Ревность страшная сила

Поздняя ночь опустилась на Талиг. Король Фердинанд сидел в своей мастерской, смотря на незаконченный бюст первого маршала Талига. В глазах читалась злость и раздражение. Мужчина был пьян, рядом валялись пустые бутылки от вина. Шатаясь, он молча смотрел на эту ненавистную рожу герцога Алва. Из-за этого чертового герцога он сильно повздорил с супругой. Катари оскорблённая ревностью мужа и обвинениями в неверности, ушла, оставив Фердинанда одного с его глупой ревностью и вспыльчивостью. Весь день он провел здесь, в мастерской, где мог спрятаться от тяжёлой ноши монарха целой страны, от сплетен, что разносились по дворцу и вывели его из равновесия. Катари… Его любимую супругу сегодня утром видели на прогулке в компании первого маршала Талига. Тот подарил ей цветы. Это сильно взбесило мужчину, задев его мужское достоинство. Воспоминания о дне рождения супруги все еще жгли его душу дикой обидой. Ожерелье, подаренное герцогом, было надето королевой в ту же секунду, а подарки короля девушка почти никогда и не носила. Сколько бы колец, украшений для волос, браслетов он ей ни дарил, Катари не спешила их надевать. Они так и пылились в её шкатулке. Но подарок герцога она носила с радостью, искренней и настоящей. Это дико раздражало. Ну вот чем он хуже этого чертового маршала? Пальцы невольно сжали глину, намереваясь раздавить ненавистное лицо герцога. Нахмурившись, Фердинанд со всей силы скинул бюст на пол. В мастерской раздался характерный звук, и глиняный бюст был испорчен. Гнев, что переполнял пьяное тело, вскоре сменился отчаянием. Взявшись за стоящую рядом полупустую бутылку, Фердинанд сделал жадный глоток прямо из горла. Он любил Катари, любил до безумия, до самозабвения. Отчего мысль о том, что она может предпочесть ему другого, разрывала правителя на части. Но что он мог сделать? Запретить ей общаться с Рокэ Алва? Устроить сцену ревности? Это лишь оттолкнет ее, сделает несчастной. Прямых доказательств её неверности не было, Фердинанд только предполагал и слушал слухи, что разносились о Рокэ Алва. Соберано Кэналлоа был страшным бабником. Любая женщина, девушка в Талиге и не только, побывала у него в постели. Он спал не только с женщинами, но и с мужчинами. Об этом то и дело шептались все. Фердинанд уже давно испытывал муки ревности, но тут пару месяцев назад первый маршал Талига объявил о том, что женится. Спустя столько лет ворон остепенился, думалось королю. Рокэ выбрал себе в спутники жизни своего оруженосца Ричарда Окделла. И, честно говоря, выбор герцога Фердинанду понравился. Да, парень, ну и что? Зато умный, в Лаик юноша был самым лучшим учеником, красивый и в целом, милый мальчонка. Потому, невзирая на возмущения серого кардинала, Фердинанд лично дал разрешение на брак и даже был готов обвенчать эту пару. Честно говоря, он преследовал свои цели, думая о том, что брак успокоит пыл герцога, и тот перестанет лезть к чужим жёнам. Да и на свадьбе, на которую Фердинанд был приглашён, он мог видеть счастливую пару. Соберано Кэналлоа буквально не отходил от своего молодого супруга, без стеснения обнимая за талию, целовал и всячески миловался с ним, абсолютно не обращая внимания на множество взглядов, что были обращены на них. Казалось, что для герцога существовал только его супруг, и никто больше. Фердинанд даже сам ощутил смущение, смотря на то, с какой же страстью и одновременно нежностью Соберано крепко обнимал немного подвыпившего Ричарда, заботливо целуя его в лоб и в губы. Эта открытость и отсутствие всякого стыда поражали. Обычно всегда спокойный и сдержанный маршал открывался на свадьбе иначе. Да и спустя месяца два Ричард Алва уже присутствовал на важных собраниях, сидя рядом с герцогом. Так эту сладкую парочку то и дело приходилось разнимать, ведь Соберано Кэналлоа абсолютно ничего не слышал, то и дело