Дежавю или...?

Лике уже несколько дней подряд просто невыносимо стыдно. Серьёзно, ну кем вот надо быть, чтобы в двадцать лет так психовать просто из-за того, что где-то рядом по касательной прошёл человек из прошлого? Да, мерзкий, лживый и непорядочный человек – но ведь не заявлялась же Нинель к ней домой, не звонила, не уговаривала «забыть старые обиды» и не просила о помощи. Так какого, спрашивается, лешего её до сих пор так корёжит от одного упоминания этой гадкой рыжей фурии в уголовном деле, которое расследует муж бывшей мачехи её парня? Лика совершенно не понимает, чем заслужила таких понимающих и заботливых людей рядом. Она же взрывная, невыносимая, вечно паникующая истеричка! У неё скоро при любом знакомстве с новым человеком вместо приветствия начнёт вырываться враждебное «вы кто и что вам нужно?». Причём были бы ещё для этого стоящие причины, а так… Ну подумаешь, сталкерил её бывший школьный ухажёр с подачи бывшей же подруги полгода назад – и что? Сколько девушек такое переживают – и никто пока ещё не умер. Ну засветилась эта самая бывшая подруга в каком-то уголовном деле, не имеющего к ней, Анжелике Литвиновой, никакого отношения – так и что дальше? Было бы из-за чего огород городить… Но вот её близкие почему-то так не считают. Паша действительно в ту ночь остался у неё. И не с целью грязных приставаний, а чтобы от кошмаров уберечь и одну с расшатанными нервами не оставлять. Уложил спать, как маленькую, и даже вслух читал – правда, не сказки, а «Портрет Дориана Грея» (который, между прочим, в школе терпеть не мог!) – и не отходил от неё, пока не уснула. В итоге заснул сам – прямо возле кровати, в максимально неудобной позе и чуть не скатившись на пол. А наутро ещё и в институт её провожал, и просил звонить, если вдруг что-то случится или её кто-то напугает. Лика думала, реальные парни в реальной жизни себя так не ведут: всё-таки мир – не экранизация любовного романа. А если и ведут – то уж точно не с такими, как она. С более простыми, понятными, беспроблемными милыми девушками с ангельской внешностью. А она вся – какой-то вечно настороженный и озлобленный чертёнок, хмуро зыркающий исподлобья и плодящий вокруг себя хаос. Шустову нужно выдать медаль за героизм и долготерпение, однозначно. А Белозёровы? Зачем она и её бесчисленные проблемы сдались замужней и дописывающей диссер Лене? И тем более – Сергею Вениаминовичу, который полгода назад из-под полы информацию на сталкера копал и мог схлопотать вполне обоснованный выговор от нынешней Пашиной мачехи и по совместительству полковника полиции. Если не вылететь из ФЭС с концами в принципе. И вот они те несколько дней назад приехали к ней, захватили с собой Пашку и долго-долго растолковывали им обоим ситуацию с Ниной. Велели ни в коем случае не выходить с ней на связь, сигнализировать, если она проявится, и вообще звонить по любым связанным с ней вопросам. Лика честно не понимает, какого чёрта. Нет, она безмерно благодарна и своему парню, и старшей подруге с мужем. Но – хоть убей – считает себя ни на йоту недостойной такой суеты вокруг собственной истеричной и проблемной персоны. А ещё всё равно не может не думать о том, где сейчас находится Нинель. Полгода назад, когда Сергей Вениаминович их с Медниковым рассекретил, рыжеволосая красавица показала своё истинное лицо и пропала с радаров, постепенно перестав появляться в университете. Больше Литвинова её не видела – слышала только от общих знакомых, что Нинка по-тихому забрала документы с филфака, но куда, зачем и с кем отчалила – никто не знал. Лика предполагала, что бывшая подруга уехала-таки в Саранск, составив компанию бедолаге Толику – она ведь заикнулась об этом в сердцах. И вот теперь выясняется, что терпения Медникова хватило ненадолго. Или сама Нина, устав терпеть рядом с собой скучного ничем не выдающегося парнишку из провинции, вернулась в Москву и к прежнему образу жизни. Раньше ведь, насколько Лика помнит, главной её целью была столичная прописка и