Туда и обратно: хроники одного сватовства.

Эребор больше не был тёмной, проклятой драконьей норой. Теперь он дышал. Огромные залы, вычищенные от пепла, вновь сияли золотом и серебром, но золото это было уже не безумным блеском драконьей жадности, а мерным, уютным светом богатства, которое служит людям (и гномам). В тронном зале Торин II, Дубощит, Король Под Горой, вершил правосудие, и борода его, некогда тронутая сединой бегства и позора, теперь гордо чернела, аккуратно заплетённая в десятки косиц с золотыми бусинами. Рядом с троном, на чуть более низком, но обитом зелёным бархатом кресле, восседал консорт. Бильбо Бэггинс, хоббит из Шира, некогда скромный взломщик, а ныне – консорт Короля-под-горой и пока самый милый хоббит Эребора. Он делал пометки в документах, время от времени бросая на Торина взгляды, от которых суровый король оттаивал ровно настолько, насколько это позволял этикет. Кили, наследник (после Фили) и главный нарушитель спокойствия, сидел на подлокотнике трона Тауриэль, которая, хоть и была эльфийкой в сердце горы, чувствовала себя вполне комфортно. Торин всё ещё иногда ворчал, но когда Тауриэль принесла ему в прошлый раз лекарство от осенней хандры, сваренное по эльфийским рецептам, а Бильбо одобрительно кивнул, король сдался. Почти. Но не о них речь. В главной библиотеке Эребора, в самом тихом и пыльном её крыле, работал Ори. Он вырос. Да, он всё ещё был тем самым Ори – мягким, смущённым, с вечно взлохмаченными рыжими волосами. Но теперь он был летописцем. Его перо, лёгкое, как крыло бабочки, выводило хроники восстановления королевства. Он переписывал древние свитки, находил ошибки в текстах, которые никто кроме него не замечал, и тихо, спокойно любил Фили. Фили был другим. Весёлый, остроумный, с вечной усмешкой на губах – он остался собой, но к его озорству добавилась тяжёлая, прочная серьёзность человека, который однажды чуть не потерял всё. Он теперь был главным следопытом Эребора и личным эмиссаром Торина. Он умел убивать орков с улыбкой и вести переговоры с людьми из Дейла так, что они сами предлагали лучшие условия. И он любил Ори. Они любили друг друга с самого похода. С того самого момента, когда в метель на Перевале Ори отдал Фили свой последний сухой носовой платок. Или когда Фили, рискуя шеей, вытащил Ори из-под упавшей балки в Лихолесье. Но прошло семь лет. Эребор был восстановлен, а они всё так же переглядывались, краснели и не делали ни шага навстречу. – Это невыносимо, – сказал Кили, ворвавшись в покои Тауэриэль без стука. – Я больше не могу. Тауриэль, расчёсывающая длинные рыжие волосы, даже не вздрогнула. Она привыкла. – Что на этот раз? Твой дядя опять сказал, что эльфийский чай – это «трава для кроликов»? – Хуже. Фили и Ори. Она отложила гребень и повернулась. Эльфийское лицо её было сосредоточено. – Ах, эти двое. Я заметила. Они смотрят друг на друга так, словно каждый из них – это луна, а другой – солнце, но они боятся затмения. – Именно! – Кили всплеснул руками. – Сегодня в обеденном зале. Фили положил Ори лучший кусок мяса – самый мягкий. Знаешь, что сделал Ори? Он покраснел до корней волос, пробормотал «спасибо» и уткнулся в свою тарелку. А Фили потом полдня ходил как побитый пёс. И так каждый день! Тауриэль задумчиво коснулась подбородка. – И ты хочешь им помочь. – Я хочу их заколотить в одну комнату и не выпускать, пока они не поцелуются. Но Бильбо сказал, что это «варварский метод» и «нарушение личных границ». – Бильбо мудр, – кивнула Тауриэль. – Но в целом прав. Им нужна… деликатная помощь. Кили ухмыльнулся той ухмылкой, от которой у придворных дам подкашивались колени. – Деликатной она будет, когда я начну. Слушай план. План Кили был прост, как топор. Он решил, что Фили и Ори нужно «случайно» оказаться вместе в романтической обстановке. Для этого он подговорил Бофура отправить Ори срочным поручением в Западные пещеры – якобы там нашли древние таблички с письменами, которые мог расшифровать только Ори. А Фили, соответственно, должен был сопровождать караван с припасами в те же пещеры. – Идеально! – Кили потирал руки. – Темно, тесно, никого вокруг. Классика. – Ты забыл про Троллью пустошь по пути, – заметила Тауриэль. – И про то, что в пещерах водятся пещерные тролли. Мы не хотим, чтобы их первый поцелуй состоялся в пасти чудовища. – Троллей мы убьём. Это добавит драматизма. Тауриэль вздохнула. Ей предстояло много работы. На следующий день всё пошло не по плану. Ори, воодушевлённый новостью о табличках, собрался за десять минут. Он был настолько счастлив, что даже не заметил, как Кили «случайно» вылил ему на единственный плащ кувшин с компотом. – Ох, Ори, прости! – воскликнул Кили с преувеличенным раскаянием. – Бери плащ Фили. Он всё равно в дозоре, а у него их два. Я скажу. – Но… – Ори покраснел. – Носить чужие вещи… Это неудобно… – Что