Графит // Graphite

Выходные прошли относительно спокойно. Трэвис провёл большую часть субботы за чтением «Изгоев», но закрыл книгу, закончив шестую главу. Он пытался растянуть чтение романа как можно дольше, но это было сложно, когда он предпочитал читать, а не есть. Он так увлёкся, что не заметил, как пролетели часы. В тот же субботний день, в какой-то момент, его мать дала ему редкую возможность – немного денег, чтобы купить напиток на заправке, расположенной неподалёку от церкви. Он почти добрался до цели, когда увидел Салли Фейса и его друзей. Чтобы не попасться им на глаза, он нырнул в кусты незнакомого дома и затаился, пока они проходили мимо. Он сломал несколько веток кустарника, но зато его никто не заметил. Трэвис не мог точно сказать, когда именно решил начать избегать их. Возможно, это произошло после того, как он начал регулярно рисовать на себе. Это было, безусловно, наилучшим решением, чтобы он не увлёкся ими ещё сильнее, чем раньше. Заворожённый тем, как Тодд Моррисон и его парень идут по улице, держась за руки. Поражённый непринуждённой уверенностью и обаянием Ларри Джонсона. Он был озадачен маленьким зелёным мальчиком и тем, как другие защищают и оберегают его всякий раз, когда на него кричат или оскорбляют; как его ценят, даже если Трэвис обычно его игнорирует. А ещё Салли Фейс. Сал Фишер. Фи-шер. Трэвис иногда произносит его имя вслух, когда никто не видит. Проговаривает слоги. Трэвис предельно внимателен к Салли. Каждый раз, когда они оказываются в одной комнате, напряжение пробегает по его спине, а жар приливает к щекам. Сал дипломатичен, спокоен, добр. Даже если Трэвис этого не заслуживает. Держаться подальше от него кажется логичной мыслью. Он естественно тянется к этой группе, стремясь слиться с ними и стать частью их. Его подсознание и разум ведут между собой ожесточённую борьбу. Каждый раз, когда он видит их, им овладевает жажда. Непреодолимое желание. Противостоять этому – одно из самых трудных испытаний, с которыми когда-либо сталкивался Трэвис.

***

Когда наступает воскресенье, как всегда, начинается церковная служба. Люди со всего Нокфелла стекаются в здание; некоторые прихожане одеты лучше, чем на похороны родственника. Так было здесь заведено. Господь превыше всего. Трэвис, как всегда, сидит в первом ряду и слушает, как его отец монотонно рассуждает о том, как нужно подчинить себя греху. Люди кивают в знак согласия, время от времени тихо восклицая «Аминь». Трэвис слишком отвлечён, рисуя узоры пейсли на лодыжке. Евхаристия всегда помогает ему собраться. Это как перезагрузка. Даже если хлеб чёрствый, а вино горькое — отец принимает такие меры предосторожности, чтобы ни один подросток не попытался их украсть. Это не останавливает одного парня от того, чтобы собрать всё вино своих друзей и выпить его залпом. Трэвис смотрит. Его горло движется с каждым глотком, губы окрашены в красный цвет. Трэвис знает этого парня всю свою жизнь — они вместе ходили в молодёжную группу, но теперь в его голове появляются очень нечестивые мысли. Он с силой щёлкает резинкой на запястье и до конца проповеди не смотрит на ту часть скамей. После церкви события принимают... интересный оборот. Они отправляются обедать в ресторан в стиле 50-х, вместе с несколькими... друзьями? Подчинёнными? Отца. Трэвиса вынуждают сесть рядом с одной из их дочерей. Она чопорная и вежливая, а её любимый цвет — серый. Он держит дистанцию. За два часа, проведённых в закусочной, их короткий разговор ни к чему не приводит. Вместо этого Трэвис отключается, думая о своих книгах, о Неизвестном и о Салли Фейсе. У него уже есть цитата, которую он планирует записать в понедельник.