Пылинбург

Пылинбург, 3 июня, 1043 год

Время 01:12

По Пылинбургу рассыпано множество брошенных особняков. Некоторые из них казались мрачными с самого начала: либо их возводили с каким-то сильным изъяном, либо первые владельцы так и не заселились, отчего здания стояли пустыми. Другие, напротив, некогда бурлили жизнью, однако к ним наведывались Пылярники. Третьи и вовсе рухнули: то ли фундамент не выдержал, то ли старая кладка рассыпалась в труху, отчего жильцам пришлось спешно съезжать. И зачастую именно из этих брошенных домов, за которыми некому регулярно ухаживать, появлялись чудища. Конечно, добродушные и бесстрашные дворники старались хотя бы иногда наведываться в них: протирали подоконники, омывали водой стены, проветривали комнаты. Но вы сами понимаете: за день в одиночку невозможно убрать несколько особняков настолько хорошо, чтобы там не зародился Пылярник. Именно для того и создали ночной дозор – отряд военных, что охраняли город в тёмное время суток. И вот, однажды ночью в один из таких брошенных особняков (что находился не так далеко от особняка Дебьюсанов) подруги решили пробраться. Для чего? Любопытства ради! Тем более этот особняк стоял горой и отличался ото всех тем, что был весьма крупным трёхэтажным зданием с высокими потолками и широкими заваленными мебелью комнатами, потому дворники обходили его стороной. Однако, к удивлению, там почти не образовывалась пыль и из него редко выходили чудища, – соответственно, ночной дозор за ним не бдел. Мэйко, прознав про это место от коллег, решила позвать с собой Маргариту и выяснить, в чём дело. В эту ночь Маргарита была в своём рабочем платье, но без фартука, а Мэйко нашла у себя чёрный классический костюм и вишнёвую рубашку, потому они успешно сливались с тьмой. Избегая ночной дозор, девушки на цыпочках обошли особняк и отыскали выбитое окно, через которое пробрались внутрь по складывающейся лестнице уборщицы и оказались на грязной кухне с разбросанными по полу кастрюлями, ложками и прочими столовыми принадлежностями. – Вот мы и внутри, – сказала Мэйко, забирая и складывая лестницу. Услышав приближающийся шум снаружи, они тут же сели на корточки под подоконником и, дождавшись, когда дозор уйдёт, с облегчением выдохнули. – Какой большой особняк! – прошептала Марго, осматриваясь. – Да, это ведь раньше был дом Сарамазов – одних из самых богатых в городе господ. Не знаю подробностей, но на здание они не поскупирись. – Представляю, сколько тут убираться бы пришлось... За приоткрытой на щёлочку исцарапанной дверью раздался скрип половиц, и побледневшие подруги замерли, прислушавшись. Тяжёлые шаги приблизились к комнате, где они находились, однако никто к ним не зашёл, просто потоптался на месте и зашагал дальше. Мэйко, несмотря на тихое шипение Маргариты, на цыпочках подошла к щели и глянула в коридор, увидев широкую горбатую спину... Пылярника! Однако было что-то странное в его фигуре и походке: он был очень низок в отличие от классических трёхметровых Пылярников (даже не доходил до двух метров), шёл совсем, как человек, и нёс с собой под мышками два дырявых пыльных пледа. Голову его обвила чёрная резинка от маски. – Что там? – шепнула подошедшая к подруге служанка. – Пырярник. – А?! Так чего мы стоим?! У меня с собой есть пистолеты и... – Не надо. В нём есть что-то... странное. У него с собой два преда. – А? – Он направряется к рестнице. Предрагаю посредовать за ним и узнать, куда он это несёт. – Мэйко... Но Мэйко не услышала подругу и, когда фигура Пылярника скрылась на широкой лестнице, а шаги отдалились, вышла в коридор. На сильно пыльном полу остались следы от шестипалых стоп. – Мэйко, ты уверена? – вышла вслед за ней обеспокоенная