Хирург души

Как правило, зимние вечера никого не щадят, и этот не был исключением. Молодой имажинист Анатолий Мариенгоф шёл по Москве с сигаретой, зажатой между губ, и мыслями о том, где же ему провести своё свободное после работы время. Его пустой взгляд пал на небольшое здание вдали, которое он знал так хорошо, как никто другой. Собираясь с мыслями еще какое-то время, мужчина отправился в литературный клуб "Стойло Пегаса". Кинул окурок в снег, поднялся по скрипучим ступенькам в кафе, снял свою шляпу и, повесив её на кривую вешалку, поздоровался со своими коллегами и друзьями. Но его мечты о спокойном вечере развеялись, как только он услышал раздражающий шум из зала. Мужчина сразу понял: опять кто-то напился и что-то вытворяет. И он был полностью прав. Когда Анатолий протиснулся через толпу, его ждала такая картина: вкрай пьяный Есенин стоит на стуле и что-то громко читает. В одной руке у него была бутылка какого-то дешёвого вина, а в другой — мятый лист со стихами. Наблюдая за всей этой какофонией еще некоторое время, Анатолий смирился с тем, что не видать ему тихого и спокойного вечера. В надежде хоть немного отдохнуть, он направился к дальнему столу и, не успев сесть на небольшой диванчик, к нему уже подбежала молодая официантка, чтобы обслужить. Недолго думая, мужчина заказал бокал вина. Девушка ушла, а он взял со стола газету, вероятнее всего, оставленную предыдущим гостем, и без особого интереса прочёл пару небольших статей. Вино принесли так же быстро, как оно было выпито. Анатолий пытался отвлечь себя и свои мысли от толпы, которая бездумно восхищалась Есениным. За всем этим наблюдать было забавно. Картина была такой привычной, но смотреть со стороны, а не от первого лица, было тоже неплохо. Возможно, если бы Мариенгоф не был таким уставшим после долго дня, то и он бы стоял где-то рядом, и даже не с одной бутылкой, как Сергей, а с двумя. Анатолий просидел так недолго. Наверное, даже и не прошло получаса. Он попросил счёт, оплатил. Встав из-за стола и направившись к выходу, он надел свою мокрую от снега шляпу и, не успев открыть дверь, услышал до боли знакомый голос: — Хей, Мариенгоф! Куда же ты? Я не видел, как ты пришел, а уже уходишь? — Прокричал Сергей и, шатаясь, слез со стула. Конечно, теперь всё внимание приковано к Анатолию, а значит, он уже никуда не уйдет. По крайней мере, со спокойной душой. Тяжело вздохнув, он развернулся лицом к залу, и почти сразу в него влетает Есенин, пошатываясь на ногах. — Да куда же я теперь уйду? — Неохотно сказал мужчина, заставляя себя обнять своего пьяного друга. — Идём домой, Сергей, — добавил Анатолий. Его голос становился строже, а желание уйти всё больше и больше. — Какое домой, Толь? У нас вся ночь впереди! А потом целые выходные! Пей, сколько хочешь, читай стихи. Ты ведь это любишь и... — Хотел было продолжить мужчина, но всё же Анатолий настаивал на своем: — Если я сейчас уйду домой один, то не жди, что я тебе открою дверь посреди ночи. — Наконец, оттолкнув от себя Сергея, Мариенгоф сурово посмотрел на друга. — Вечер мы с тобой уже оборвали. Нет смысла оставаться дальше. Бери пальто, и мы уходим. — Да понял я тебя, понял. — Сергей вернулся к своим товарищам, забрал брошенные листы со стихами и попрощался со всеми. — До встречи, друзья, я вас еще навещу! После сказанных слов Сергей подошёл обратно к Анатолию, взял с корявой вешалки своё пальто и начал что-то воодушевлённо рассказывать другу. Мариенгоф его не слушал, окинул уставшим взглядом кафе и вышел вместе с Сергеем. Тот, не успев сделать и пары шагов, качаясь из стороны в сторону, упал со скользкой скрипучей лестницы. — Господи, Сергей, что ты за человек такой? —Мужчина устало закатил глаза и подал руку товарищу, подняв его со снега. Его мысли крутились только вокруг желания попасть домой и лечь спать. Но нет, Анатолий решил следить за несносным Есениным. А что поделать, если они живут вместе? Либо он успокоит его сейчас, либо ему придётся это делать посреди ночи, когда он будет совсем сонный и без каких либо сил. Мужчины шли по тихим заснеженным улицам Москвы. Есенин что-то читал, пытался убежать, кричал, просил сигареты. А Анатолий просто шёл, засунув руки в карманы, и мечтал поскорее вернуться в скромную квартиру, которую они снимали вдвоём, и просто отдохнуть. — Хей, видишь ту красивую девушку? Спорим, я ей понравлюсь? — Сказал Сергей и без задних мыслей побежал дальше. Туда, куда хотел. — Сергей, ей-богу, ты как дитё малое! — Крикнул он ему вдогонку. Анатолий понимал, что там не девушка, а мужчина, но посмотреть на этот цирк было куда интереснее, чем слушать его нескладные стихи про любовь или алкоголь. — Может быть, после того, как ему рожу набьют, он успокоится? — Задав вопрос самому себе, буркнул Мариенгоф и остался стоять в стороне. Под козырьком подъезда, облокотившись на стену, где висела доска для рекламы и прочих бесполезных бумаг, стоял высокий молодой мужчина с черными, уложенными по последней моде волосами. Его