«Король терапии и бог скальпеля»

Утро в больнице начиналось одинаково плохо для всех — потому что начиналось с Андрея Евгеньевича Быкова. — Так, овощи мои недоразвитые, — голос разрезал коридор, как скальпель по живому. — Кто из вас объяснит, почему у пациента с тахикардией вы, эмбрионы, назначили ему кофе? Лобанов почесал затылок. Черноус подняла руку, как в школе. Левин уже начал заикаться. — Молчать, — Быков даже не повысил голос. Просто посмотрел поверх очков. — Я не спрашивал хор мальчиков-кастратов, я спрашивал мозг. Хотя… не уверен, что он тут есть. В этот момент из соседнего коридора вышел Демьян Соколов. Спокойно. Медленно. Как будто больница — его территория, а он просто идёт по ней, не спеша. Каштановые волосы, чуть взъерошенные. Хирургический халат расстёгнут. Взгляд — один карий, другой янтарный — скользнул по интернам Быкова и остановился на самом Быкове. — Андрей Евгеньевич, — ровно сказал он. — Вы опять орёте. У меня после этого пациенты просыпаются быстрее наркоза. — А у меня, — Быков усмехнулся, — после твоих операций они вообще не просыпаются. Баланс, Соколов. Баланс. Интерны затаили дыхание. Это был спектакль. Всегда. — Ты сегодня особенно мерзкий, — заметил Демьян, проходя мимо. — А ты сегодня особенно живой, — ответил Быков. — Подозрительно. Они столкнулись плечами. Случайно. Конечно. Быков не говорил «я рядом». Он просто положил ладонь на чужую спину — на секунду, мимолётно, будто поправляя халат — и пошёл дальше. И только Демьян заметил, как пальцы дрогнули.