Туда и обратно: хроники одного сватовства.

Вернувшись в Эребор, Фили и Ори не стали немедленно объявлять о своих отношениях. Не потому, что боялись – а потому, что им хотелось побыть вдвоём, в тишине, без всеобщего внимания. Ори боялся, что насмешники (Бофур, например) начнут шутить, а он не умел отшучиваться. Фили же просто наслаждался тем, что может взять Ори за руку под столом в обеденном зале, когда никто не видит. Но Кили видел. Кили видел всё. Он гордился собой. Он чувствовал себя кузнецом судеб, ткачом романтических уз. И он решил, что на достигнутом останавливаться нельзя. Они держатся за руки – прекрасно. Но поцеловаться по-настоящему, в губы, а не в лоб? Нет. Этого не было. – Они как два подростка, – жаловался он Тауриэль. – Ори краснеет, если Фили на него просто посмотрит. А Фили начинает заикаться, что вообще на него не похоже. – Ты забываешь, что они оба – гномы, – заметила Тауриэль. – Ваш народ не отличается умением говорить о чувствах. – Мы отличаемся умением их показывать! – возразил Кили. – Дядя Торин, например, притащил Бильбо в Эребор и сказал: «Ты мой». И всё. Бильбо потом три дня отходил. – И это, по-твоему, хороший пример? – Это эффективный пример. Тауриэль вздохнула и отложила лук. Она чистила стрелы – занятие, которое помогало ей думать. – Что ты предлагаешь на этот раз? Кили задумался. Первый план с троллем провалился с точки зрения безопасности, но сработал в итоге. Значит, нужен был второй план – более мягкий, но настойчивый. – Свидание, – сказал он. – Официальное. Но чтобы они не догадались, что это свидание. – Гениально, – сухо сказала Тауриэль. – Как именно? – Мы устроим вечернюю прогулку на Смотровую башню. Там красиво, звёзды, ветер. Я скажу Фили, что Ори хочет показать ему что-то важное для летописи. А Ори скажу, что Фили нужен его совет по картам. И когда они поднимутся – мы закроем дверь снаружи. – Запереть их на башне? – Тауриэль приподняла бровь. – Это уже больше похоже на похищение. – Романтичное похищение! В этот момент в комнату вошёл Бильбо. Он искал Торина (который, как выяснилось, заперся в сокровищнице, пересчитывая древние монеты – старая привычка умирает с трудом), но наткнулся на заговорщиков. – О чём это вы шепчетесь? – спросил хоббит немного подозрительно. – У вас такие лица, будто вы собираетесь подложить лягушку в постель короля. – Лучше, – сказал Кили. – Мы сводим Фили и Ори. Бильбо поставил на стол кружку с чаем (мятным, потому что Торин настаивал, что «нормальные гномы пьют только эль», но Бильбо делал по-своему). Он хотел отнести её Торину, потому что да, потому что хотел посидеть рядом с королём и наслаждаться жизнью, а не запахом эля. – И как успехи? – Они держатся за руки под столом. Но не целуются. Бильбо задумчиво погладил подбородок. Он был экспертом в вопросах любви – по крайней мере, после того, как сам Торин, король Под Горой, рухнул перед ним на колено в библиотеке посреди ночи и произнёс речь на кхуздуле, которую Бильбо не понял, но заплакал от красоты звучания. – Знаете, – сказал Бильбо, – может быть, им просто нужно время. Не все же такие… напористые, как некоторые гномы. – Время уже было – семь лет! – Кили вскочил. – Нет, дядя Бильбо, мы действуем. Бильбо вздохнул. Он знал, что спорить с Кили бесполезно. Но он также знал, что Фили умён и наверняка уже что-то заподозрил. Он не ошибся. Фили действительно заподозрил. Во-первых, Кили стал слишком милым. Он приносил Фили завтрак в постель (обычно он приносил только себе). Он улыбался слишком широко. И он постоянно говорил об Ори. – Ори сегодня такой молодец, закончил главу про кузницы, – сказал Кили за обедом, непринуждённо