строя глазки своему мужу. В прошлый раз дошло все до того, что Фердинанд моргнуть не успел, как бессовестный Соберано усадил супруга себе на колени, нежно целуя его личико под слабые попытки Ричарда сопротивляться. На любые замечания Рокэ Алва реагировал слабо, всегда говоря: «Я внимательно вас слушаю, господа, просто чутка отвлёкся на красоту своего супруга, уж простите, перед его чарами я бессилен, вы же понимаете меня, ваше величество?» И Фердинанду нечего сказать, ведь как раз по этой же причине Катари не появляется на собраниях, не потому, что ей не интересно, а потому что при виде жены у короля отключается рассудок, и он полностью находится во власти супруги, так же не отпуская её руку, нежно целуя её пальчики и саму тонкую бледную ладошку, отчего серый кардинал настоял на том, чтобы королевы не было на собраниях. Как только у Рокэ хватало сил еще отбивать чужих жён? Неужто герцогу мало его законного супруга, что он смеет ухаживать за чужой женой? Вино обжигало гортань, но не приносило облегчения. Только ещё большее раздражение и злость. Фердинанд опустился на пол, обессиленный, сломленный. В мастерской царила тишина, нарушаемая лишь его тихими всхлипами. Он был один, со своей болью, со своей любовью, со своей ревностью. И в этот момент он чувствовал себя не королём, а лишь несчастным, одиноким мужчиной, потерявшим самое дорогое, что у него было – любовь своей жены…. Король не знал, сколько же он так просидел, плача о своей ущербности. Осознание, что ему пора бы пойти спать, пришло только, когда бутылка в его руке опустилась. Медленно, на дрожащих ногах, утирая слезы, ставя пустой сосуд на стол, Фердинанд тихо вышел из помещения. Идя по коридору в свои покои, держась за стену, он совершал маленькие неуверенные шаги. Коридор как будто не заканчивался. Собираясь завернуть за угол, король резко в кого-то врезался, чуть не упав. Ричард, предчувствуя беду, успел подхватить пошатнувшегося короля. Его руки обхватили Фердинанда, не давая упасть. Испуганные серые глаза мальчишки встретились с покрасневшими от слез глазами монарха. В одно мгновение юноша забыл о цели своего визита. Перед ним сейчас находился не король Талига, а сломленный пьяный человек с опухшими от слёз и такими потерянными глазами. – Ваше Величество, что стряслось? – прошептал мальчишка, в его голосе звучала искренняя тревога. Он чувствовал, как дрожит тело Фердинанда, видел, как у того дрожит нижняя губа и как блестят от слёз глаза. Умолкнув, Ричард взял короля под локоть одной рукой, другой же обнял за плечо, прижимая к себе: – Пойдёмте, я провожу вас до покоев, чтобы вы не споткнулись. Юный герцог повел короля по коридору, стараясь держать его крепко, так чтобы он опирался на него и не упал. Фердинанд молча, словно ребенок, шмыгая носом, шел с Ричардом, доверяясь его заботе. Юный супруг Соберано Кэналлоа был крайне добрым и отзывчивым мальчиком, потому было неудивительно, что он решился помочь перебравшему и расстроенному королю. Добравшись до двери покоев, Ричард осторожно помог Фердинанду войти. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет свечей вместе с луной проникал сквозь тяжелые шторы. Ричард подвел короля к кровати, и тот без сил опустился на нее, закрывая глаза. – Ваше Величество, что же у вас стряслось такого, что вы решили так выпить? – осторожно поинтересовался юноша, вспоминая слова мужа со свадьбы, когда король перебрал с алкоголем за счастье молодой семьи: «Странно, обычно король так много не пьёт». Напиваться было не в характере Фердинанда, от чего Ричард и беспокоился. Так уж вышло, что своим поведением король напоминал тому ребёнка, особенно сейчас, когда из носа текли сопли, а сам он был зареванным и пьяным. Фердинанд медленно открыл глаза, взглянув на Ричарда непонимающим взглядом, словно не слышал его слов. Король секунд сорок смотрел, а