Осколки черного солнца

Вода продолжала хлестать, смывая остатки страсти и крови. Ноа тяжело дышал, уткнувшись лбом в плечо Мины. Он чувствовал триумф — его женщина оказалась сильнее, чем он смел надеяться. Когда дрожь и возбуждение спали, Ноа, тяжело дыша, уткнулся ей в шею, Мина почувствовала, как возбуждение уходит, оставляя место ледяной ясности. Она резко отстранилась и выключила воду. Тишина стала звенящей. Ноа потянулся к ней, чтобы обнять, но Мина молниеносно перехватила его руку и подняла  окровавленный стилет. Она не замахнулась. Она просто приставила острие к его горлу, в то место, где пульсировала сонная артерия. Ноа замер, чувствуя, как холодная сталь врезается в кожу. Один рывок — и будущий глава клана захлебнется собственной кровью прямо в этом душе. — Хватит, — отрезала она. Глаза её были сухими и холодными. — Я знаю, что это ты его прислал, Ноа. Знала с первой секунды, как он открыл рот. Ноа замер, чувствуя, как лезвие царапает кожу. — Ты решил поиграть в бога? — прошипела она, прижимаясь к нему всем телом, но на этот раз это не было лаской. — Решил, что имеешь право «проверять» меня как наемника? — Мина, положи нож, — спокойно сказал он, хотя его зрачки сузились. — Ты понимаешь, зачем я это сделал. — Я понимаю, что ты трус, — отрезала она. — Ты побоялся спросить, ты побоялся довериться. Ты подставил меня под нож и похоть своего прихвостня только ради того, чтобы утихомирить своих демонов. Она надавила сильнее. Тонкая струйка крови потекла по шее Ноа, пресекая какие-либо движения. Он не шевелился, глядя ей в глаза. Он видел там готовность убить его прямо сейчас. — Если ты еще хотя бы раз устроишь за моей спиной цирк, я не буду целиться в глаз твоему подручному. Я вырежу твое сердце и скормлю твоим же псам. — она горько усмехнулась. — Я твоя союзница до тех пор, пока ты считаешь меня равной. В тот момент, когда ты решишь «проверить» меня снова, ты станешь моей целью. Мина резко опустила нож и, прежде чем он успел что-то сказать, нанесла ему сокрушительный удар наотмашь по лицу. Голова Ноа дернулась, на скуле мгновенно начал расцветать багровый след. Она вышла из душа, не оборачиваясь. — Умойся, Ноа. От тебя пахнет Сато и твоим собственным страхом. Спать будешь в кабинете. Она вышла из ванной, оставив его стоять под гнетом собственных мыслей. Ноа коснулся разбитой губы и посмотрел на свои пальцы, окрашенные кровью. Скула болела, в горле саднила царапина от стилета. Он понял, что совершил ошибку. Он хотел убедиться, что она — его лучший солдат, но вместо этого разбудил в ней врага, которого ему теперь придется укрощать заново. И на этот раз секс не поможет. Мина вернулась в спальню, вытерлась полотенцем и надела шелковый халат. Её руки всё еще мелко дрожали, но лицо было каменным. Она подошла к сейфу, достала свой пистолет и положила его на прикроватную тумбочку. Когда через полчаса Ноа вошел в комнату, он увидел её — она сидела в кресле с бокалом виски, глядя на дверь. — Я же сказала: в кабинет, — холодно произнесла она. Ноа остановился на пороге. Он увидел пистолет на тумбочке, увидел её взгляд. Он понял, что сегодня проиграл. — Хорошо, — тихо ответил он. — Но завтра нам нужно быть на инаугурации вместе. Как одно целое. — Завтра мы будем там как глава клана и его карающая рука, — ответила Мина, делая глоток. — Но не надейся, что я забуду, как эта рука сегодня едва не вонзилась в тебя. Он ушел, плотно закрыв дверь. Только тогда Мина позволила себе выдохнуть. Она не прогнулась. Она выставила цену за его паранойю, и эта цена была — его комфорт и её безусловное доверие. Теперь правила игры изменились.