UnStar Silence

Идея созревала несколько дней. После того ночного звонка тишина между их сообщениями стала иного качества – не пустой, а будто заряженной молчаливым согласием на большее. И вот Ник, в очередной раз закончив свой официальный рапорт, немного обисившись, набрал сообщение Павберту, не позволив себе передумать: Кай: Слушай, Павберт. Мне надоело переписываться аудио. Давай просто сыграем вместе. У меня дома. Днём. Окна большие и соседи не услышат. Он не стал добавлять "если хочешь" или "как думаешь?". Это было приглашение, а не вопрос. Ответ пришёл почти через час. Так как Павберт спал. Paw: Адрес. ... Квартира Ника находилась в одном из тех современных комплексов в Районтеле, которые снаружи выглядели как стеклянные ульи, а внутри пахли свежей краской и тихим достатком. Павберт стоял у подъезда, сжимая чехол с гитарой, и чувствовал себя незваным, почти чужим. Он ждал не у чёрного входа в заброшенный планетарий, а у парадной двери с домофоном и камерами. Это было слишком… нормально что ли... И от этого было как-то особенно страшно. — Заходи. - голос Ника внезапно раздался из динамика, и дверь с тихим щелчком отперлась. Лифт поднял его на нужный этаж бесшумно. Дверь в квартиру была уже приоткрыта. Павберт толкнул её и замер на пороге. Это было не похоже на его особняк. Совсем. Здесь было светло, чисто и… пусто... в смысле вещей, но наполнено жизнью. Большие окна, паркет, минималистичная мебель. На полке – пара книг, несколько виниловых пластинок. Никаких безделушек, но и никакого холодного величия. Это было пространство взрослого, самостоятельного зверя, который тщательно отделил свою жизнь от всего лишнего. В воздухе витал лёгкий запах кофе, древесного ароматизатора, чуть слабый запах лаванды и чего-то ещё – чистоты, порядка, контроля. — Привет, проходи, - Ник появился из-за угла. Он был в простых серых штанах и чёрной футболке, босой. Его рыжая шерсть казалась ярче при дневном свете. — Не стой как на параде. Положи гитару куда удобно. Павберт кивнул и осторожно переступил порог, снял ботинки, почувствовав под лапами прохладный паркет. — У тебя… чисто, - пробормотал он, не зная, что ещё сказать. — Привычка, - пожал плечами Ник. — Когда кругом бардак только в работе, дома хочется порядка... Чай? Или сразу к делу? — К делу. - Павберт поспешил ответить. Чай снова показался ему опасной территорией, где можно увязнуть в разговорах и взглядах. Они прошли в гостиную. В углу, у окна, уже стояли две гитары на стойках, маленький комбик и пара кабелей. Никакого особого оборудования, никакой студии. Просто место для игры. Павберту стало чуть легче. Первые десять минут были мучительными. Они подключали инструменты, настраивались, опять, избегая взглядов. Звук в комнате был совсем иным – плоским, простым, без волшебной акустики планетария. Каждая нота звучала приземлённо и откровенно. — Ну… что будем играть? - спросил Ник, перебирая струны. — Не знаю. Без плана же, - Павберт повторил его же слова из планетария, пытаясь поймать тот настрой. — Тогда начни ты. Как в прошлый раз. Павберт кивнул, закрыл глаза и ударил по струнам. Первый аккорд прозвучал резко, одиноко, затерявшись в мягкой мебели и шторах. Он играл что-то своё, новое, что родилось после той ночи. Мелодию с трещиной посередине. Играл и чувствовал на себе взгляд. Не через экран, не в темноте, а здесь, в солнечной комнате. Этот взгляд был физическим ощущением, теплом на щеке. И тогда Ник вступил. Не блюзовым басом, а чем-то более сложным – переливчатой, аккуратной гармонией, которая обвила его резкую мелодию, как плющ каменную стену. Они не смотрели в потолок. Они смотрели на свои руки, на грифы, и украдкой – друг на друга. Играли тихо, потому что громкость в этой комнате казалась неприличной, слишком обнажающей. В какой-то момент Павберт замолк, дав Нику вести партию. И слушал. Слушал, как лис играет что-то безумно грустное и красивое, чего он никогда бы не заподозрил в том самом "ловком Нике Уайлде". Это была музыка тоски по чему-то безвозвратному. И Павберт понял, что