после, внезапно, его губы задрожали, и он снова зарыдал, опуская голову: – Катари, моя любимая, она… Она мне изменяет, мальчик! Юноша застыл, пораженный услышанным. Изменяет? Катарина, королева Талига, предмет восхищения и гордости Фердинанда? Изменяла королю? Мужчине, что смотрел на неё как на божество? Но вид сломленного короля свидетельствовал об этом. Ричард опустился на колени рядом с сидящим на кровати плачущим королём, бережно взял его руку в свои, чтобы установить контакт и дать понять, что он не один. – Ваше Величество, успокойтесь, – тихо проговорил он, пытаясь унять дрожь в голосе. – Вы уверены в этом? Возможно, это просто слухи, сплетни, которые так любят распространять при дворе. Вы же знаете, королева вас любит. Фердинанд тут же поднял на него заплаканные глаза, полные отчаяния и громких слёз: – Я видел… слышал… Сегодня утром… Соберано Кэналлоа подарил ей цветы! А на дне рождения она надела ожерелье герцога! Мои подарки ей не нужны! Я не знаю, что мне делать… – опустив голову, король закрыл глаза, всхлипывая и дрожа от слёз и обиды. – Рокэ? – удивлённо вскинув бровь, Ричард молча смотрел на монарха, но затем слабо улыбнулся, сжимая его руку: – Ваше Величество, могу уверить вас, что мой супруг меня любит и уж точно не собирается отбивать у вас супругу или заниматься с ней какими-то непотребствами. – Но как тогда ты мне всё это объяснишь?! – открыв глаза, король обхватил голову, смотря прямо в глаза юноши: – Соберано подарил Катари крайне дорогое ожерелье, и та его тут же одела! Выслушав возмущённый крик боли, мальчишка с пониманием кивнул, тут же слабо улыбнувшись одними уголками губ: – Позвольте задать вопрос? Резко опешив от спокойствия и этого вопроса, король, утирая одной рукой слёзы, кивнул: – Спрашивай, мальчик. – Скажите пожалуйста, королева же заслуживает только всего самого лучшего? – смотря в глаза, поинтересовался юноша. От столь смелого вопроса Фердинанд тут же вырвал руку из ладони юного герцога. – На что это вы намекаете?! Что я не достоин своей супруги?! – возмущённо воскликнул король. – Нет, – покачав отрицательно головой, Ричард всё так же улыбался: – Я не это имел в виду. Прошу, ответьте, заслуживает ли ваша супруга самого лучшего? Король нахмурился: – Ну конечно же, моя Катари заслуживает только всего самого лучшего! Что за глупый вопрос? – Ну вот и ответ, – спокойно проговорил Ричард, тут же объясняя, замечая ничего не понимающий взгляд короля: – Конечно же, королева достойна всего наилучшего, и как это Соберано Кэналлоа мог явиться на день рождения вашей жены без хорошего подарка? Неужто вы были бы счастливы, что герцог Алва подарил вашей жене какую-то безделушку или не достойную её красоты вещь? – Ну… Конечно же, я был бы не рад… – подуспокоившись, он стал медленно обдумывать слова Ричарда, что не были лишены смысла: – Но тогда почему она одела его подарок, но мои не носит? – растерянно теребя край своей рубашки, спрашивает Фердинанд. Ричард нежно улыбнулся: – Ваше Величество, женщины – существа загадочные. Возможно, ожерелье герцога так шло к платью королевы, что она не могла удержаться. Или, может быть, это был жест вежливости, чтобы не обидеть вашего верного вассала. Не стоит сразу же искать измену там, где ее нет. Поверьте, если бы Катарина вас разлюбила, вы бы это почувствовали. А может, она носит ваши подарки втайне, вдали от чужих глаз, в те моменты, когда хочет почувствовать вашу любовь рядом с собой. Не стоит судить о чувствах по одним лишь поступкам, Ваше Величество. – Но цветы! – снова всхлипнул Фердинанд. – Зачем герцог подарил ей цветы? – Ваше Величество, – мягко проговорил Ричард, – цветы выбирал я, так как королева ещё вчера пригласила моего мужа на утреннюю прогулку, так как ей было одиноко гулять одной, и герцог согласился, но с пустыми руками к даме идти, а уж тем более к такой