Под надзором

Прошло два дня. Сорок восемь часов странной тишины. Капитан не вызывал его, не слал язвительных сообщений. Он просто... был. На совещаниях, в общих каналах, на патруле. Его взгляд скользил по Бану так же холодно и безучастно, как и раньше. Будто ничего не произошло. Будто та безумная стычка была просто глюком в симуляции. И это сводило Бана с ума больше, чем любые придирки. Он ловил себя на том, что хотел специально саботировать задание, лишь бы его снова вызвали. Но сразу же отметал это в глубины своего сознания. Он ловил себя на том, что вглядывается в лицо Капитана, ища хоть намёк, тень той дикой, красной искры. Но ничего. Только бесконечное хладнокровие. Он злился на себя за эту навязчивость, за то, что его внимание, которое должно было быть приковано к нарушителям, постоянно уплывало к одной конкретной, раздражающе совершенной точке в пространстве. И, как назло, именно из-за этой рассеянности он и облажался. Дело было пустяковым. Группа аватаров устроила несанкционированную гонку на летающих скейтах в парке. Бан прибыл на место, остановил их, отправил в бан, но забыл активировать блокировку на одном из брошенных скейтов. Ничего страшного, мелочь. Но этот скейт через час взял какой-то юный аватар и с неумением им управлять врезался в голограмму рекламного щита Лайк. Ущерб минимальный, да и сам парень никак не мог пострадать. А вот освещение в соцсетях максимальное. Хэштег #БанПроспал уже набирал популярность. Сигнал вызова в кабинет Капитана пришел через пять минут после инцидента. Ожидаемо, предсказуемо и от этого у Бана в груди заклокотала не столько досада, сколько странное, нервное ожидание. Капитан не стоял как всегда, что-то там разглядывая. Он сидел за массивным столом, откинувшись на спинку стула, и изучал плавающие перед ним отчёты. Его лицо было освещено холодным синим свечением голограмм. Он остался стоять посередине комнаты, руки засунул в карманы, стараясь изобразить привычную позу пренебрежения, но внутренне весь он был на взводе, будто на пороховой бочке. Капитан наконец поднял на него глаза. Ничего. Ни алых вспышек, ни намёка на улыбку. Обычный, деловой, ледяной взгляд. — Инцидент в секторе «Парк Сияния». Неактивированный скейтборд уровня «Нова». Нарушение протокола 6.3 привело к повреждению имущества и негативному пиару всей системы, — он откинул отчёт в сторону. Голограмма погасла. — Объясни. Бан почувствовал, как старая, знакомая ярость начинает подниматься, смешиваясь с обидой. Он ждал чего угодно: нового безумного поступка, ещё одного поцелуя, да хоть обычного разговора без упрёков, но не этого возврата к игре. — Объясни что? — выдохнул он, срываясь на сарказм. — Что ты снова решил поиграть в начальника? Другие скейты были обезврежены, нарушители в бане. Мелкая техническая ошибка. Да и этот билборд починить пару секунд займёт! — "Мелкая техническая ошибка", — повторил Капитан медленно, словно пробуя на вкус каждое слово. Он встал и начал медленно обходить стол, его шаги были бесшумны по гладкому полу. — Которая привела к материальному ущербу и подрыву доверия к системе порядка. Которая стала публичным посмешищем. Ты называешь это мелочью? Он остановился прямо перед Баном, слишком близко, нарушая личное пространство. Но сейчас это было не интимно, а агрессивно. Вызывающе. — Да, ты в который раз драматизируешь! — взорвался Бан, теряя остатки самообладания. Он шагнул вперед, почти упираясь грудью в грудь Капитана. — Именно мелочью! Потому что у тебя, как всегда, избирательное зрение! Ты не видишь, как Лайк ежедневно устраивает хаос ради просмотров, как Вики забавляется с нашими... с нашими разборками! Но ты видишь мой неактивированный скейт! Тебе просто нужен был повод! Опять! Его дыхание стало частым, грудь вздымалась. Он смотрел в эти холодные синие глаза, ища в них хоть что-то, хоть искру жизни после той безумной встречи. Но видел только лёд. Капитан не отступил. Наоборот, он наклонился чуть ближе. — Повод? — его голос понизился до опасного, шепчущего тембра. — Ты прав. Мне нужен был повод. Чтобы вызвать тебя сюда. Чтобы ты стоял вот так, разъярённый, дышащий мне в лицо, весь в эмоциях, которые ты так отчаянно пытаешься спрятать за этой маской хамства. — Капитан облизнул