Осколки черного солнца

Спустя несколько дней, когда подготовка к церемонии достигла пика, Мина решила смыть с себя напряжение дня. Душевая в их крыле была облицована черным мрамором. Пар наполнял комнату, превращая всё в размытые тени. Она закрыла глаза, подставляя лицо под горячие струи, когда почувствовала — она не одна. Сквозь шум воды пробился звук открывающегося стекла. — Госпожа… вам не стоит быть здесь одной. Это был Сато — один из новых амбициозных бойцов, которого Ноа недавно приблизил к себе. Мина не вздрогнула. Она медленно повернула голову, стирая воду с лица. Сато стоял слишком близко. Его взгляд, масляный и дерзкий, скользил по её обнаженному телу. — Сато? — её голос был обманчиво мягким. — Ты ошибся дверью. Или жизнью. — Ноа-сан слишком занят делами клана, — парень сделал шаг вперед, его рука потянулась к её плечу. — А такая женщина, как вы, заслуживает большего внимания. Мина не оттолкнула его. Напротив, она наклонила голову, позволяя его пальцам коснуться своей кожи. На её губах заиграла странная, почти нежная улыбка. — Ты так думаешь? — прошептала она, делая шаг навстречу. Сато, окрыленный её видимой податливостью, придвинулся вплотную, его дыхание опалило её щеку. Он уже потянулся к её шее, когда Мина резким движением выхватила узкий стилет, спрятанный в нише за банными принадлежностями — она никогда не заходила в душ безоружной. Короткий замах. Вспышка стали. Острие с влажным, чавкающим звуком вошло точно в правое глазное яблоко Сато. Он не закричал сразу — воздух просто выбило из его легких. Он рухнул на колени, зажимая лицо руками, из-под которых толчками выходила густая, темная кровь, мгновенно смешиваясь с водой на полу и закручиваясь в розовые воронки у слива. В этот момент тяжелая дверь ванной распахнулась. Ноа стоял в проеме. Он даже не взглянул на корчащееся тело у своих ног. Его взгляд, тяжелый, потемневший от мгновенного прилива адреналина и чего-то более темного, был прикован к жене. Мина стояла под струями воды, абсолютно нагая, как древняя богиня возмездия. Капли стекали по её груди и животу, смешиваясь с брызгами чужой крови, попавшими на её бедра. В её руке всё еще был зажат окровавленный стилет, а грудь тяжело вздымалась — не от страха, а от возбуждения схватки. — Ноа, — её голос прорезал шум воды, холодный и острый, как лезвие в её руке. — Если еще раз кто-то из твоих людей покусится на меня, он лишится не только глаза. Учи своих псов манерам, или я начну отстреливать их сама. Ноа смотрел на неё, и в его паху разливался тяжелый, пульсирующий жар. Это зрелище — его женщина, покрытая водой и кровью врага, дикая и смертоносная, — возбуждало его сильнее, чем любое искусное соблазнение. Она не была жертвой. Она была хищником, достойным стоять рядом с ним. — Уберите мусор, — бросил он через плечо, не отрывая взгляда от Мины. Двое охранников тенями скользнули внутрь. Они рывком подняли скулящего Сато, чья кровь продолжала заливать дорогой мрамор. Звуки глухих ударов по почкам и сдавленный хрип тонули в шуме воды, пока его выволакивали прочь, чтобы закончить начатое в подвале. Дверь захлопнулась, отрезая их от остального мира. Ноа шагнул прямо в душевую кабину, не заботясь о том, что вода мочит его брюки и рубашку. — Ты восхитительна, — выдохнул он. Его голос был низким рыком. Он перехватил её запястье, сжимающее стилет, и с силой прижал её руку к стене над её головой. Лезвие звякнуло о мрамор. Второй рукой он схватил её за мокрые волосы, запрокидывая голову назад, открывая беззащитное горло. — Ты вся в крови, — прошептал он, наклоняясь к её лицу. Его глаза лихорадочно блестели. — Она не моя, — выдохнула Мина, чувствуя, как адреналин после убийства трансформируется в дикое, почти болезненное желание. Он впился в её губы — жестко, кусающе, со вкусом железа и соли. Это не было любовью, это было обладанием. Он срывал с себя мокрую одежду, пуговицы рубашки разлетались по полу, смешиваясь с кровавыми разводами. Ноа развернул её лицом к стене, вдавливая в холодный камень. Его ладони, грубые и требовательные, сжали её ягодицы, разводя их. Мина прогнулась в спине, готовая принять его, её дыхание сорвалось на стон, когда она почувствовала его твердую плоть у своего входа. Он вошел в неё одним резким, мощным толчком, до упора, выбивая из неё воздух. Мина вскрикнула, её пальцы скользнули по мокрой стене в поисках опоры. Темп, который он задал, был звериным. Вода хлестала по их телам, смывая пот и остатки крови, но жар между ними только нарастал. Каждый толчок был как удар — подтверждение его власти, его права на неё, и одновременно — поклонение её силе. Мина отвечала ему с той же яростью, толкаясь бедрами навстречу, царапая ногтями стену. Она чувствовала себя живой, как никогда прежде. Убийство и секс сплелись в один тугой узел. — Ты моя! — прорычал он ей в ухо, ускоряясь, его пальцы больно впились в её бедра, оставляя синяки. Его оргазм был подобен взрыву — он кончил глубоко в неё, с утробным стоном, прижимая её к стене всем весом своего тела. Мина содрогнулась в его руках, собственное наслаждение накрыло её волной, такой же острой, как лезвие её стилета. Некоторое время они стояли так, тяжело дыша, под горячими струями. Вода постепенно становилась чистой, смывая последние следы насилия.