он, возможно, единственный, кто это слышит. Когда последний звук затих, в комнате воцарилась тишина, полная невысказанного. Они сидели, не двигаясь. — Ебать. - тихо выругался Павберт, глядя на свои лапы. — Что такое? — Ничего. Просто… здесь как-то по-другому. Всё слышно. Каждый косяк. — Косяки – это и есть настоящее, - сказал Ник, откладывая гитару. — Под куполом оно улетало и растворялось. А здесь остаётся. Признаваться в косяках сложнее. Павберт поднял на него взгляд. Ник смотрел прямо на него, и в его как ни странно красивых зелёных глазах не было ни насмешки, ни жалости. Было лишь понимание. То самое, которое не требует никаких слов. — Кхм... Мне нужно… воды. - вдруг выдохнул Павберт, чувствуя, как пересыхает горло. — Пойдем на кухню. Мне тоже бы не помешала вода. Они встали почти одновременно и двинулись в узкий коридор, ведущий на кухню. Пространство было тесным для двоих. И тут плечо Павберта на секунду коснулось плеча Ника. Контакт был мимолётным, случайным, но от него по спине у Павберта пробежал разряд – не страха, а чего-то острого и живого. Он отпрянул, будто обжёгшись, и упёрся взглядом в дверной косяк. — П-прости... - буркнул он. — Не за что, Павберт. - так же тихо ответил Ник, но не отошёл. Они замерли в дверном проёме, разделённые сантиметрами, которые вдруг стали толщиной в километр и тоньше паутины. Павберт рискнул поднять глаза. Ник смотрел на него с таким сосредоточенным, изучающим выражением, будто пытался прочесть ноты на его шерсти. Взгляд скользнул по его морде, остановился на глазах, на слегка приоткрытом рте. Павберт видел каждую рыжую шерстинку, каждую мельчайшую трещинку на подушечке его носа. Он слышал его дыхание. Чувствовал исходящее от него тепло. И понял, что какая-то неведомая сила в его душе хотела запомнить этот момент до деталей: запах кофе, древесины и лаванды, солнечный луч на паркете, тиканье часов из гостиной и этот невыносимо близкий, молчаливый взгляд. — Павберт? Что насчёт воды? Или уже не нужно? - хрипло напомнил Ник и, наконец, отступил, пропуская его. Тот буквально пролетел на кухню. Они пили воду молча, стоя у окна и глядя на крыши Районтела. Напряжение медленно спадало, оседая тяжёлым, но тёплым осадком где-то внутри. — Спасибо, - сказал Павберт, ставя стакан в раковину. — За... за приглашение. — А тебе спасибо, что пришёл. - Ник облокотился о столешницу. — Знаешь, это… приятно. Просто играть. Без всего того дерьма снаружи. — Да... - согласился Павберт. И добавил, почти шёпотом: — И Ник... Можно… можно я приду еще раз? — Конечно! Я только за. - Ник улыбнулся, и это была простая но одновременно тёплая, искренняя и открытая улыбка, от вида которой у Павберта ёкнуло сердце. — Можешь приходить, когда захочешь. Я обычно всегда тут. Тем более у меня же типо "отстранения". Павберт кивнул. Он собрал свою гитару, и они ещё немного постояли в прихожей, неловко переминаясь с ноги на ногу, как будто после первого свидания. — Ладно, я… я побегу. - наконец сказал Павберт. — Увидимся. - ответил Ник, и в его голосе снова была та самая, новая для Павберта, твёрдая теплота. Дверь закрылась. Павберт шёл по коридору к лифту, и тело его помнило каждый момент: Звук гитары в комнате, случайное прикосновение, тот взгляд в дверном проёме. Он не анализировал это. Он просто нёс это в себе, как драгоценный и хрупкий груз. А Ник, оставшись в квартире, подошёл к окну и смотрел, как знакомый силуэт в кожаной куртке выходит из подъезда и растворяется в толпе. Он провёл лапой по тому месту на плече, которого коснулся Павберт. Коснулся и отдернул, будто прикосновение всё ещё было там, живое и тёплое. Комната, наполненная их музыкой, казалась теперь не просто чистой и упорядоченной. Она казалась… ожившей. В ней осталось эхо чего-то настоящего. Чего-то, что начиналось со "лжи" в сети, прошло через откровенную ненависть и страх и теперь, наконец, проросло здесь, в четырёх стенах его дома – тихим, неуверенным, но невероятно стойким ростком доверия. И впервые за долгое время он с нетерпением ждал, когда этот росток станет крепче...