Прокляты и убиты

- Юрий...       Тихо повторив чужое имя себе под нос, видимо, из-за тишины в комнате его слова всё равно было слышно. - Да. - Это ведь не немецкое имя.       Ответа не последовало. Володю долго и испытующе рассматривали, а на продолжение разговора не было даже намёка. Но именно эта заминка со стороны юноши позволила задуматься об этой ситуации чуть больше. Имя многое о нём сказало, и даже не зная возраста, популярные имена в Германии за последние лет 15 он хорошо помнил. Газеты, личные встречи, рассказы сослуживцев естественным образом натолкнули его на мысли, что и этот человек, ещё и член СС, мог ходить под именем Франц или Генрих. Многие отдавали предпочтение именам с историей, и встретить коренного немца с популярным славянским именем было невозможно.       В его голове появилось лишь два варианта: либо родители переехали в Германию до начала войны, либо парень сам, предав родину, перешёл на сторону врага. - Я не говорил, что немец.       Юра ответил на его вопрос сам, будто читая мысли, но по-прежнему не вдаваясь в подробности личной жизни. Возможно, это было и не нужно. Если Володя узнает о нём слишком много, то причин убить его станет ещё больше. Он и так узнал о нём достаточно: о человеке, на чьих руках кровь его соотечественников, о том, кто ведёт обычных людей на верную смерть, и о том, кто своевольно стелется под фашизмом.       Будет лучше, если он больше ничего не узнает.       Смотря на парня напротив, Володя был уверен, что перед глазами всё помутилось. На самом же деле Юра, затушив свечу и слегка наклоняясь вперёд, сократил между ними расстояние.       Осматривая силуэт Юры в темноте и наклоняясь назад, в этот раз много времени на размышления ему не дали, и тишину нарушил тихий голос: - Но я бы на твоём месте думал не об этом. О моих частых походах сюда узнало пару человек, а ты в очень невыгодном положении. - И что? Теперь ты убьёшь меня?       Володя не мог чётко видеть чужое лицо, но мог поклясться: губы Юры расплылись в улыбке, в чём он убедился, услышав в голосе усмешку. - Убью? Нет, что ты предлагаешь делать с трупом? Мне не нужно лишней возни. - Хочешь, чтоб я сам сбежал? - М... тебя тогда найдёт охрана, и следом за тобой на тот свет отправлюсь я. - Сбежим вместе. - Что?       Осёкшись, Володя вовсе не собирался говорить об этом, но по итогу произнёс он это раньше, чем успел обдумать. Так ещё и не спросил, а поставил перед фактом. - Хочешь, чтоб я по своей воле отдался в руки разведчику? - Да, то есть, нет. Я не сказал, что мы... - В любом случае, я не смогу этого сделать. Мои документы всё ещё в архивах концлагеря. - Значит, у тебя были мысли о побеге? - Думаешь, только заключённые там не по своей воле?       Брови Володи тут же дрогнули и нахмурились. Очень странная привычка — отвечать вопросом на вопрос. Но вопреки своим принципам, он всё же осмелился представить это. - Как можно отдать жизнь тому, что тебе не нравится? - В моём случае другого выбора и не было.       На время в комнате повисла тишина, и в ней Володя смог заметить, что парень наконец-то отстранился. Не понимая лишь то, для чего нужно было тушить свечу, он продолжал разглядывать Юру в темноте, больше догадываясь, что тот делал. Ранее, по какой-то причине, он упустил момент, когда его очки снова куда-то пропали, и теперь приходилось быть в разы внимательнее, прислушиваться к абсолютно каждому шороху. - Чтоб ты тут просто так время не тратил, пойдёшь со мной. - Ты что несёшь?       Брови Володи сначала приподнялись, но после нахмурились так сильно, что лоб начал слегка болеть от напряжения. Пойти с ним и стать живым щитом или, хуже того, встать в ряды к другим пленникам, к тем, кого он должен был спасти, а не прийти и сказать, что он решил умереть вместе с ними, так ещё и по своей воле. Он не мог согласиться на это, но если изначально Юрий собирался сделать из него приманку, чтобы выбраться самому, то всё вставало на свои места.       Подключить врача, умолчать его присутствие в границах концлагеря, и всё ещё он не был уверен, что этот парень не настучал остальным эсэсовцам о других разведчиках; накормить, втереться в доверие своими рассказами из жизни и дать уверенность в том, что всё это время Володя был в безопасности, пока на самом деле смотрел в глаза своей смерти. - На что ты надеялся, говоря это?       Говорить мягко не вариант, тон Юры был не просто жёстким, это был приказ. Тем более, если за него уже всё давно решили, своими препирательствами он лишь оттягивал время.       При этом помня, что убивать его Юра не собирался, а значит, это сделает кто-то другой, очень удобно: и от тела избавился, и от ответственности. - На то, что ты их отвлечёшь, пока я буду искать свои документы. - Нет. - Тогда вопрос времени, когда нас убьют. - Ты изначально планировал использовать меня как живую мишень, я прав? - Что? Нет, не оценивай людей только по их внешности.       С губ Володи сорвался смешок. О чём этот парень вообще думает? Он либо был невероятно глупым, либо невероятно хитрым. - Я в любом случае прикрою тебя, но это только в том случае, если ты пойдёшь со мной. Если я там буду один, и меня заметят, то тебя найдут и убьют раньше, чем я успею выйти из концлагеря, и, более того, меня публично казнят, а после и мою... семью.       Слушая его, в голосе юноши всё же проскальзывал немецкий акцент, но речь была чистой, будто русский был родным, а не изученным. - Хорошо, я пойду, но ты должен сделать кое-что взамен.       После недолгого молчания и кивка Володя продолжил: - Ответь мне на вопрос: как ты связался с СС? Не просто же ради приключений ты хочешь отсюда сбежать, тем более ты не... - Об этом никто не знает. По документам я другая личность.

***

- С сегодняшнего дня твои документы недействительны. - В смысле, что мне... - Ничего. Все, с кем ты будешь в разведке, считаются мёртвыми. Это нужно для нашей и вашей безопасности. В течение двух месяцев, если от тебя не будет вестей, твоей матери мы высылаем похоронку.