факт, что минут десять назад я спокойно принимал в себя три пальца? Я растянут, возбуждён и хочу, чтобы мой ахуенный горячий парень наконец-то меня трахнул. Или всё-таки фильм? — Нахуй фильм. Но Тэ, ты действительно готов? Не пожалеешь? — Ну сделай так, чтобы не пожалел. Я так хочу тебя, Чонгуки. Покажи мне. Хочу чувствовать тебя. — Блять, конфетка, изводишь. И Тэхён поплыл. Чонгук всегда был с ним ласковым и в меру страстным, но сейчас тот наминал его задницу с таким голодом, что мурашки пробирали словно электричество. Он повалил красивое тело на одеяла, целовал искусанные губы, кусался и ловил совершенно разбитые, сломленные стоны. Невозможно больше терпеть. — Перевернись на живот, милашка. Дай мне на тебя посмотреть. Смущения не было — внутри всё пылало. Тэ инстинктивно перевернулся и грациозно прогнулся в пояснице. — Ты невозможно красивый, Тэ. Чонгук аккуратно снял нежные кружева, и взгляд остановился на медовой, упругой коже. Жадный горячий язык сразу припал к пульсирующему растянутому входу. — Чонгук, что ты… О боги… Эта ласка такая интимная, жутко смущает, но это чертовски приятно. Тэхён уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить собственный стон, но кто бы дал ему спрятаться. Чонгук мягко потянул за чокер, заставляя прогнуться ещё сильнее. — Не прячься, конфетка, — голос хриплый, почти на грани, — ты так сладко стонешь. Язык снова прошёлся по чувствительной коже — медленно, вылизывая каждую складочку, пока Тэхён не начал мелко дрожать. Тэ всхлипнул, когда горячий язык вошёл глубже, а большой палец Чонгука одновременно скользнул внутрь — не спеша, растягивая уже подготовленное тело. — Гуки… пожалуйста… Голос сорвался, стал тонким, почти умоляющим. — Сейчас, конфетка. Я дам тебе всё, что ты просишь. Он поднялся, быстро стянул с себя остатки одежды и достал с кармана джинс несколько пакетиков смазки и презервативы. Тэ перевернулся на спину, наблюдая слишком развратную картинку перед собой. — Смазка, Чон? Ты был так уверен, что я тебе дам? Улыбка наглая, жаждущая. — Был уверен, что я тебе дам. Но ты, как всегда, слишком приятно меня удивил. Будет немного больно в первый раз, Тэ. Не терпи, конфетка, говори сразу. — Поцелуй, Чонгуки. Губы сцеловывали жаркое дыхание, пока Тэхён привыкал и млел от ошеломляющего чувства. Те крупицы лёгкой боли были ничтожны перед яркими вспышками удовольствия, когда Чонгук оказался полностью в нём. — Как жадно ты меня принимаешь. Такой узкий, горячий, весь мой. А Тэхён не здесь. Он совершенно не в порядке. Его тело — жидкое золото, покрыто испариной, напряжённое и молящее об удовольствии. Жар чужого тела, глубокие толчки, губы в губы. Он весь во власти Чона — его тело, разум, сердце. Чёрт, каждый стон и просьба — его протаскивает от этого чувства принадлежности. — Ещё… пожалуйста, дай мне больше. А дальше — сорванный голос, почти болезненное удовольствие от горячего пульсирующего члена внутри. Кровь закипает, а глаза намокают от переизбытка эмоций. Тысячи искр прошивают тело разрядами. — Пожалуйста, Гуки, пожалуйста… — Давай, конфетка, ты можешь. Ещё пара движений — и Тэ с хриплым стоном кончил так и не прикоснувшись к себе, чувствуя, как Чонгук догоняет его в своём удовольствии. Это было настолько крышесносно, настолько потрясающе, что он выпал из реальности на несколько минут. Гук прижимал его к себе, целовал, касался, говорил, что ничего лучшего в жизни с ним не было. Тэхён с ним солидарен. — Ты как, Тэ? Всё в порядке? — Я лучше всех. Я хочу ещё. — Отдышись, милашка. Всё успеем. Хватит с тебя для первого раза. — Ах так? Ну тогда я отдышусь, а у тебя полчаса на душ, Чон Чонгук. — Я сотворил чудовище, — с ленивым смешком Чонгук начал подниматься с постели. — 28 минут. — Да иду я, неугомонный. — Чонгуки. — М? — Люблю тебя. — Я без ума от тебя, конфетка. Очень тебя люблю. — Явились да? Кролики блять. Вы бы хоть на сообщения отвечали — мол, в озере не утонули, звери не сожрали. — Ой, Хо, ты написал один-единственный раз. Цитирую: «не затрахайтесь до смерти, дети мои, и по пути обратно захватите клубники в лавке у дядюшки Чхве». — Ну всё верно. Вы живы — это раз. Где моя клубника — это два? — Дома клубника твоя. Приходите с Юнги сегодня — посидим, в приставку зарубимся. Как раз заберёшь. — Такой разговор мне нравится. У тебя или у Чона? — У нас, Хоби. Чонгук квартиру свою снимал, а у меня своя — так что мы решили наконец-то жить вместе и не бегать туда-сюда. — Ага, только зря я отцу всё так быстро растрепал. Он сказал, что ты у меня замечательный мальчик — заботливый, внимательный, жить к себе забрал как щенка безхозного. Раз мы будем жить в квартире, подаренной твоими предками, то он решил, что справедливо будет подогнать нам поездку во Францию после выпуска. А ещё он хочет обсудить с тобой место под застройку дома — нам на будущее, так сказать. — А почему со мной? — Тэ уставился на Чонгука с неподдельным удивлением. — Потому что я бестолочь и мне не угодишь. — Ну в принципе… Дом позволит оборудовать нам рабочие кабинеты, домашний спортзал, веранду, чтобы вечерами отдыхать и наслаждаться природой. И никаких соседей. А ещё собака, Чонгуки. Мы же заведём собаку? — Я понял. Напишу отцу, что идея тебе понравилась. На выходных заедем обсудим. Собаку, кота — да хоть крокодила. Я только за, конфетка. — Какая прелесть. Вы как супружеская пара: ремонт, собака, отдых на Лазурке. Вы меня бесите. — Хо, тебя Юнги на всё лето забирает в Сингапур на стажировку. Твой отец сбагрил тебе отель под опеку и пентхаус на целый этаж для вас двоих. Так что давай не пизди. — Ну что я могу сказать, всё складывается самым лучшим образом. Главное — оправдать ожидания. Отель в Сингапуре на этапе проверки, и пока Юнги будет налаживать работу, моя задача — просто не налажать. — И ты обязательно справишься, Хоби. Мы прилетим с Чонгуком на открытие. — Ну всё, отелю точно пиздец.