так. Фили отложил нож. – Кили, что ты задумал? – Я? Ничего. Просто хвалю твоего… друга. Слово «друг» было сказано с таким интимным подтекстом, что даже Дори, сидевший в конце стола, поперхнулся супом. – Если ты ещё раз вмешаешься в наши с Ори отношения, – тихо, но весомо сказал Фили, – я расскажу Тауриэль про ту девицу из Дейла, которой ты строил глазки на прошлой ярмарке. Кили побледнел. – Это был не флирт! Я просто… проверял, как люди реагируют на гномий юмор! – Она подарила тебе цветок. – Для букета! Фили усмехнулся. Он прекрасно знал эту историю и как его брат потом просто отшил ту девушку, да и Тауриэль он не собирался это говорить. Он любил брата, но знал его как облупленного. Поэтому когда вечером Кили предложил «прогуляться на башню, там потрясающий вид на звёзды, и Ори тоже идёт», Фили насторожился. Однако Ори шёл рядом, такой счастливый и взволнованный, что Фили не смог отказать. Ори надел новую тунику – тёмно-синюю, которую ему подарила Тауриэль («эльфийская работа, очень идёт твоим глазам»), и всё время поправлял рукава, потому что стеснялся. Они поднялись на Смотровую башню. Действительно, звёзды горели ярко, ветер играл с флагами Эребора, а внизу раскинулся Дейл, сверкая огнями. – Красиво, – прошептал Ори, опираясь на парапет. – Очень, – ответил Фили, но смотрел он не на Дейл. И тут – щелчок. Дверь внизу закрылась. И послышался удаляющийся топот Кили. – Нет, – сказал Фили, подходя к двери. – Нет, Кили, нет! Дверь была заперта снаружи. Надёжно. Ори подошёл к нему, его лицо в свете звёзд было растерянным. – Он запер нас? Снова? – Снова, – вздохнул Фили. – Мой брат – идиот с золотым сердцем, но идиот. Они стояли на башне вдвоём. Никого вокруг. Только ветер, звёзды и тишина. – Фили… – начал Ори после долгого молчания. – Ты жалеешь, что мы… что я… – Что ты? – Фили повернулся к нему. – Что я не тот, кого ты, наверное, хотел. Я не воин. Не кузнец. Я просто пишу. Я тихий и скучный. И я ношу вязаные шапки даже летом. Фили подошёл ближе. Он осторожно провёл рукой по рыжим прядям. – Ты – тот, – сказал он твёрдо. – Единственный. Я люблю, как ты морщишь нос, когда пишешь сложное слово. Я люблю, как ты читаешь вслух древние тексты, и у тебя меняется голос, будто ты сам там, в тех легендах. Я люблю тебя. Весь. Со всеми твоими «только». Ори смотрел на него огромными глазами. В них отражались звёзды. – Можно… – прошептал он. – Можно я поцелую тебя? По-настоящему? Фили не ответил. Он просто наклонился и поцеловал Ори. В губы. Мягко, нежно, осторожно, как будто тот был сделан из древнего папируса, который можно порвать неосторожным движением. Ори всхлипнул – и ответил на поцелуй. Неумело, смущённо, но так искренне, что у Фили закружилась голова. Они целовались под звёздами, на башне Эребора, а внизу, притаившись за углом, сидели Кили, Тауриэль и случайно присоединившийся к ним Бильбо. – Теперь можно отпереть? – спросил Бильбо, вытирая слезу. – Нет, – Кили был непреклонен. – Пусть насладятся моментом. Ещё полчаса. Тауриэль молча протянула ему платок. У самого Кили глаза тоже блестели, хоть он и отказывался это признавать. Через час Фили и Ори спустились вниз. Ори был красный, как помидор, но улыбался так, будто выиграл все сокровища Эребора. Фили держал его за руку и смотрел на брата с выражением «я тебя убью, но чуть позже». – Кили, – сказал Фили. – Ты гений и дурак одновременно. – Спасибо, я знаю. – Но если ты ещё раз запрешь нас где-нибудь, я скормлю тебя троллю. Хоть это и звучало угрожающе, но Фили бы никогда не сделал так с младшим братом. Кили только ухмыльнулся. План удался. Но он знал, что настоящая работа только начиналась.