Прокляты и убиты

      Ночную зимнюю тишину нарушали лишь быстрые шаги, под которыми громко хрустел мокрый снег. Был уже конец февраля, но, даже несмотря на это, сугробы порой доходили до колен, словно в лесу жизнь текла иначе. В городах вовсю кипела жизнь, пока здесь, далеко в чаще леса, нетронутый и чистый снег сам решал, когда стоит растаять.       Но разведочной группе пришлось потревожить эту идиллию. Именно их глубокие следы петляли меж деревьев, и ни одному не было известно, куда же заведёт их чаща леса.       Примерные координаты были лишь условным маяком, а что ждало их на пути к нему, предстояло ещё узнать.       Стараясь не путаться в собственных же следах, группа решила сделать привал. Они не предполагали, что ещё много часов назад за ними началась слежка. Не от своих и даже не от вражеских солдат. Пройдя мимо полустёртой метки, никому не пришло в голову, что оставил её не путник, дабы не теряться, а служила она как начало чужой территории.       Долго на одном месте они не пробыли, уже через полчаса послышался оглушительный выстрел совсем рядом. Вздрагивая и рывком поднимаясь с примятого снега, парень, чья фляга тут же упала в ближайший сугроб, стал в спешке собирать свои вещи и помогать остальным. Через пару секунд раздался ещё один выстрел, на этот раз сопровождаемый чьей-то громкой речью. По счастливой случайности отходя в сторону за своей же флягой, пуля влетела в соседнее дерево, и, отшатываясь в сторону остальных, он заметил, что почти все удалились на приличное расстояние от него.       Растерявшись буквально на пару секунд, этого хватило, чтоб следующая пуля попала в ногу. Возможно, сделай он хотя бы пару шагов, она бы уже пролетела мимо, но, к сожалению, он ничего не сделал. В кромешной темноте отползая за ближайшее дерево, сегодня удача явно не хотела быть на его стороне, ведь не успев даже перевести дыхание от резкой боли, как спереди вырос силуэт, а откуда-то сверху послышалась тихая, но при этом спокойная речь на немецком, которую он, конечно же, не понял.

***

      Всё утро прошло как в тумане. Новая локация, обсуждение плана, вражеские точки и захват одной из них, а уже после — дорога к следующей.       Именно к ней им пришлось пробираться через самые заросли леса, обходя минное поле и возможные места ловушек. Первый привал пришёлся на начало леса, снега здесь было значительно меньше, и отдохнуть получилось тоже адекватно.       Оглядываясь по сторонам, Володе, одному из самых молодых в разведочной группе, оставалось либо прислушиваться к звукам вокруг, либо думать о чём-то своём. Поддержать разговоры мужчин, что были на порядок старше него, о семье, детях и планах на будущее, он не мог, лишь соглашался с тем, что пора бы положить конец войне и выложиться для этого на полную.       Стоило им собраться и идти дальше, как все голоса стихли, только минимальный шёпот мог нарушить тишину, повисшую между ними. В лесу темнело быстро, но использовать свет слишком часто не решались, и приходилось идти в темноте.       Будучи человеком с довольно плохим зрением и сейчас идя без очков, ориентироваться приходилось буквально на ощупь. Да, он мог их надеть прямо сейчас, ведь очки он носил в сумке на поясе, но задерживать группу он не решался, каждая секунда была решающей, в чём он и убедился через пару часов.       Теперь, загнанному в угол и прижатому к одному из деревьев, осматриваться в надежде, что хотя бы не окружён, смысла не было. С тех пор как они зашли в чащу, прошло много времени, и теперь, наверняка, время было за полночь, увидеть чьи-то силуэты в темноте без света было нереально. Но в следующую же секунду в глаза ударил луч от фонаря.       Жмурясь и пытаясь прикрыться одной рукой, пока вторая зажимала рану на бедре, удалось рассмотреть лишь чьи-то лаковые берцы, погружённые наполовину в снег.       Сверху вновь послышалась немецкая речь, но быстро стихла. Человек спереди присел и опустил фонарик на раненую ногу. Снова повисла тишина. Володе удалось слегка опустить руку и немного, но рассмотреть того, кто был перед ним. Фуражка, короткие кудрявые волосы, слегка истёртая шинель и форма фашистской Германии под ней, хмурый взгляд и яркий румянец от мороза. Будь он в другой одежде, никто бы и не подумал о том, кем он является.       Задумавшись и слишком резко дёрнувшись, через мгновение в лоб уже упиралось холодное и жёсткое дуло пистолета, заставляя тут же замереть и посмотреть в глаза напротив. Ещё секунду — и в нём прожгут дыру. Нервно сглатывая и плавно прижимаясь затылком к дереву, от усталости и напряжения мысли судорожно кидало из крайности в крайность.

Выхватить пистолет и выстрелить самому? Нет, если не успеет, будет мёртв илия, хуже того, привлечёт внимание других.

Попытаться оттолкнуть и убежать? Убежать..

- Разведчик.       Сначала, не поняв, показалось ли ему или собственные мысли прозвучали в моменте громче обычного, как к горлу подступил ком. Нет, сказанное слово было на ломаном русском и с большим акцентом. Будто в подтверждение собственных мыслей, губы парня начали расплываться в широкой и хитрой улыбке, а взгляд карих глаз скользил по всему Володе, изучая и заставляя все органы сжаться в спираль.       Теперь было лишь два пути. Его могут пытать до смерти, пока не узнают нужную информацию, или же убьют сразу. В глубине души он надеялся на второе, ведь выжить после пыток этих нелюдей — это значит остаться инвалидом на всю оставшуюся жизнь.