Туда и обратно: хроники одного сватовства.

Свадебные торжества длились три дня. Три дня гномы ели, пили, пели (Бофура всё-таки допустили до песен, но только на открытом воздухе) и танцевали. Даже Трандуил, который обычно покидал гномьи празднества после первого тоста, задержался до самого конца. — Это удивительно, — сказал он Бильбо, когда они стояли на балконе и смотрели на фейерверки. — Ваш народ… шумный. Неуклюжий. Но вы умеете радоваться. — Это главное, чему гномы могут научить эльфов, — улыбнулся Бильбо. — Радости. — Возможно, — Трандуил задумался. — Возможно, мы слишком много времени проводим в печали. — Тогда оставайтесь ещё. Мы научим вас веселиться. Трандуил посмотрел на него долгим взглядом и — впервые за многие годы — улыбнулся. Не надменно, не снисходительно, а просто. По-человечески (по-хоббитски). — Спасибо, Бильбо Бэггинс, — сказал он. — Вы — странное существо. Но приятное. — Я то же самое говорю о Торине. — О, Торин — совсем другое. Он не приятный. Он колючий. — Как ёж. — Именно. Торин, который искал Бильбо, вышел на балкон как раз в этот момент. — Что вы обо мне говорите? — подозрительно спросил он. — Что ты колючий, — ответил Бильбо. — И гордый, — добавил Трандуил. — И упрямый, — продолжил Бильбо. — Я стою здесь, — напомнил Торин. — Мы знаем, — хором сказали Бильбо и Трандуил. Торин вздохнул и забрал Бильбо с балкона, бросив на Трандуила взгляд, который должен был означать «она моя» (в смысле «он мой»). Трандуил только покачал головой и вернулся в зал, где Тауриэль уговаривала его попробовать гномье печенье. — Оно не отравит? — спросил он. — Не обещаю, — ответила Тауриэль. — Но оно вкусное. Трандуил взял печенье, откусил и удивлённо поднял бровь. — Сносно, — сказал он. — Это высшая похвала от эльфа, — шепнула Тауриэль Кили. — Я запишу это в хроники, — пообещал Ори, сидевший рядом с Фили. Фили обнял его за плечи. — Ты сейчас должен отдыхать, а не писать. — Я летописец. Я всегда пишу. — Тогда пиши что-нибудь романтичное. Про нас. Ори улыбнулся и вывел в своём блокноте: «Третий день свадьбы. Фили украл моё печенье. Я украл его сердце. Считаю, что обмен равноценный». Фили прочитал и рассмеялся. — Ты невыносим, — сказал он. — Я знаю, — ответил Ори. — Но ты меня любишь. — Очень.

***

На второй день торжеств Бильбо заметил, что Фили и Ори танцуют не так много, как хотелось бы. Они больше сидели в углу, держась за руки, и разговаривали. Это было мило, но, по мнению хоббита, недостаточно весело. — Почему вы не танцуете? — спросил он, подходя к ним. — Ори не любит танцевать, — сказал Фили. — Я люблю, — возразил Ори. — Я просто не умею. — Никто не умеет, — заявил Бильбо. — Танцы — это не умение. Это состояние души. Он протянул руку Ори. — Идём. Я научу тебя хоббитскому танцу. Это просто. Нужно топать ногами и кружиться. — Топать и кружиться? — переспросил Ори. — И улыбаться. Ори посмотрел на Фили. Тот кивнул: — Иди. Я посмотрю. Ори встал и пошёл за Бильбо. Они вышли в центр зала, и Бильбо начал показывать движения — простые, ритмичные, почти детские. Топ-топ, поворот, хлопок. Топ-топ, поворот, хлопок. Ори повторял неуклюже, но старательно. Через минуту он уже не думал о том, как выглядит, а просто двигался под музыку. К нему присоединился Фили — он встал напротив и повторил те же движения, глядя Ори в глаза. — Теперь вместе! — крикнул Бильбо. Фили и Ори закружились в танце. Неловко, смеясь, наступая друг другу на ноги, но счастливо. Торин, стоявший в стороне, смотрел на это с лёгкой завистью. — Хочешь? — спросил его Бильбо, подходя. — Не хочу, — быстро сказал Торин. — Ты врёшь. Я вижу, как ты топаешь ногой в такт. — Это нервное. Бильбо взял его за руку. — Идём. Один танец. Для меня. Торин вздохнул — тем самым вздохом, который означал «я согласен, но сделаю вид, что меня заставили». Они вышли в центр. Танцевать Торин не умел совсем. Он был королём, воином, кузнецом, но не танцором. Однако под руководством Бильбо он кое-как освоил простейшие па. — Ты наступил мне на ногу, — сказал Бильбо. — Ты слишком маленький. — Это не оправдание. — Это факт. Они танцевали, и все вокруг улыбались. Даже Бофур, который обычно критиковал всё, что не связано с боем или выпивкой, сказал: — А ничего так. Король танцует. Мир сошёл с ума. — Мир всегда был безумным, — заметил Балин. — Просто раньше мы этого не замечали.