Туда и обратно: хроники одного сватовства.

На третий день, когда торжества подходили к концу, Ори уединился в своей любимой библиотеке. Он хотел записать всё, что произошло, пока воспоминания были свежими. Фили нашёл его через час — сидящим за столом, с пером в руке и счастливой улыбкой на лице. — Ты пишешь хронику нашей свадьбы? — спросил он, садясь рядом. — Пишу, — кивнул Ори. — Но не только. Я пишу… всё. С самого начала. С того дня, как мы отправились в поход. — Это будет длинная книга. — Очень длинная. Но она того стоит. Фили заглянул в блокнот. Ори писал красивым, каллиграфическим почерком, выводя каждую букву с любовью. «И тогда, на Смотровой башне, под звёздами, он сказал мне то, чего я ждал семь лет. Он сказал: „Я люблю тебя“. И мир перестал быть серым. Он стал золотым, как огни Эребора, и синим, как глаза Фили, и зелёным, как леса, в которых мы когда-то заблудились. Я понял, что счастье — это не то, что можно записать в хроники. Счастье — это то, что можно только прожить». — Это красиво, — тихо сказал Фили. — Это правда, — ответил Ори. Он закрыл блокнот и положил руку на ладонь Фили. — Знаешь, — сказал он. — Я никогда не думал, что моя жизнь будет такой. Я думал, что буду старым летописцем, одиноким и немного странным, который живёт среди книг и никому не нужен. — Ты нужен, — твёрдо сказал Фили. — Мне. Твоим братьям. Всем, кто тебя знает. — Даже Двалину? — Даже Двалину. Он ворчит, но он тебя любит. Мы все тебя любим. Ори вздохнул и откинулся на спинку стула. — Я хочу, чтобы это никогда не кончалось, — сказал он. — Не кончится, — пообещал Фили. — Я сделаю так, чтобы не кончилось. — Ты не можешь обещать вечность. — Могу. Потому что вечность — это не время. Это то, что мы чувствуем друг к другу. Ори посмотрел на него долгим взглядом и улыбнулся. — Ты стал поэтом, — сказал он. — Это ты на меня влияешь. — Плохо? — Лучше, чем я мог мечтать.

***

На прощальный вечер, когда гости начали разъезжаться, компания собралась в Большом зале. Все были немного грустными — праздники кончаются, и это всегда печально. Но Торин, который обычно не произносил длинных речей, взял слово. — Я хочу сказать спасибо, — начал он. — Всем. Кто был с нами в походе. Кто верил в нас, когда мы не верили в себя. Кто строил этот Эребор — камень за камнем. И особенно — Бильбо. Все посмотрели на хоббита. Он покраснел. — Ты научил нас, что сила не в золоте, — продолжал Торин. — И не в мечах. И даже не в стенах. Сила — в тех, кто рядом. В любви. В доверии. В том, что мы не сдаёмся. Он поднял кубок. — За компанию! За тех, кто прошёл через тьму и вышел к свету! За Фили и Ори, за Кили и Тауриэль, за всех нас! — За нас! — закричали гномы. Кили вскочил: — И за то, чтобы мы собирались чаще! Не только на свадьбы! — И на похороны? — спросил Бофур. — Только на чужие! — ответил Кили. Все рассмеялись. Даже Трандуил, который сидел в углу, усмехнулся. Ори, сидевший рядом с Фили, чувствовал, как его сердце переполнено. Он посмотрел на каждого: на Торина и Бильбо, которые держались за руки; на Кили и Тауриэль, которые спорили о чём-то с улыбками; на Бофура, который уже снова наливал себе эль; на Бомбура, который доедал последний пирог; на Дори, который вытирал слезу; на Нори, который прятал в карман серебряную вилку (никто не заметил); на Глоина и Оина, которые обсуждали что-то медицинское; на Балина, который смотрел на всех с мудрой, старческой нежностью. «Это моя семья», — подумал Ори. «Моя странная, шумная, нелепая семья. И я ни за что не променяю её ни на какие сокровища». Фили, словно прочитав его мысли, обнял его и прошептал: — Ты счастлив? — Бесконечно, — ответил Ори.