Сломанный телефон

Сероволосый парень сидел в полумраке гостиной, невидящим взором уставившись в экран телевизора. Шел какой-то фильм, но Тилл совершенно не вникал в сюжет, прокручивая в голове события вчерашнего дня. Глупая ссора из-за какой-то мелочи — кажется, мороженого? — теперь висела между ними тяжелым осадком. Тилл упрямо убеждал себя, что был прав, но на душе всё равно было неспокойно. Тишину комнаты разрезал резкий звук уведомления. Парень вздрогнул и быстро схватил телефон, втайне надеясь увидеть именно это имя. На экране высветилось сообщение от Ивана Найта: «Спишь?» Тилл закатив глаза, демонстративно отбросил гаджет на другой конец дивана. Игнорировать этого невыносимого брюнета было его единственным способом защиты. Тишина продлилась недолго. Всего через минуту в дверь постучали — негромко, но настойчиво. Тилл поднялся, не заботясь о том, чтобы выключить телевизор, и подошел к двери. Взглянув в глазок, он замер: на пороге стоял Иван. Его бледная кожа в тусклом свете подъезда казалась почти фарфоровой, а взгляд был непривычно тяжелым. Когда Иван поднял глаза, Тилл резко отпрянул, словно его могли увидеть сквозь металл, и тихо, почти на цыпочках, двинулся к лестнице на второй этаж. Он не успел даже коснуться поручня, как за спиной раздался щелчок замка. Дверь открылась — для Ивана закрытые замки никогда не были серьезным препятствием. — Я тебе писал, — негромко произнес Иван, его голос, обманчиво спокойный, эхом разнесся по холлу. Тилл медленно обернувся, стараясь придать лицу максимально безразличное выражение. — А, да? Не видел. Кажется, у меня телефон сломался, — бросил он и, не дожидаясь ответа, начал подниматься по ступеням. Он кожей чувствовал, как Иван следует за ним. Брюнет двигался совершенно бесшумно, не издавая ни единого звука шагов, что всегда выдавало его иную, нечеловеческую природу. Это безмолвное преследование заставляло волоски на загривке Тилла встать дыбом. На верхней площадке Тилл остановился и резко развернулся, не давая Ивану подойти ближе. — Зачем ты здесь? Иди домой, Иван, — сказал он, упорно избегая прямого зрительного контакта. Он знал, как легко потеряться в этом гипнотическом взгляде. — Я хотел увидеть тебя, Тилл, — Иван сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Ты всё еще обижаешься из-за вчерашнего? — Нет, Иван, всё в порядке. Просто уходи, — бросил сероволосый, разворачиваясь, чтобы скрыться в спальне. Но закончить фразу он не успел. В мгновение ока, быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение, Иван оказался прямо перед его лицом. От него веяло едва уловимым холодом и тем специфическим, дурманящим ароматом, который Тилл узнал бы из тысячи. Иван замер в сантиметре от него, перекрывая Тиллу любой путь к отступлению. В полумраке коридора его зрачки казались неестественно расширенными, почти поглотившими радужку. Тилл чувствовал, как от этой близости по коже бегут искры — пугающие и манящие одновременно. — Ты лжёшь, — прошептал Иван, и его голос вибрировал низкими нотами, пробирая до костей. — Твой пульс участился. Я слышу, как твоё сердце буквально вырывается из груди. Иван медленно поднял руку, коснувшись кончиками пальцев шеи Тилла. Кожа брюнета была ледяной, но это касание обожгло посильнее огня. Иван провел большим пальцем по линии челюсти, заставляя Тилла наконец поднять взгляд. В этом жесте не было агрессии — только невыносимая, давящая потребность быть прощенным. — Прости меня за вчерашнее, — выдохнул он, сокращая расстояние так, что их губы почти соприкасались. — Я не умею вести себя как обычный человек, ты же знаешь. Но я не могу выносить твоего молчания. Тилл хотел что-то возразить, съязвить про его «вампирские замашки», но слова застряли в горле. Иван наклонился, прижимаясь губами к его пульсирующей вене на шее. Это был не укус, а долгий, властный поцелуй, от которого у Тилла подкосились ноги. Иван тут же подхватил его, прижимая к стене и не давая упасть. Его руки, неожиданно сильные и собственнические, скользнули под футболку Тилла, обжигая кожу холодом ладоней. — Я сделаю всё, чтобы ты забыл про ту ссору, — прохрипел Иван, переходя от шеи к губам. Его поцелуй был жадным, требовательным, лишающим кислорода. Тилл окончательно сдался, запуская пальцы в черные волосы Ивана и притягивая его еще ближе. В этом моменте не осталось места для обид. Иван подхватил сероволосого на руки, не разрывая поцелуя, и в несколько стремительных, бесшумных шагов перенес его в спальню. Он опустил Тилла на кровать, сразу нависая сверху, фиксируя его запястья над головой. В глазах Ивана вспыхнул тот самый опасный голод, который он обычно так тщательно скрывал. — Сегодня ты принадлежишь мне полностью, — прошептал он, начиная медленно избавлять Тилла от лишней одежды, не оставляя сомнений в