Осколки черного солнца

Токио задыхался под тяжестью влажного неонового тумана. В поместье клана Себастьян пахло не цветами вишни, а сталью и старым деревом. Ноа поправил манжеты тяжелого черного пиджака, под которым скрывалась броня из татуировок — наследие матери. Хидэко Себастьян, женщина, чей взгляд мог остановить сердце, передавала сыну не просто власть, а бремя. Она выгрызла это место у совета старейшин после смерти отца Ноа, и теперь её сын должен был стать окончательным приговором для всех несогласных. Мина стояла у окна, наблюдая за тем, как во дворе тренируются бойцы. На ней было платье из тяжелого шелка, цвет которого напоминал запекшуюся кровь. Она не была украшением этого дома. Она была его фундаментом. — Ты выглядишь слишком спокойным для человека, который завтра возглавит крупнейший синдикат, — не оборачиваясь, произнесла она. Ноа подошел сзади, его ладони легли ей на плечи. Его пальцы, длинные и сильные, привыкшие и к холодному оружию и к рукоятке пистолета, сжали её ключицы. — В этом городе нет ничего, что могло бы меня удивить, Мина, — прошептал он ей в затылок. — Кроме тебя. Ты готова к тому, что за нами начнется охота? Мина развернулась в его руках, её глаза блеснули холодным вызовом. — Пусть пробуют. Я сама вырою им могилы. Ноа улыбнулся — это была тонкая, опасная улыбка хищника. Он ценил в ней эту жажду власти, которая зеркально отражала его собственную. Но где-то в глубине его сознания, отравленного годами интриг, шевелился червь сомнения. Мир мафии меняет людей. И он должен был знать, насколько глубока её преданность — и её жестокость.