Маргарита. – Да. Этот Пырярник был похож... на черовека. – Да ты шутишь! – Нет. Идём. Хмурая уборщица повела её за собой по коридору в необъятный захламлённый холл, затем – на покрытую облезшим красным ковром продавленную лестницу. Поднявшись наверх, Мэйко услышала шаги над головой и жестом наказала Маргарите идти за ней выше – на третий, последний этаж. Служанка всё время держала в руках пистолет и нервно теребила курок пальцем. – Мэйко... – Всё хорошо, Рита, не беспокойся. У меня хорошее предчувствие. Когда лестница осталась позади, подруги по свежим следам прошли к высокой арке с выбитыми с петель дверьми и осторожно выглянули в просторный, на удивление убранный зал со старым расстроенным пианино и скрипкой на ней. Конечно же первым делом они обратили внимание не на музыкальные инструменты, а на центр зала, где перед большой лампой в форме закрытого бутона цветка сидело четыре интересно выглядящих Пылярника. Первым, кого они заметили, был тот самый низкий Пылярник с пледами, что накрывал ими двух своих подрагивающих братьев. Как и у обычных Пылярников у него на лбу желтела пасть, однако кроме этой пасти всё лицо его скрывала бело-зелёная милая улыбающаяся маска. – От души, Маск, – грубым хриплым басом обратился к нему крупный желтоватый Пылярник в потрёпанной синей шляпе с охристой лентой и бантиком. Вместо трёх у него было два суженных глаза, под которыми залегла чернота, с одними лишь зрачками без радужек и пастью с многочисленными узкими прямыми зубами. – Да, ты всегда нас выручаешь, – добавил задорным баритоном самый тёмный из них – Пылярник с широким носовым отверстием и добродушными, приятными улыбками. Он держался прямо, отчего больше всех походил на человека, и на шее его сверкала ярко-красная галстук-бабочка. – КАЖЕТСЯ, Я-Я СЛЫШАЛ ЧТО-ТО! – нервным фальцетом тараторил последний Пылярник с красноватым оттенком кожи, широко распахнутыми безумными белыми глазами (однако глаз на лбу его был красным) и острыми, как у акулы, зубами. На носу его держалось маленькое пенсне. – ВНИЗУ, КОГДА МАСК ХОДИЛ, Я-Я СЛЫШАЛ! – Это наверняка был дозор. – НЕТ, Ш-ШУМ БЫЛ ВНУТРИ, НЕ СНАРУЖИ! – Да завались ты уже, Очкач! Задрал своими воплями. Если не заткнёшься, к нам реально дозор придёт и тогда кранты. – НЕТ, НАС СЕГОДНЯ УБЬЮТ! УБЬЮТ! ИМЕННО СЕГОДНЯ! Я НЕ ПОНИМАЮ, ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ТАКИЕ СПОКОЙНЫЕ, КОГДА... КОГДА НАС... – О нас никто не знает, если что, спрячемся как обычно. Маргарита отошла во тьму и засучила рукава. – Ну я им сейчас устрою! – прошипела она, сжав пистолет, и собиралась выйти в свет, однако Мэйко её остановила. – Рита, не спеши! Ты разве не видишь? Они совсем как рюди! – Они Пылярники! Нам надо... Мэйко? Ты!.. Уборщица первой вышла в свет, тихо и решительно зайдя в зал к чудищам, что изумлённо повернули головы в её сторону. Очкач дёрнулся и вскочил на ноги: – ЧЕЛОВЕК! Я ЖЕ ГОВОРИЛ, НАС УБЬЮТ! – Я тебя сейчас сам прибью, если не завалишься! – рявкнул крупный Пылярник, поднявшись и сжав свои мощные кулаки. – Постой, Шляп! – остановил его тёмный. – Ты разве не видишь? – Вижу: это человек. – Это леди, в первую очередь! Леди! А ты кулаки сжимаешь. – В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЭТО – ЧЕЛОВЕК! И ОН НАС УБЬЁТ! – Тише, тише, братья, я сейчас всё мирно улажу, – Пылярник подошёл к легко улыбнувшейся Мэйко, учтиво поклонившись. – Здравствуйте, прекрасная леди. Прошу простить моих братьев, они... очень пугливые и вспыльчивые. – Всё хорошо, я всё понимаю, – кивнула уборщица. – Что вы здесь делаете одна и так поздно? – Я не одна. Рита, выходи! Хмурая Маргарита вышла к ним, всё ещё сжимая пистолет в руках. Очкач тут же завопил: – ОНА