Прокляты и убиты

      Выдыхая, с губ срывались клубы пара. Свеча погасла, погружая обоих парней в полную темноту и нарастающий холод. С приближением заката становилось всё сложнее разглядеть даже собственную руку, но вот чужой силуэт он мог разглядеть с лёгкостью.       Он то отдалялся, то приближался вновь и, прикрывая окно, погружал Володю в ещё больший мрак.       Размеренный шаг, точно тиканье часов, убаюкивал, забирая с собой последние крупицы сознания.       В какой-то момент в глаза стал светить резкий луч фонарика, заставляя зажмуриться, но в попытке прикрыть лицо руками ничего не вышло. Всё тело словно заключили в тяжёлые, железные оковы и, даже опуская голову, свет не становился слабей, а даже наоборот, усиливался.       Превозмогая острую боль и приоткрывая глаза, перед ним раскинулось огромное поле. Оно было сплошь до горизонта покрыто белоснежным покрывалом, что переливалось в лучах солнца. Небо было чистым, без единого облачка, и, видимо, из-за этого всё казалось таким ярким.       Осматриваясь и слегка потоптавшись на месте, ни деревьев, ни холмов поблизости не было. Он был в самом центре этого снежного океана, куда ни пойди, бесследно пропадёшь. Но и стоять, подставляя лицо навстречу ледяному ветру, тоже не хотелось.       Сделав лишь пару шагов в сторону уходящего за горизонт солнца, земля пошатнулась, а сзади раздался оглушительный взрыв. Только сейчас, сумев прикрыть себя руками и присесть, от резкой взрывной волны снег взметнулся в воздух, не давая разглядеть хотя бы очаг.       Выставив руку перед глазами и обернувшись, среди обломков чего-то серого снег кусками был окрашен алым. В мыслях быстро промелькнуло, что он был в центре того самого минного поля, которое он всеми силами пытался обходить и даже не пытался разбирать его как вариант пути. Теперь же накатывающее чувство отчаяния стало сдавливать горло.       Сбоку раздался очередной взрыв и всё та же ужасная картина, только в этот раз что-то отлетело и в его сторону.       Уворачиваться даже не было надобности, это был всего лишь кусок окровавленной ткани, что упал в паре метрах перед ним.       Напрягая плечи и с осторожностью делая несколько шагов вперёд, руки сами потянулись к ткани, и, поднося её ближе к себе, живот начало сдавливать, пока к горлу не подступила тошнота. Глаза бегали множество раз по одной и той же вышитой строчке: "Давыдов".       Это не мог быть он, с такой же фамилией мог быть кто угодно, но почему-то не возникало сомнений в том, что надпись была с его формы. Чувство холода стало подниматься со ступней до самой макушки и не по своей воле, но тело рывком развернуло назад.       Перед ним стоял "Фриц", по какой-то причине не в форме членов СС, а в совершенно обычной одежде, которую он видел каждый день ещё в родном городе. Выдавал в нём принадлежность к определённой группе лиц лишь пистолет в руках.       Пребывая всё ещё в каком-то трансе от страха и замешательства во всей ситуации, с губ сорвалось совсем тихое: - Что всё это значит?..       Собственный голос был до того хриплым, что он сначала не понял, точно ли сам задал этот вопрос сейчас. Но даже так ответа не было. Только дуло пистолета, смотрящее в снег, теперь устремилось в его лоб и, будто в замедленной съёмке, перед глазами предстала картина с двумя мужчинами: один из них, стоявший с лёгкой, но совершенно безразличной улыбкой, хранил на своём поясе то же самое оружие.       Жмурясь и слыша треск под ногами, не успел Володя сделать и пары шагов назад, как снег, превращаясь в зыбучие пески, стал тянуть его вниз. В последний момент успевая распахнуть глаза, пред ним предстала совершенно странная картина. Точно такое же пустое поле, без намёка на взрывы и присутствие кого-либо ещё.       Моргая, всё резко потемнело, он куда-то падал. Нет. Тонул. Володя был подо льдом, погружаясь всё глубже и глубже, отдаляясь от единственного источника света. Моргая вновь, перед ним появилось уже знакомое лицо юноши; было чувство, что нехватка воздуха его совсем не волновала, единственное, что он сделал, это протянул руки к нему. Но было уже поздно: тёмно-синяя дымка поглотила обоих.       В следующую же секунду воздух рывком ворвался в лёгкие и, распахивая тяжёлые веки, лёгкие рывками стали расширяться. Тяжело дыша и тут же поднимаясь на локтях, только со временем обстановка вокруг стала проясняться. Засыпая, он с трудом мог отличить свою ногу от чужой, а теперь в помещении вновь горел свет. Будто вторя его мыслям, сбоку раздался голос: - Из-за тебя мне приходится тратить слишком много свеч. - Что?..       Не понимая претензии, брови поднялись вверх, пока напротив него сидел максимально недовольный парень. Проигнорировав это замечание и опустив голову, он заметил ещё одно отличие: он был на кровати, хотя заснул где-то на полу. Видимо, тому пришлось зажигать свечу, чтобы донести Володю сюда. - Ты слишком шумный, когда спишь, знал? Когда они перешли на ‘ты’?..       Как после резкой амнезии голова отказывалась работать, или так на него действовали холод и медленно затягивающаяся рана. В любом случае, сон, к сожалению, он тоже не помнил. Чувство, будто он утратил какую-то важную зацепку, да и как он думал, приснись ему по-настоящему значимый сон, хоть часть он бы запомнил. - Шумный... - Да.       Он не стал отвечать на это, лишь слегка скривил губы. Свет от свечи в чужих руках очерчивал уже знакомую улыбку, из-за чего и так плохое настроение испортилось ещё сильней.       Шумно вздыхая и отворачиваясь, никто не решался начинать разговор, и лишь спустя несколько минут Володя всё же тихо спросил: - Ты так и не скажешь своё имя? - А нужно?       Приподнимая бровь, Володя осмотрел всего юношу напротив него и, уже начав задумываться, точно ли ему хочется узнать его имя, как размышления снова прервал чужой голос. - Юрий.