образ был очень милым и гармоничным: тёмное пальто, шарф в синюю клетку, кожаные перчатки и шляпа, такая же, как у Есенина. Мужчина стоял, погрузившись в свои мысли, и не обращал внимания на случайных прохожих, которых было не очень-то и много. В его руках было письмо, которое он то доставал из конверта, то хотел выкинуть или порвать, но никак не решался. В итоге он, поднеся к своим губам сигарету, легким движением руки зажёг спичку о коробок и прикурил. Совсем развеселившийся Есенин бежал на всех парах к прекрасной "даме", которая ему так понравилась. Кричал что-то неразборчивое про любовь, поскальзывался и размахивал руками, чтобы удержать равновесие. Подбежав к своей цели, он обнял её за шею, навалившись всем весом: — Эй, девушка! Что ж вы курите! Это вредно! - Есенин выхватил сигарету с губ мужчины и закурил, до последнего не замечая, к кому он подбежал. — У вас такие волосы короткие и мягкие, ни разу не видел женщин с такой стрижкой! Молодой человек убрал чужие руки со своей шеи и, развернувшись, с удивлением посмотрел на пьяного хулигана. Это оказался Есенин, добрый знакомый, но главный соперник в газетах и журналах. Такой гениальный человек, но жуткий пьяница. Сложив своё драгоценное письмо вдвое, он убрал его в карман, тяжело вздохнул и негромко начал: — Есенин, мне кажется, вы обознались. —Прокашлявшись, сказал молодой человек. Минута тишины, и Сергей отпрыгивает от знакомой фигуры. — Владимир Владимирович, вы-то тут что забыли? Лучше бы тут вместо вас стояла прекрасная темноволосая дама! — Фыркнул он, заикаясь и путаясь в словах. Даже будучи на сильном морозе, он несильно протрезвел. В голове была каша и ни малейшего представления о том, что делать дальше. Пока Есенин стоял как вкопанный и рассматривал Маяковского, Анатолий неспешно подошёл ближе, взял его под руку и сильно ущипнул за оголённую кисть. Тот поморщился от боли, но ничего не сказал. Мариенгоф начал разговор: — Владимир Владимирович, простите его ради Бога, он слишком много пил, я не уследил. —Виновато тарахтел мужчина, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел то на Есенина, то на Маяковского, который как будто бы и не был задет этим инцидентом, но было так неловко, что хотелось набить рожу несносному пьянице. — Всё в порядке, Анатолий Борисович. Хоть что-то интересное произошло за сегодня. Вы тут какими судьбами? — Поинтересовался Владимир. Достав пачку сигарет, он предложил собеседнику, а после взял одну для себя. Выпуская горький дым, Мариенгоф рассказал про свой тяжелый день, про то, как неудачно заглянул в кафе и теперь ведёт домой Есенина. Спустя пару минут тишины он продолжил свой рассказ: — Такой гениальный, но такой безответственный. Веду его сейчас домой, как ребенка: то с лестницы упадет, то подскользнется, горе луковое! — Он потёр холодными руками свои опухшие глаза и, кинув окурок в сугроб, посмотрел на Сергея, который жевал в зубах отобранную у Владимира сигарету и думал о чем-то своём. — Хотя бы сейчас успокоился. Как его домой такого дотащить, ума не приложу. — Анатолий Борисович, не мучайте себя, идите домой. Я прогуляюсь с ним. Этой ночью я все равно не планировал спать. — Владимир Владимирович, я вам буду очень признателен. — Анатолий облегчённо вздохнул и, пожав руку собеседнику, неспешно отправился домой. Заметив это, Сергей только пожал плечами и, качаясь из стороны в сторону, подошёл к Маяковскому. — И куда он без меня ушёл? Он ведь мне потом не откроет, если я вернусь... — Сказал Сергей, как будто бы самому себе. Он облокотился на стену, где до этого стоял Владимир, спустился по ней спиной и сел на холодные ступеньки подъезда. Владимир стоял на месте, смотрел на Сергея так, как будто бы видел такую картину каждый день. Тяжело вздохнув, он демонстративно кашлянул и ответил на его бессмысленный вопрос: — Он ушёл без вас домой. А я, в свою очередь, предлагаю вам пойти в бильярд и провести этот вечер без приключений. — В бильярд? И на что же мы играть будем? Играть просто так неинтересно. Пока что вы меня не заинтересовали. — Неинтересно, говорите? Тогда на что вы предлагаете играть? И поднимитесь, пожалуйста, с земли, застудите себе что-нибудь, и хорошего будет мало. — На деньги! — Смело заявил Сергей. — На деньги я не играю. Давайте на алкоголь? —Мужчина понимал, что на такую авантюру его приятель точно согласится, и без лишних слов подал ему руку, чтобы он смог встать. — На алкоголь я согласен. Куда пойдем? — Своими словами Владимир действительно заинтересовал Есенина, на что тот послушно принял его руку и встал с холодной земли. — Бильярд — это дело хорошее. Часто вы играете так? С каждым прохожим? — Играю я часто. Но девушкой, — Маяковский сделал небольшую паузу, обращая внимание на это слово. — меня называют впервые. — Ну, как я понял, вас это несильно задело? — С усмешкой спросил имажинист, хихикая и начиная сочинять что-то нелепое на ходу. Владимир на это не отреагировал, только улыбнулся и продолжил идти туда, куда шел.