ВООРУЖЕНА! ОНА ВООРУЖЕНА-А! – Не переживайте, мы вам не враги! – утешающе воскликнула Мэйко. – Рита, пожаруйста, убери писторет. – Нет! Это Пылярники! – возмутилась служанка. – Рита, прошу. – Послушай её, иначе я тебе руку с этой хернёй оторву, – рыкнул Шляп. – Шляп, так с леди не разговаривают! – тёмный обратился к подругам, сложив ладони друг на друга перед собой. – Дорогие леди, мы вас не тронем, если вы не тронете нас. Потому прошу вас унять свой пыл и убрать оружие. – Рита, прошу. Маргарита поджала губы, но пистолет, всё же, в кобуру убрала. Пылярники расслабились. – Меня зовут Мэйко, а это моя подруга Маргарита, – представилась уборщица. – Мы быри насрышаны об этом особняке и решири прийти сюда рюбопытства ради! Мы не знари, что вы тут обитаете, и мы не ночной дозор, не переживайте. – НО П-ПОЧЕМУ ТВОЯ ПОДРУГА ВООРУЖЕНА?! – Ох, она сружанка и защищает свой особняк от зрых Пырярников. Мы взяри оружие, боясь, что на нас нападут. Шляп прыснул в кулак. – Чё с твоими словами? Сружанка? Пырярники? – Я приехара из другой страны и этот язык дря меня немного срожен в произношении, извините... – У вас чудесная речь и чудный голос, не стоит извинений. Но мы не представились, – он выпрямился. – Меня зовут Бабочка, сие невежа – Шляп, в очках – Очкач, а молчун – Маск (он вообще никогда не говорит). – Приятно познакомиться! – Мэйко низко всем поклонилась. – Почему вы нас не убиваете? – покосилась Маргарита. – Потому что мы не звери. – П-ПОТОМУ ЧТО М-МЫ ПРОСТО ХОТИМ ЖИТЬ! СПОКОЙНО! И-И... ДА, ПРОСТО ЖИТЬ! – И идти войной на вас – тупо, потому что у вас есть вода, и вы запросто нас прибьёте. Маск кивнул. – И как дорго вы тут находитесь? – поинтересовалась Мэйко. – Около пяти лет, если не больше. Мы скрываемся от мира, только по ночам вылазим на поиски еды. А когда сюда приходит дозор, то мы просто прячемся. Люди к нам... никогда не заходили. – Ага, этот дом у вас считают проклятым. Я слышал, как его обсуждали какие-то людишки. – И чем вы питаетесь? – спросил успокоившаяся Маргарита. – ВАШИМИ ОБЪЕДКАМИ! М-МЫ НЕ КРОВОЖАДНЫЕ, ЛЮДЕЙ Н-НЕ ТРОГАЕМ, ЧТОБЫ НЕ ПРИВЛЕКАТЬ Л-ЛИШНЕГО ВНИМАНИЯ! Маск вместе со всеми кивнул. – Вы не похожи на обычных Пырярников... Как вы появирись? – Ох, дорогая Мэйко, мы и сами не помним. Я появился здесь первым, не понял, кто я и что здесь делаю, ведь... воспоминания мои были другими. Я помнил сцену, свет софитов, помнил своё любимое фортепиано и скрипку, но точно не этот брошенный особняк. Иногда я думаю, что раньше я был человеком, который почему-то стал... таким. Я скрывался здесь, подсознательно понимая, что, если выйду наружу в таком обличии – меня убьют, вдобавок я краем глаза видел, как люди убивают мне подобных. После меня здесь появился Маск, потом Шляп и Очкач. – Согласен с Бабочкой, – с шумом сел на пол Шляп, – я тоже думаю, что раньше был таким, как вы. Помню, что я не был таким высоким, но так же любил драки и шляпы! Что меня все боялись, уважали... Помню ещё, у меня был кто-то... близкий, но кто? Загадка. И часто так на душе паршиво бывает от... не знаю, от чего. Просто паршиво. Говно какое-то. – А Я... Я БЫЛ ДОКТОРОМ! – воскликнул Очкач. – Я-Я ТОЧНО ПОМНЮ, КАК УХАЖИВАЛ ЗА ЛЮДЬМИ И ЛЕЧИЛ ВАС! П-ПОМНЮ СВОЙ ПОРТФЕЛЬ С ЛЕКАРСТВАМИ И ПРОЧИМ... ОХ, Н-НО ЭТО ВСЁ! Я-Я НЕ ПОНИМАЮ, КАК Я С-СТАЛ ТАКИМ! Маск кивнул. Мэйко, призадумавшись, внезапно сказала: – Может, мы сможем вам помочь узнать правду. Пылярники переглянулись. – П-ПРАВДА?! БЫЛО БЫ С-СЛАВНО! – Чёт сомнительно... – Угу, каким образом вы сможете узнать правду? – Мы могри бы порасспрашивать старожир этого города. – А они нам что? – вмешалась Маргарита. – В плане... какой нам толк с этого? – В пране? – Пылярники, – обратилась