прекрасной, как ваша, нельзя было. Королева не ест сладкое, а так бы герцог явился с пирожными, но так как сладкое она не жалует, мы решили, что цветы для поднятия настроения были бы неплохи. Не думаю, что это повод для ревности, скорее жест учтивости и уважения к королеве. Вы же, когда смотрите представление, тоже иногда дарите актёрам цветы, но это же не значит, что вы их любите, это просто уважение и благодарность. Да и потом, не забывайте, что мой муж – известный галантный кавалер. Он просто не может удержаться от комплиментов и небольших знаков внимания к прекрасным дамам. Это ничего не значит, уверяю вас. – Но почему она меня не позвала?! – воскликнул правитель Талига. — Ну, может, потому что вы обычно всегда заняты? — аккуратно ответил вопросом на вопрос, наблюдая за растерянной реакцией короля, который хлопал глазами, и, тут же осознав свою оплошность, опустил взгляд, как побитый щенок. — По поводу ваших подарков, разрешите поинтересоваться, а вы дарите подарки только на какие-то праздники или и просто так? — Ну… Я дарю украшения, и не только на праздники, но так же и просто так могу преподнести подарок, как знак любви и внимания. А что? — не поднимая глаз, он продолжал вести беседу. — Ну, просто, может, ей не хватает вашего внимания и любви. Девушке всегда очень хочется чувствовать себя любимой и нужной. Почаще балуйте её, говорите о чувствах, дарите подарки, гуляйте с ней, раз не хотите, чтобы кто-то другой гулял. Проведите с женой время, — с улыбкой объяснил он, немного понимая девушек благодаря любимой младшей сестре. — Я… постараюсь, — кивая, Фердинанд думал о словах мальчишки. — Завтра же попрошу своих людей купить украшение и цветов. — Что? — опешив, юноша уставился на короля. — Вы не сами покупаете своей жене подарки? — с явным удивлением спрашивает Ричард, не понимая, как это, чтобы любимому человеку подарки покупал чужой человек. Ему все подарки покупал лично Рокэ, что весь Талиг обходил, чтобы найти что-то достойное для любимого, учитывая вкусы и желания любимого, даже сладкое для супруга он покупал сам, не прося слуг, а тут… — Нет… У меня нет времени, и… — начал оправдываться Фердинанд. — Ммм… я не разбираюсь в украшениях, могу подарить что-то не то… – Ваше Величество, – тихо проговорил Ричард, – я понимаю, что у вас много дел и забот. Но, поверьте, ни один королевский придворный не сможет выбрать для королевы то, что выберете вы сами. Подарок, выбранный сердцем, ценнее самых дорогих бриллиантов, как и цветы. У вас прекрасный сад, не обязательно дарить огромные букеты, будет хорошо, если будете дарить каждый день, например, по маленькому аккуратному букетику её любимых цветов. Занятость — не оправдание, ваше величество, — Ричард пытался донести до пьяного короля что-то. — Если так уж боитесь, я могу помочь, мы можем с вами сходить за подарком вашей супруге, я буду наставлять вас, если вы, конечно же, не против. По радости на лице короля можно было понять, что идея ему понравилась. Поговорив еще немного, Ричард аккуратно помог королю лечь спать и тут же вышел из чужих покоев, направляясь в сторону своего дома, где его ждал муж. Встречу с сестрой придется отложить, он и так задержался, наверняка, Соберано Кэналлоа уже сидит, переживая, где же Ричард потерялся. Ричард, прибыв домой, собирался в их спальню, как вдруг услышал красивую мелодию гитары, что раздавалась из гостиной. Медленно отправившись туда, он застал герцога, лежащего на множестве декоративных подушках у горящего камина. Алкоголя по близости не было, Рокэ был явно погружён в свои мысли, играя полулёжа на гитаре. Услышав шаги, герцог поднял голову и улыбнулся. — А вот и мой поросеночек притопал, я очень скучал по тебе, — прищурившись, он отложил гитару, поднимая руки. — Иди ко мне. Ричарду не нужно было повторять все по несколько раз. Подойдя к мужу, он