безбедное существование за счёт какого-нибудь состоятельного мужчины? Получается, что этой своей цели бывшая подруга достигла ровно наполовину. Зацепить небедного и, судя по всему, не совсем уж старого и страшного коренного жителя столицы у неё получилось – вот только разводиться тот не пожелал и вынудил этим самым Нинку на шантаж. Как пояснил Сергей Вениаминович, она сама в показаниях признала желание получить «с паршивой овцы хоть шерсти клок» в качестве компенсации за бездарно профуканные несколько месяцев. Но, опять же согласно результатам проводимого ФЭС расследования, своего любовника Зорина не убивала. А это значит – не нуждается ни в прикрытии, ни в алиби и не будет её, Лику, беспокоить. Тогда почему она до сих пор не может выдохнуть, вздрагивает от каждого звонка и сообщения и шарахается от любой случайно увиденной в толпе рыжей девчонки? Паша говорит, это нормально и ей просто требуется время. Только вот сама она в этом уже не уверена. …Лика резко вздрагивает от негромкого, но резкого звука падения чего-то небольшого на деревянный пол. Конечно, она же вообще-то сидит на паре по истории зарубежной литературы, а ведущая эту самую пару Вероника Валентиновна уронила маркер, которым до этого писала на доске. Господи, это она что, получается, половину пары витала в облаках? Оказывается, задумавшись о причинах такого участия супругов Белозёровых в её судьбе, девушка успела пропустить половину речи научной руководительницы о символизме в творчестве Оскара Уайльда. Память вновь услужливо подсовывает картинку, в которой Паша на ночь глядя читает ей, до полусмерти перепуганной, «Дориана Грея» вслух, хотя у самого уже глаза слипаются. «Литвинова, ты непробиваемая железобетонная тупица!» - в сердцах ругает саму себя и с огромным трудом переключается на содержание лекции Покровской. Но после пары понимает, что так дальше нельзя. Если она так и будет продолжать зацикливаться на Нинке, сталкере и прошлом полугодовалой давности, то психушка ей светит куда раньше, чем диплом. А это совершенно недопустимо. Не для того она, в конце концов, третий год во все эти филологические премудрости вгрызается, как одержимая. И с Шустовым не для того отношения по кирпичикам медленно и скрупулёзно строит, чтобы в один прекрасный день разрушить их своей паранойей. Ей, очевидно, нужна помощь. Дружеская и, возможно, профессиональная. Вот только знакомых психологов у неё нет. И знающих мудрых старших в Москве – тоже, не считая Елены Белозёровой. Что ж, остаётся идти к ней. Не давая себе в очередной раз зависнуть в сомнениях и самобичеваниях, девушка решительно спускается в холл, забирает в гардеробе кожаную куртку, надевает на ходу и, выйдя с родного филфака, направляется прямиком в сторону факультета биохимии, к которому приурочен Ленин НИИ. Слава богу, по студенческому, пусть и другого подразделения, её беспрепятственно пустят в корпус – университет, благо, никогда не делил студентов на «своих» и «чужих». Остаётся надеяться, она сможет подловить Лену в свободное время и ни от чего критически важного её не отвлечёт. Вообще-то Литвинова терпеть не может сваливаться кому-то снегом на голову. Но в нынешнем состоянии «категорического невывоза» находится больше не может, всё так же не сбавляя шага по пути на химфак. Тощий, но суровый вахтёр предпенсионного возраста её действительно пускает, правда, в студенческий и в саму девушку подозрительно долго вглядывается. -Я с другого факультета, - машинально поясняет Лика, на что охранник уже безразлично машет рукой – проходи, мол – и теряет к ней всякий интерес. Преподавательская, в которой обычно обитают Лена и её научный руководитель профессор Чижик, находится на третьем этаже. Небольшой кабинет гостья находит с трудом в самом конце коридора и, заметив едва-едва приоткрытую дверь, осторожно стучит. -Да-да, войдите, - отзывается негромкий, немного дребезжащий от возраста мужской голос. Наверное, это и есть Ленин научник – вживую-то она его никогда не