ты, мы же братья! Фили не против. Ори взял плащ. Он пах Фили – сосной, сталью и чем-то неуловимо тёплым. Он прижал ткань к лицу на секунду дольше, чем следовало, и Кили мысленно записал себе очко. Фили тем временем узнал, что его меняют в маршруте. Торин, не подозревающий о заговоре, кивнул: – Да, Кили просил. В пещерах неспокойно. Ты нужен. – Хорошо, дядя, – Фили пожал плечами. – Возьму отряд. – Отряд не нужен. Кили сказал, что там тихо. Иди один. Вот тут Фили заподозрил неладное. Кили редко говорил «тихо» про места, где реально было тихо. Обычно «тихо» означало «там сейчас взорвётся что-то эпичное». Но он пожал плечами – в конце концов, он наследник, он справится. И вот, через три часа пути, на полпути к пещерам, Фили встретил Ори. Они столкнулись буквально нос к носу на узкой тропе. Ори шёл, уткнувшись в карту (которую ему дал Кили, и на ней были нарисованы неправильные повороты), и врезался в широкую грудь Фили. – Ой! – пискнул Ори, отшатнувшись, и его шапка съехала на глаза. – Фили? Что ты… ты здесь? – Меня послали, – Фили сглотнул. Ори был в его плаще. В его плаще. Который был Ори велик, и рукава свисали, а воротник закрывал пол-лица, и это было самым очаровательным зрелищем в жизни гнома. – А меня – за табличками, – Ори поправил плащ, который закрывал ему лицо, щёки его горели. – Кили сказал… – Кили, – одновременно сказали они, и в их глазах вспыхнуло понимание. – Мой брат – идиот, – вздохнул Фили. – Но раз мы оба здесь… пойдём вместе? В пещерах темно. Ори кивнул, и они пошли. Дорога была ухабистой. Фили пару раз подал Ори руку, чтобы помочь перелезть через валуны. Ори каждый раз касался его ладони так, словно трогал раскалённое железо – быстро и с замиранием сердца. В пещерах было сыро и темно. Фили зажёг факел. Они углубились в недра горы, и через двадцать минут стало ясно: никаких табличек тут нет. Только старые кости да летучие мыши. – Кили нас обманул, – тихо сказал Ори, оглядывая пустой зал. – Похоже на то, – Фили усмехнулся. – Хотел, чтобы мы остались вдвоём. Повисла тишина. Огромная, звонкая, наполненная тем, что они оба молчали семь лет. – Фили… – начал Ори. И в этот момент с потолка сорвался каменный тролль. Огромный, серый, с глазами-блюдцами. Он взревел и бросился на них. Фили выхватил меч, оттолкнул Ори за себя: – Беги! Я его задержу! Ори не побежал. Он, летописец, книжный червь, который падал в обморок при виде паука в Лихолесье, вдруг выхватил из-за пояса маленький кинжал (подарок Фили на прошлый день рождения) и встал рядом. – Вместе или никак, – сказал он дрожащим, но твёрдым голосом. Фили на секунду замер, глядя на этого нелепого, храброго, чудесного гнома в его собственном плаще, и сердце его чуть не разорвалось от любви. Тролль был глуп и медлителен. Фили, используя годы опыта и врождённую ловкость, обвёл его вокруг колонны, а Ори, который, оказывается, тайком прочитал книгу о слабых местах троллей, крикнул: – Под коленную чашечку! Сзади! Там нет шкуры! Фили нырнул под руку чудовища и всадил клинок точно в указанное место. Тролль взвыл, рухнул на колени и рассыпался в прах – древняя магия развеялась. Тяжело дыша, Фили опустился на камень. Ори стоял рядом, бледный как полотно, но живой. – Ты… ты спас мне жизнь, – выдохнул Фили. – Своим знанием. – Я читал, – прошептал Ори. – Это всё, что я умею. Читать. Фили встал. Он подошёл вплотную. Ори смотрел на него снизу вверх, его губы дрожали. – Ты умеешь не только читать, – тихо сказал Фили. – Ты умеешь быть храбрым. Когда это нужно. Ты умеешь быть… всем. Он протянул руку и медленно, давая Ори возможность отстраниться, поправил ему шапку. А потом, не выдержав, наклонился и поцеловал его в лоб. – Я люблю тебя, Ори. С первого дня. Ори улыбнулся и обнял Фили, прошептав ему в грудь: – Я тоже. Так давно. Так сильно. Фили обнял его, прижал к себе, и в сырой, тёмной пещере, среди пыли тролля и древних костей, им было тепло, как дома. А в это время снаружи, у входа, Кили, Тауриэль и примчавшийся за ними Бильбо (которого Торин послал «проследить за этими идиотами») прильнули к щели в скале. – Видите? – прошептал Кили. – Видите? Работает! – Они обнимаются, – тихо сказал Бильбо, и в голосе его была такая нежность, будто он смотрел на собственных внуков. – Ах, Махалл… Тауриэль улыбнулась краем губ: – Твой план был ужасен. Но результат… приемлем. Когда Фили и Ори вышли из пещеры, держась за руки, Кили уже отбежал на сто метров и делал вид, что рассматривает цветочек. – Кили, – голос Фили был спокоен, но в нём звенела сталь. – Мы поговорим дома. Кили попытался изобразить невинность: – О чём? Я просто хотел, чтобы вы нашли таблички. – Мы нашли кое-что получше, – тихо сказал Ори, сжимая ладонь Фили, и улыбнулся так, что у Кили на секунду ёкнуло сердце. Они шли обратно в Эребор. Рука в руке. Семь лет молчания закончились.