плавно опустился в его объятия, закрывая глаза, ощущая тепло и защиту, исходящие от любимого мужчины. Рокэ тут же обнял любимого, нежно целуя его в макушку. — Как встреча с сестрой закончилась? — положив руку на мягкие волосы, Соберано стал их нежно оглаживать, попутно прижимая его к себе. — Ну, с сестрой я так и не увиделся, — пожав плечами, промолчал он, утыкаясь в чужую шею. — С любовником беседу вёл, потому ревнуй меня. — С любовником говоришь? И кто же этот смельчак, что осмелился претендовать на то, что принадлежит первому маршалу Талига? Надеюсь, ты объяснил ему, что у него нет ни единого шанса, я ни за что никому не уступлю своего маленького поросенка, — с напускной серьёзностью промолвил герцог, хотя сам еле сдерживал улыбку. — Хрюкать и кусаться поросенок может только со мной, учти. Увижу другого рядом, я вызову его на дуэль, а вам, юноша, зацелую и залюблю, чтобы больше не смотрел на других, ясно? — его объятия стали чуть сильнее, рука на волосах мягко зарылась в них, начиная массировать пальцами кожу на голове. Ричард только улыбнулся, расслабляясь. На следующий день Фердинанд проснулся в своих покоях с жуткой головной болью и сильнейшим похмельем. Мужчина плохо помнил, что происходило вчера вечером. Он помнил, как, напившись, плакал, как скинул недоделанный бюст Рокэ, который тот несколько дней делал для подарка маршалу, и затем встречу с Ричардом Алва, проводившим короля. Их разговор он плохо помнил, но самое главное сохранилось в памяти короля: юный герцог Алва пообещал королю помощь в выборе подарка для королевы. Уже спустя часа три Фердинанд, страдающий головной болью, одетый в одежду, напоминающую герцогскую, для скрытия своего высокого статуса, стоял в ювелирной лавке, выискивая что-то, что могло бы приглянуться его возлюбленной. Фердинанд чувствовал себя потерянным в этом блестящем великолепии, как будто попал в чужой мир, где он не разбирается ни в правилах, ни в языке. Его взгляд блуждал по рядам изумрудов, сапфиров и рубинов, но ни один из них не откликался в душе. — А как вам это, мой сеньор? — "Сеньор" — непривычно было обращаться так к королю для Ричарда, но Фердинанд еще когда они шли по улице, просил не обращаться к нему как к королю: «Не хочу, чтобы мою личность кто-то узнал – это в целях безопасности, потому обращайся ко мне "сеньор". Не "ваша светлость" или как-то по-другому, а именно так». Хмыкнув, Ричард не стал заострять на этом внимание и просто выполнил желание своего короля. — Думаю, вашей супруге очень подойдет эта элегантная брошь с красивым синим камнем – подойдет под цвет ее глаз. Фердинанд тут же взглянул на эту самую брошку и тут же отвернул голову: — Сапфир… Сразу нет, смотря на это украшение, я буду думать о другом человеке… Тяжело вздохнув, юноша кивнул, понимая, о ком он говорит. «Всё еще ревнует», – пронеслось в голове мальчишки, пока он высматривал что-то ещё. Вкусы королевы он более-менее понимал, все же частенько её видел, да и сестра хвасталась подарками королевы. Катари была добра к своим фрейлинам и иногда дарила тем свои украшения в качестве поощрения к прекрасной службе. — Мой сеньор, а может, вы хотите что-то конкретное? Серьги, медальон, кольцо, брошь, может, браслет или же заколку для волос? — Ричард терпеливо перечислял возможные варианты, стараясь уловить хоть искру интереса в глазах Фердинанда. – Я… я не знаю, – пробормотал Фердинанд, опустив голову. – Все кажется таким красивым… Я даже не знаю, что бы могло ей приглянуться больше – она же у меня такая красивая. Ричард нежно коснулся его руки, чтобы заставить короля взглянуть на себя. – Ваше… сеньор, – поправился он тут же. – Подумайте о том, что ей нравится, что ее радует. Может быть, есть какой-то небольшой момент, который вы запомнили, какая-то мелочь, которую она упоминала? Это может стать ключом к идеальному