своих намерениях загладить вину максимально страстным способом. Иван навис над Тиллом, и его движения стали более решительными. Он больше не сдерживал ту темную энергию, которая копилась в нем всё время их разлуки. Его ладони уверенно скользили по бедрам Тилла, заставляя того выгибаться навстречу холодному прикосновению. — Я слышу, как бешено колотится твоё сердце, — прошептал Иван, и в его голосе прорезалась едва заметная хрипотца. — Оно звучит так сладко, что я едва могу держать себя в руках. Иван перехватил бедра Тилла, фиксируя его и лишая последней возможности отстраниться. Тилл судорожно вцепился в простыни, когда почувствовал, как Иван, больше не теряя времени на слова, медленно и властно заполняет собой всё его пространство. Это было резкое, всепоглощающее чувство, от которого у сероволосого перехватило дыхание, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Иван замер на мгновение, давая Тиллу привыкнуть к этому ощущению, а затем начал двигаться — размеренно, мощно, с той самой нечеловеческой силой, которая всегда пугала и манила Тилла одновременно. Каждый толчок отдавался в теле Тилла электрическим разрядом, стирая остатки вчерашней обиды и заменяя их чистым, первобытным удовольствием. В глазах Ивана горел голодный огонь, и он не сводил взгляда с лица Тилла, наслаждаясь каждым его вздохом и сорванным стоном. В эту ночь он заглаживал свою вину так, что у Тилла не осталось сомнений: он принадлежит этому вампиру до последней капли крови. Иван продолжал двигаться, и каждый его толчок был пропитан не только силой, но и каким-то отчаянным желанием достучаться до Тилла. Комнату наполняли рваные, несвязные звуки: Тилл больше не пытался сдерживаться. Его голос, обычно резкий и дерзкий, теперь дрожал, срываясь на высокие, жалобные стоны, которые эхом отражались от стен спальни. — Ах… И-иван… хватит… нет, еще… — Тилл судорожно выгибался, задыхаясь от того, как глубоко и властно брюнет заполнял его. Иван на мгновение замедлился, почти остановившись, чтобы поймать взгляд затуманенных глаз Тилла. Он наклонился к самому его уху, обжигая холодным дыханием влажную от пота кожу. — Тилл… Прости меня, — прошептал он, и в этом низком голосе было столько искренней горечи, что Тилл невольно всхлипнул. — Прости за всё. За вчерашнее, за то, что я такой… за то, что причиняю тебе боль. Вместо ответа Тилл лишь сильнее вцепился в плечи Ивана, оставляя на бледной коже красные отметины от ногтей. Его новый стон, громкий и протяжный, стал лучшим прощением. — Заткнись… просто не останавливайся… — прохрипел сероволосый, подтягивая Ивана к себе для нового поцелуя. Иван подчинился. Он снова набрал темп, делая движения жестче и быстрее. Тилл только и мог, что беспорядочно вскидывать голову, выкрикивая имя Ивана между рваными вдохами. Его стоны становились всё громче, превращаясь в сплошной поток звуков, когда он чувствовал, что предел уже совсем близко. Электрическое напряжение в воздухе стало почти осязаемым, ведя их обоих к неизбежной, сокрушительной разрядке. *** Солнечный луч нагло пробился сквозь щель в занавесках, заставляя Тилла поморщиться и медленно приоткрыть глаза. Голова была тяжелой, а тело казалось непривычно ватным, но первое, что он ощутил, — это не утренняя разбитость, а обволакивающее, почти удушающее тепло. Тилл попытался пошевелиться, но тут же понял, что надежно зажат в кольце чужих рук. Иван спал, уткнувшись носом в затылок сероволосого. Его дыхание — редкое и едва ощутимое, как и полагается существу его природы, — щекотало кожу на шее, напоминая о вчерашних поцелуях. Сероволосый замер, прислушиваясь к ощущениям. Несмотря на то, что кожа Ивана всегда была прохладной, сейчас от него исходило какое-то особенное, уютное спокойствие. Тилл осторожно скосил глаза вниз: бледная рука Ивана собственнически покоилась на его талии, пальцы слегка подрагивали во сне. В памяти вспышками пронеслись события ночи: сорванные стоны, резкие толчки и тот тихий шепот с просьбой о прощении. Тилл почувствовал, как щеки предательски заливает румянец. Он ведь собирался злиться еще как минимум неделю, а в итоге сдался в первый же вечер. Иван чуть крепче сжал объятия, словно почувствовав, что его «добыча» проснулась. — Уже не уходишь? — раздался тихий, хриплый голос над самым ухом. Иван даже не открыл глаз, но на его губах заиграла едва заметная, торжествующая улыбка. Тилл фыркнул, пытаясь вернуть себе привычный колючий вид, хотя в кольце этих рук это выходило плохо. — Телефон всё еще «сломан», так что идти мне некуда, — буркнул он, но вместо того чтобы выбраться, лишь плотнее вжался спиной в грудь вампира. Иван тихо рассмеялся, и этот звук, вибрирующий в его грудной клетке, окончательно растопил остатки гордости Тилла. В это утро в их маленьком мире не было места ссорам.