служанка к четвёрке, – мы можем вам помочь! Но взамен вы... вы поможете нам с Вьевьюном! – С кем?.. – недоумённо подняла бровь Мэйко. – Это ведьмак пыли, его зовут Вьевьюн! Вы ведь знаете его? Ну, как Пылярники. Вы ведь... его творения. – Это тот тип, который город поработил? – Да! – ДА, МЫ З-ЗНАЕМ! – щёлкнул зубами Очкач. – Я-Я ЕГО ОДНАЖДЫ ВИДЕЛ И... ОХ, ЭТО УЖАСНО! ОН ТАКОЙ С-СТРАШНЫЙ! – Отлично! – просияла Марго. – Мы узнаем правду о вас, а вы поможете нам с Вьевьюном! – Чем именно? – Поможете нам отыскать его! Говорят, он притаился среди жителей и... если мы его отыщем, то сможем снять проклятье! А это значит, что мы сможем зажить, как нормальные люди! – Н-НО ЕСЛИ НЕ БУДЕТ ВЬЕВЬЮНА, ТО МЫ ТОЖЕ СГИНЕМ! – А мы заставим его превратить вас обратно в людей! – Сомнительно... – Мы согласны. Если ваш план сработает, то почему бы и не помочь вам? – Отлично! – Спасибо вам, друзья, – улыбнулась Мэйко. – Мы постараемся разузнать как можно борьше информации. – Ага! А-а что вы вообще знаете о Вьевьюне? – Предполагаю, он будет скрываться в обличии господина, – предположил Бабочка. – Рядом с ним всегда много пыли, – сказал Шляп. – Скорее всего, в доме, где он живёт, очень пыльно. – И-И ОТ НЕГО ПАХНЕТ БЕЛЫМИ ЛИЛИЯМИ! Я ЭТО ЧЁТКО ЗАПОМНИЛ, КОГДА ВСТРЕТИЛСЯ С НИМ! ПРЯМ... РЬЯНО! Маск кивнул. Маргарита вздрогнула и шокировано шепнула: – Ахой... – Что? – Ничего! – она тряхнула головой, отгоняя наваждение. – Значит, пыльно, мужчина и лилии, да? – ДА! Мэйко посмотрела в разбитое окно, а после на наручные часы и тихо охнула: – Рита, нам пора! До рассвета остарось нескорько часов; будет прохо, есри нас застанут не в постери. Бабочка учтиво поклонился и с позволения взял руку Мэйко в свою широкую ладонь, коснувшись костяшек зубами (хотя хотелось бы губами): – Мы не смеем вас задерживать, дорогие леди. Ночь действительно на исходе, а вам ещё нужно не встретиться с дозором. – Спасибо вам за доверие и информацию, – сверкнула улыбкой уборщица. – Мы обязатерьно всё разузнаем и вернёмся! – Ага, берегите себя! – добавила Маргарита, всё ещё недоверчиво косясь на Пылярников. Обратный путь через захламлённый особняк показался короче. Подруги крались так же бесшумно, как и пришли, однако теперь их шаги были легче. Когда они выбрались через кухню наружу и Мэйко сложила свою лестницу, подхватив её под мышку, небо на востоке уже начинало сереть. – Ну и ночка! – выдохнула Маргарита. – И не говори, – Амано вдруг засветилась от счастья. – Знаешь, я очень рада, что именно сегодня мы решири прийти сюда и встретили их. – Ага, познакомились с... Пылярниками. Никогда бы не подумала, что буду разговаривать с ними! – Видишь, в жизни всякое сручается. – Как вижу, тебе они понравились. – Угу. Я будто нашра свой дом и свою... семью. Ты понимаешь, они приняри меня такой, какая я есть! – Ага, только Шляп что-то брякнул про твою речь. – Это не страшно, мерочь. – Мне он вообще не понравился! Грубый, неотёсанный, ещё и угрожал мне... Мне больше всего Бабочка понравился. Такой учтивый и добрый! Наверное, он был очень симпатичным человеком. – Да, он хороший. – А голос Очкача до сих пор в ушах звенит! Такой визгливый! Бр-р! – Угу. Но и он хороший. Там все хорошие... Надо будет завтра к ним наведаться. – Э-э? А я завтра не смогу... – Ничего, я сама приду, принесу им еды. Грустно, что они объедками питаются. – Тогда передавай им от меня привет! – Передам. Подруги растворились в предрассветных сумерках, оставляя за спиной особняк, внутри которого спустя столько лет затеплилась надежда. Пылярники, укутавшись в пледы, ещё долго обсуждали девушек и каждый в душе начал надеяться на то, что когда-нибудь они смогут вернуть себе прежнюю жизнь.