подарку. Вспомните, что обычно любит носить из украшений ваша супруга. — Ну… Она обычно носит разные украшения, серьги с различными камнями, жемчуга, заколки для волос из золота, — начал вспоминать король, как тут в голове его возник образ его прекрасной супруги. Катари всегда шли красные, белые и черные тана, кольца она обычно не носит, а вот серьги… — Извините, а у вас есть серьги с белым кварцем? — обратился король к ювелиру, что владел этой лавкой. Когда с подарком было покончено и Фердинанд нес в кармане красивую коробочку с подарком для королевы, он чуть ли не светился от счастья, что сам выбрал подарок для любимой. Ричард был за него очень рад. Вернувшись во дворец, Фердинанд даже не переодевшись, собирался бежать к любимой, как тут юный герцог быстро схватил короля за плечо, останавливая тем самым этот горящий пыл. — Ваше величество, думаю, надо бы ещё цветы к подарку. — Ах! Да! — тут же обернувшись к Ричарду, король взглянул в лицо ребёнку с растерянностью. — Но… Мы же забыли купить цветы… Что… Аа… — Успокойтесь, — тут же мягко погладил короля по плечу, призывая его выдохнуть, — давайте нарвем цветов в вашем саду, подарите ей букетик лилий к подарку, извинитесь за вчерашнее и позовите на вечернюю прогулку. Уверяю, королева оценит ваше внимание. После подробного объяснения и помощи в саду Ричард со спокойной душой отправил короля к Катари, а сам ушел к сестре, с которой должен был увидеться еще вчера, но которую он из-за непредвиденных обстоятельств не смог увидеть. Каково же было его удивление, когда, гуляя в саду с сестрой, обсуждая её отношения с Эстебаном Колиньяром (этот напыщенный юноша раздражал Ричарда еще в Ламке — почему-то Эстебан не возлюбил Ричарда, а уж после выпуска – и тем более, завидуя Окделлу, от чего Ричард был не особо рад тому, что Айрис заявила о своей любви к этому парню), Ричард краем глаза заметил короля. Фердинанд как маленький ребёнок бежал к нему, но, заметив юную Окделл, мужчина тут же сбавил темп, идя уже спокойно. — Ваше высочество, — опустив голову, Ричард хотел сделать поклон, но Фердинанд положил руки ему на плечи. — Оставьте нас, пожалуйста, — вежливо попросил король, бросив взгляд на сестру юного герцога. Айрис тут же, повернувшись, ушла, и стоило ей скрыться из поля зрения, как Фердинанд, как заведённый, стал обнимать Ричарда, чуть ли не расцеловать его: — Это сработало! Сработало! — радостно воскрикал мужчина, чуть ли не вися на ничего не понимающем юноше. — Ваше величество, что сработало? — растерянно поинтересовался Ричард, смотря с неким непониманием на своего правителя. — Прошу, успокойтесь немного, я не понимаю вас. — Твои советы! Они сработали! — все так же возбужденно кричал Фердинанд, обнимая крепко Ричарда, чуть ли не скача на месте. — Катари она меня простила и приняла мой подарок и цветы! — отпустив Ричарда, он взглянул ему в глаза, улыбаясь как мальчишка. — Ты бы видел, как же она была рада сережкам и цветам, ей они очень понравились, лилии украсили её покои, а сережки она тут же одела, ты представляешь?! – схватил его за плечи Фердинанд, немного треснул Ричард, не зная уже, как выразить свою радость. — Сегодня вечером мы пойдем гулять! Я так счастлив! — резко обняв его опять, Фердинанд прижимал к себе мальчишку. — Спасибо, спасибо тебе, Ричард!! Юноша стоял молча, не зная даже, как реагировать на такую открытость короля. С одной стороны, он понимал, как это выглядит, они оба – женатые люди, но ведут себя как какие-то любовники. Пусть Ричард и не видел ничего пошлого или недостойного в поведении Фердинанда, но увидели бы их кто-то из посторонних – пошли бы сразу сплетни о том, что король завел себе любовника в лице молодого супруга первого маршала. Но, с другой, ну как он мог что-то сказать против этому человеку, когда Фердинанд искренне радуется, ведя себя сейчас как маленький