губы, будто бы они у него могли обсохнуть. — Может, мне просто нравится тебя выводить? Ты не представляешь, насколько же это... Интересно. Бан замер, слова застряли у него в горле. Это не то что он ожидал. — Что? — выдавил он. — Ты думал, что после того, что было, всё изменится? — Капитан улыбнулся, но это была не та улыбка, что была тогда. Это была хитрая, расчётливая ухмылка. — Что я буду смотреть на тебя томными глазами и писать тебе поэмы в служебный чатик? Мы - не такие, так ведь, Бан? Он сделал ещё один шаг, вынуждая Бана отступить к стене. Спина упёрлась в холодную поверхность. — Ты оплошал. Я — придрался. И теперь, — его рука поднялась, и палец лёг на грудь Бана, прямо над местом, где должно было биться ядро. — Мне явно стоит провести педагогическую беседу. Пальцем Капитан нарисовал на его груди почти невесомую линию. Прикосновение было таким лёгким, но оно жгло, как раскалённая проволока, прожигая ткань и кожу, добираясь до самого ядра, заставляя его сбиться с ритма. — А также я имею полное право требовать компенсации за ущерб. — его голос был сплошь пропитан официальностью, но в глазах, наконец-то, вспыхнуло то самое красное мерцание. Бан чувствовал, как его собственная система, обычно чёткая и громкая в гневе, дала сбой. Внутри всё замерло, затихло, кроме неудержимого, стучащего в висках пульса и этого легчайшего прикосновения. Логика кричала, что это унижение, очередной уровень его игры. Но тело... тело помнило другое. Помнило власть тех же рук, но в другом контексте. Помнило, как они не отталкивали, а притягивали. — Компенсации? — Бан выдавил из себя, и его голос прозвучал хрипло, не своим. — У меня из бюджета только сарказм и отправка в бан. Выбирай. Капитан рассмеялся. Коротко, сухо. Звук был похож на падение капли воды на раскалённый процессор - шипящий и опасный. — Твой сарказм я уже получил сполна. В бан мне не особо хочется... — он наклонился ещё ближе, и его слова стали тёплым дыханием у самого уха Бана, — Мне интересно другое. Палец, лежавший на груди, снова пришёл в движение, поднимаясь выше, к основанию горла, замирая у молнии его безрукавки-зипки. Бан замер, не в силах пошевелиться, пойманный в ловушку между холодной стеной и жаром, исходившим от другого идола. — Интересно, сколько ошибок ты готов совершить, — продолжил Капитан, его голос стал низким, вкрадчивым, как код, медленно подбирающий пароль к защищённой системе, — Прежде чем признаешь, что ждал этого вызова. Что скучал по этому. По нашему... частному разбору полётов. Он не целовал его. Он просто смотрел, изучая каждую микроскопическую реакцию на его лице: расширение зрачков, учащённое дыхание, лёгкую дрожь в сжатых кулаках. Смотрел так, будто разбирал его на составляющие, алгоритм за алгоритмом, чтобы понять, что заставит его сломаться, сдаться. Бан понял, что проигрывает. Проигрывает в этой новой, извращённой игре, правила которой знал только Капитан. Гнев был его щитом и основным орудием всегда и везде, но сейчас он растаял, оставив его беззащитным перед этим холодным, расчётливым любопытством. И чем-то ещё... чем-то, что пульсировало в тишине между ними, густым и тягучим, как мёд. — Я... не скучал, — пробормотал он, но это прозвучало так по-детски. Ложь, которую видели насквозь. — Врёшь, — отрезал Капитан просто, без злорадства, как констатируя погоду. — Так же отчаянно, как врёшь себе, что ненавидишь эти вызовы. И меня. Его пальцы начали перебирать застёжку, изредка то специально, то случайно немного оттягивая её вниз. — Так что будем делать с этим инцидентом, идол порядка? — спросил он, и в его тоне вновь зазвучали деловые, начальственные нотки, контрастирующие с интимностью жеста. — Как ты предлагаешь возместить ущерб системе и... моему терпению? Бан закрыл глаза, пытаясь собрать мысли в кучу, но они разбегались, как испуганные линии кода. Он был в тупике, загнан в угол. И единственный выход, который он видел... Бан медленно открыл глаза. Взгляд его был тёмным, сбитым, но в нём появилась тень старого упрямства, смешанного с вызовом. — Ну... — начал он, и его голос набрал какую-то новую, рискованную твёрдость, — ...