видела. -Простите, пожалуйста, - она приоткрывает дверь пошире и заглядывает, не решаясь войти, - Я ищу Елену Олеговну, вы не знаете, она не занята? -У Елены Олеговны небольшие проблемы с расписанием, они с Кирой Григорьевной решают вопрос в деканате, - объясняет пожилой учёный, - Да вы проходите, девушка, не бойтесь, - спохватывается и дружелюбно улыбается неожиданной посетительнице. Лика, чтобы не выглядеть совсем уж глупо, разговаривая через порог, послушно заходит в преподавательскую, ощущая себя при этом трёхэтажной идиоткой. Какого чёрта она творит, спрашивается? Взяла, пришла, побеспокоила уважаемого учёного, который из-за неё и её тараканов в голове был вынужден отвлечься от работы… А Лена – Лена занята, конечно. Это только её, дурацкой Лирики, дурная башка ногам покоя не даёт! -А вы новая студентка Елены Олеговны? – тем временем профессор Чижик (а это оказывается, конечно же, он) заинтересованно разглядывает вошедшую девушку, - Бывает, что к нам переводятся из других городов или вузов. Ну и как вам у нас, нравится учиться? -Я… простите, - не лезущая обычно за словом в карман блоггерша вконец теряется, почувствовав себя последней самозванкой, - Я не студентка… В смысле, студентка, но я с другого факультета. У меня просто дело к Елене Олеговне, но оно, конечно, не такое важное. Ещё раз извините, - и уже делает шаг к двери, но пожилой учёный внезапно её останавливает: -Подождите, пожалуйста, минуточку, - спрашивает мягко, спокойно, но Лика всё равно внутренне подбирается, ожидая худшего, - Вас случайно не Анжеликой Литвиновой зовут? -Да, это я, - всё ещё растерянно бормочет в ответ она. Вообще прекрасно! Теперь она каким-то образом – и наверняка самым некрасивым – ещё и прославилась в Ленином НИИ! Почему её вообще отсюда не гонят поганой метлой? – Но я не хотела отвлекать ни вас, ни её от академических вопросов. -Знаю, - тепло, по-отечески улыбается Чижик, - И тем не менее, Елена Олеговна предупредила, что если вдруг её будет искать Анжелика Литвинова – пусть проходит и подождёт, она всё равно ненадолго в деканате. -О господи… - девушка в ужасе закрывает лицо руками. Теперь Лена подумает, что она опять вляпалась в какую-нибудь историю, раз ей срочно нужна помощь. Ну что вот ей спокойно не шлось домой, скажите на милость? Что, так было сложно посоветоваться с близким человеком по телефону? Обязательно было прийти и устроить чёрт знает что в НИИ? -Анжелика, хотите чаю? – внезапный вопрос Лениного начальника ставит её в полнейший тупик. Он её ещё и чаем собирается поить вместо того, чтобы выставить со скандалом? – У меня всё равно большой перерыв, а в это время я всегда чаёвничаю. Хотите составить мне компанию? Девушка кивает механически, уже мало что соображая. -Вот и славно, - Чижик радуется, как ребёнок, будто чаепитие с сомнительной чокнутой блоггершей по прозвищу Лирика было мечтой всей его жизни, - Тогда сейчас и организуем. А Елена Олеговна к нам вот-вот присоединится. Литвинова удручённо разглядывает носки собственных осенних сапог. Тут дверь снова открывается – быстро, но тоже тихо. Лика механически оборачивается на звук и встречается взглядом с незнакомой русой кудрявой высокой девушкой в белом халате. Наверное, тоже Ленина коллега… -Олег Романович, извините, а Павел Валерьевич ушёл уже? – обращается незнакомка к хлопочущему возле чайника профессору и будто бы на неё, Лику, удивлённо или даже в шоке оглядывается. -Да, Алиса, он очень извинялся, но его срочно вызвали в ректорат, - разводит руками Чижик, - Если у тебя наработки по статье, можешь оставить их мне, я передам. -Спасибо, вы меня очень выручили! – та, кого назвали Алисой, передаёт начальнику средней увесистости файл с распечатками, прощается и уходит, перед этим вроде как опять удивлённо обернувшись на Литвинову. Нет, больше она в этот НИИ ни ногой. На неё уже первые встречные косятся, как на врага народа. Или ей уже не к психологу, а к психиатру пора – проверяться на предмет не то мании величия, не то паранойи.