ребенок, которому подарили новую игрушку? — Я очень счастлив за вас, мой король, — все, что смог из себя выдавить юноша, искренне улыбаясь королю, даже не представляя, во что же это может им обоим выльется. С того дня Ричард Алва стал все чаще появляться во дворце, помогая и советуя Фердинанду, как лучше поступить в той или иной ситуации, уча неумелого мужчину языку любви. Но постепенно король стал смещать главную причину (как казалось юноше) его визитов. Все чаще Фердинанд стал звать Ричарда на прогулки, разговоры – невинные разговоры за чашечкой чая о погоде и распорядке дня. Фердинанд, похоже, нашел в юном герцоге родственную душу и единственного настоящего друга в этом двуличном мире дворцовых интриг, который помогал не ради статуса или еще чего, а потому что хотел искренне помочь королю. И эта искренность притягивала короля. Юноше было несложно уделить королю пару часиков своего свободного времени, понимая, как же Фердинанд одинок. Не считая супруги, у него не было никого, кому бы он мог искренне доверять: везде враги или те, кто хотят им управлять. Ричарду было искренне жалко Фердинанда. Его детское, местами, поведение не раздражало и уж тем более не отталкивало. Наоборот, Фердинанд своим поведением вызывал улыбку и некую горечь в серых глазах. Ричард ощущал к Фердинанду братские чувства, как будто он присматривает за младшим братом, которого у него никогда не было. С королём было легко, просто и весело, вот только не всем нравилась их близость… — Ты какой-то напряжённый сегодня, — спокойно промолвила Катари, стоя за спиной у сидевшего перед туалетным столиком в будуаре королевы Рокэ Алва. Катари бережно расчёсывала тёмные, как крыло ворона, волосы первого маршала Талига, что напряжённо смотрел в зеркало, не проронив ни одного слова на протяжении минут пяти, как Катари принялась за его волосы. — Меня беспокоит, что мой дражайший супруг стал частым гостем во дворце и что он постоянно находится рядом с твоим мужем, Катари, — закрывая глаза, наконец проговорил Рокэ, откинув голову назад. — Меня раздражает то, что, когда я освобождаюсь и желаю провести с ним время, мой поросёнок топает рядом с королём. — Правда? — удивившись, королева хмыкнула, отложив расчёску, начиная заплетать причёску. — Неужто первый маршал Талига ревнует? Боишься, что Фердинанд будет милее Ричарду, чем ты? — поддразнивая Соберано Кэналлоа, Катари тихо посмеивалась с того, как же отреагирует герцог. Тут же открыв глаза, он взглянул на девушку испепеляющим взглядом. — Не говори ерунды. Я доверяю Ричарду, он не из тех, кто будет изменять, тем более с таким, как Фердинанд. Ему по вкусу те, кто могут взять ответственность за свою жизнь и его, а не плаксы. — Тогда к чему злость и ревность? — Катари не переставала дразнить ворона. — Не просто же так ты пришёл ко мне. — Я просто не люблю, когда то, что принадлежит мне, пытаются отнять, — заявил твёрдо герцог, опуская глаза. Мужчина уже устал от того, что Ричард постоянно находится во дворце, начиная медленно забывать о том, что у него есть муж, и это злит и крайне обижает Соберано. Катари, закончив причёску, слабо хмыкнула. — Понимаешь, — начала девушка, — Фердинанд крайне долго и сильно мечтал о детях, но… — королева опустила взгляд голубых глаз. — Создатель не дал им деток и вот к твоему супругу так как он ещё ребёнок у моего мужа проснусь отцовские чувства, Фердинанду с ним хорошо он воспринимает Ричарда как друга и возможно сына не чего вульгарного просто тёплые крепкие узы не обрамлённые пошлостью от чего не виду в этом не чего противозаконного я тоже частый гость на их чаепитиях эти оба ведут себя крайне приемлемо и главное, — положив руки на плечи старшего, Катари опустила голову на его плечо, — они счастливы, Рокэ счастливы, потому запрячь подальше свою гордыню и думай о том, как лучше не твоему эго, а твоему супругу.