а чего ты хочешь? Капитан лишь победно ухмыльнулся. Он жадно впился в губы Бана, словно они не виделись полвека и ещё столько же не увидятся. Бан послушно раскрыл рот, впуская чужой язык внутрь. Язык, что своими заумными речами прожигал его мозги насквозь. Язык, что прямо сейчас сводит его с ума. Свободная рука идола безопасности легла на его бедро, медленно и тягуче ползя вверх под зипку. Сверху же послышался тихий звон застёжки, что опустилась её до ключиц. Капитан, отстранившись, сразу переключился на шею, оставляя поцелуи, а где-то и вовсе мелкие укусы. Мягкая кожа Бана удивительно контрастировала с его характером. Да и вообще, кто бы мог думать, что такой постоянно агрессивный и всем недовольный идол может быть таким податливым в правильных властных руках? Так трепетно извиваться от прикосновения холодных, словно настоящая сталь, рук. Томно мычать, сдерживая себя, когда пальцы под одеждой проходятся от живота до груди и обратно. Капитан, спускаясь губами ниже, чертил только ему понятную дорогу. Но ему пришлось остановиться, наткнувшись на край одежды и эти злосчастные ремни. — Знал бы ты, насколько они меня бесят. — теребя между пальцев ткань ремней. — Всегда хотелось их с тебя снять... — Говоришь "всегда"? — Бан не был бы собой, если б промолчал. На это идол лишь фыркнул, резким движением срывая их и кидая на пол. Это ведь всё равно всего лишь строчки кода, они и сами обратно починятся. Бан же действовал пассивно. Быть точнее, просто стоял и не двигался. Ему было интересно, насколько далеко же Капитан планирует зайти... Ну и, конечно, ему просто всё это до искр в глазах нравилось. Очередной властный поцелуй в губы, но в этот раз в нём так и читалось подчинение и лидерство Капитана. Резкие движения, требовательные укусы, шустрый язык. Бану так и хотелось уже даже от этого простонать в голос. — На стол. — скомандовал он, слегка кивнув в сторону стола. Капитан грубо взял его за локоть, ведя к нему. И только сейчас идол порядка вспомнил, где они. Они ведь прямо в зале собраний, туда, куда любой идол может внезапно ворваться. — Кэп.? — проговорил Бан, смотря то на всегда открытый портал, то в чужие яркие глаза. В них на миг показалось что-то ещё более животное, чем когда-либо. — А что? Боишься? — издевательски спросил Капитан. Он отошёл в сторону, к месту, где сидел до прихода идола. Взял свой жезл, пару трюков, и портал запечатан. — Успокоился? Бан лишь закатил глаза, усевшись на стол и раскрыв ноги. Капитан сразу же встал между них, притягивая его на край за бёдра. Руки вернулись к изначальной цели - изучить, раздеть, совратить. Молния разошлась до конца, открывая вид на ой как хорошо подтянутое и местами накачанное тело. Губы продолжили выцеловывать дорожку, что сейчас уже стала по большей части состоять только из укусов и лёгких засосов. Пальцы одной из рук легли на грудь, вырисовывая какие-то узоры, а позже начав теребить между собой сосок. Сверху чуть ли не сразу дыхание сбилось ещё сильнее, а когда вторая рука легла на бугорок ткани штанов, пошли и томные мычания. Щелчок застёжки ремня на штанах прозвучал так громко и оглушительно... Немного сбитой возни, и молния тоже поддалась умелой руке. Палец лёг на слегка пропитанное предэякулятом нижнее бельё, проводя вверх-вниз по члену. — Кэп... Может, ты как-то побыстрее... — Ты куда-то спешишь, идол порядка? — размеренно и спокойно проговорил он, всё же снимая чужое бельё, взяв в руку полувставший член. — Чёрт тебя подери... — взвыл он, цепляясь пальцами в уверенные плечи напротив. — Ну-ну, расслабься, Бан. Голос Капитана был обжигающе спокоен, контрастируя с его действиями. Его пальцы обхватили основание члена, медленно и методично двигаясь вверх, к уже влажной от предэякулята головке. Большой палец прошёлся по прорези, собрал каплю и размазал её, как смазку, по всей длине. Движение было точным, лишённым суеты, но от этого только более невыносимым. Бан откинулся спиной на стол, впившись взглядом в потолок, пытаясь хоть как-то удержать контроль над сбившимся дыханием и предательскими стонами, рвущимися из горла. — Давай же, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, не в силах больше терпеть эту пытку размеренностью. — Хвастаешься своей выдержкой передо мной? Это уже было. Капитан лишь усмехнулся, приглушённо, чувствуя, как под его пальцами пульсирует напряжённая плоть. Его вторая рука расслабленно поглаживала бедро. — Я не хвастаюсь, — возразил он, наклоняясь так, что его губы почти касались натянутой кожи на внутренней стороне бедра Бана. Его дыхание, горячее и влажное, обожгло чувствительную кожу. — Я... наслаждаюсь процессом. И прежде чем Бан успел что-то язвительно ответить, губы Капитана обхватили головку его члена. Бан ахнул, его пальцы впились в край стола так, что послышался треск цифровой материи. Тепло, влага, безжалостный вакуум и мастерское движение языка - всё это смешалось в одно ощущение, сметающее остатки мыслей. Он зажмурился, глотая воздух, стараясь не кончить сразу же, но его бедра уже предательски подрагивали, следуя ритму, который задавал Капитан. Тот же действовал безжалостно, но не спеша. То брал его почти полностью, заставляя Бана выгибаться дугой и хрипло стонать, то отступая, оставляя лишь лёгкие, дразнящие ласки кончиком языка. Его свободная рука сжала бедро, жёстко фиксируя его на месте, не давая подмахивать в такт. — Кэп... чёрт... перестань дразнить... — Бан выдохнул, и в его голосе уже не было дерзости, только отчаянная просьба, мольба. Капитан оторвался с мягким, влажным звуком. Его губы блестели, глаза, горящие алым поверх синего, смотрели на Бана снизу вверх. — Проси как следует, — произнёс он тихо, и это было не приказ, а предложение, а значит, их игра всё ещё продолжается. Бан смотрел на него, на этого холодного, расчётливого идола, стоящего на коленях между его ног, с собственным членом в его руке. Видел отражение своей потерянности в тех нечеловеческих глазах. И что-то в нём оборвалось. — Хорошо, — прохрипел Бан. Он отпустил край стола и одной рукой вцепился в идеально уложенные волосы Капитана, не грубо, можно сказать даже нежно. — Ты хочешь, чтобы я просил? Пожалуйста, Кэп. Доведи меня до конца. Сейчас. Или... Агхх... Прежде чем Бан успел что-то понять, сильные руки перевернули его на столе. Холодная поверхность вжалась в его разгорячённую кожу. Капитан прижал его спину к столу своей тяжестью. Одной рукой он сорвал с головы Бана бандану, зарываясь пальцами в копну светлых непослушных волос. — Ты просил, чтобы я перестал дразнить, — прошептал Капитан ему в ухо, в то время как его свободная рука расстёгивала свою униформу. — Я тебя понял, идол Бан... Бан не сопротивлялся. Шок, предвкушение и всепоглощающее желание парализовали его волю. Он лишь слышал звук открывающейся молнии, чувствовал, как натянутая, горячая плоть прижимается к его внутренней поверхности бедра. — Смотри, какую проблему ты создал, — шептал Капитан, проводя головкой своего члена по его промежности, уже скользкой от предэякулята. — И кому приходится её решать? Он не стал тратить время на подготовку, всё же они не люди, чтобы им вообще нужно было это. Один резкий, точный толчок - и он вошёл в него, заполнив собой всё пространство, раздвинув границы тела и разума одним движением. Бан выгнулся в спине, и если бы он был человеком, это точно бы сопровождалось характерным хрустом. Его особенно хриплый стон был поглощён властным поцелуем Капитана, который заглушал любые другие звуки, кроме их сбитого дыхания и глухих ударов кожи об кожу. — Вот видишь, — дразнил Капитан, не сбавляя темпа, его пальцы впивались в бёдра Бана, оставляя на цифровой коже светящиеся отпечатки-синяки, — Как просто. Ты создаёшь проблему... а я её... решаю. Каждое движение Капитана выбивало из него стон, срывало с губ обрывки слов, что были то проклятиями, то мольбами, то просто бессвязным бормотанием. Когда волна нарастающего экстаза снова накрыла его, на этот раз изнутри, Бан застонал, вцепившись в края стола, его тело содрогнулось в спазме, которое казалось бесконечным. Капитан, почувствовав это, лишь сильнее вжал его в стол, его собственные движения стали хаотичными, резкими, и с низким, рычащим стоном он тоже достиг пика, заполняя его горячим семенем, меткой своего полного и безоговорочного обладания им. Разгорячённый парень, лежащий на столе и испачканный с обеих сторон, а сверху него нависает другой с тяжёлым сбитым дыханием, шепчущий на ухо нижнему какую-то околесицу... — вот так и должна выглядеть самая дорогая и именитая картина, а не этот ваш «чёрный квадрат»!