Похотливый единорог

Шион зашла без стука. — Господин Римуру. В её голосе звучало что-то необычайно нежное, такое несвойственное военному лорду. — Что случилось, Шион? — Не отрываясь от отчётов, спросил Римуру. Спросил холоднее, чем планировал. Устал читать бесконечно скучные отчёты. Наверное, поэтому не поднял взгляда, продолжая делать пометки на нескольких разложенных листах. Шион молчала. Проходилась по кабинету взад-вперёд. Шаг навстречу — губы открываются. Шаг назад — снова закрываются. Она обняла себя за плечи, заметно стискивая ткань пиджака. Глаза её бегали, словно пытаясь отыскать такие нужные слова. Когда молчание стало неприлично долгим, Римуру повторил вопрос. — Вы уже выбрали икону для нашей славной федерации? — Выпалила на одном дыхании Шион. Теперь молчал Римуру. Он обещал объявить своё решение до конца недели. Но выбрать среди стольких красавиц, среди которых оказались и фаворитки короля Драма, присланные монархом для закрепления дружественных отношений, и дриады Трейни, пришедшие в Джуру Темпест с тем же желанием, оказалось задачей нетривиальной. Поэтому Римуру откладывал. Снова и снова. Пока не узнал, что в городе образовались два лагеря, затмивших предвыборной компанией посланников Драма и Трейни. Первые, во главе с Бенимару, продвигали Шуну. Вторые, при поддержке Габила, агитировали за Шион. Обе партии представляли отличные иконы, но стоило выбрать одну, и вторая затаит обиду. А там и до ножа в спину недалеко. Поднимутся восстания. Начнётся резня. По крайней мере, так думал Римуру. — Нет, ещё не выбрал. — Признался он. — Думаю, ты сама понимаешь, что решение таких вопросов, требует долгих размышлений. —И добавил заготовленные для этого случая фразы: — следует взвесить все «за» и «против». В твоём отношении. И отношении Шуны. Ты понимаешь… — Я всё понимаю, господин. — Ответила Шион. И стала расстёгивать пиджак. Римуру потерял дар речи. А когда Шион одним резким движением, смела листы со стола, слова стали лишними. Самообладание улетело вместе с отчётами. Мысли запутались. Руки как-то сами собой потянулись к её оголённым плечам, и пальцы поспешили опустить лямки лифчика. Тёплое дыхание Шион туманило разум, манило почти на физическом уровне. Всё неважное оказалось за пределами стола, а на столе осталось только нужное — осталась она, открытая навстречу своему господину. В её отношении отпали все «за» и «против». Осталось только желание. Римуру приготовился работать, возможно над самой важной задачей в своей жизни. Когда в дверь постучали. Стук отдался где-то внизу живота. Заглушил желание. Римуру посмотрел на Шион. Шион посмотрела на Римуру. В их глазах отразился лишь один невысказанный вопрос: «кого это принесло?!». — Ты закрывала дверь на защёлку? — Прошептал Римуру. — Нет. — Замялась Шион. — А вы кого-то ждёте? — Нет. — Тогда чёрт с ними! — Подожди. А если это Шуна? — Зачем ей приходить в такую рань? — А зачем было приходить тебе? — Риторически ответил Римуру; и добавил, когда стук повторился: —Полезай под стол! Едва рог Шион скрылся под столом, дверь приоткрылась — показалась голова Шуны. Понадобилось всего мгновение, чтобы подцепить слизью разбросанные бумаги. Отчёты вернулись на место, а вместе с ними и самообладание Римуру. — Ах, это ты, Шуна. — Откашлялся Римуру. — Что-то случилось? — Это вы мне скажите. — Что сказать? — Что случилось? — Ничего. — Уверенны? — Определённо. — Но что с вашей одеждой? Только сейчас Римуру заметил, что его рубашка помята и расстёгнута до половины, галстук развязан, а волосы топорщатся во все стороны. Внутри зародился булькающий страх, а внизу неведомое доселе удовольствие. Если Шуна застанет Шион в таком положение!.. За таким занятием!.. Об этом не хотелось и думать. Представлять — тем более. — Ерунда. — Отмахнулся Римуру. — Ты что-то хотела? — Да. — Уверенно ответила Шуна. — Я готова стать иконой Джуры Темпест. Знаю, вы ещё не приняли решение, но строго между нами, никто иной не подойдёт на это место. Шион не в счёт. Она сама не понимает во что ввязывается. Наивная дурочка думает, что достаточно улыбнутся паре-тройке послов, и работа окончена. Но мы с вами пониманием: задача иконы, как лица федерации, куда более многослойна, не так ли? Господин Римуру, вам нехорошо? — Нет, — сквозь слёзы удовольствия, отвечал Римуру, — мне так хорошо, что кажется я сейчас закончу. — Закончите? — Своё существование. — О чём вы говорите? — О том, что Шион не понравились бы твои слова. — Она вам угрожала? Я так и знала, что недотёпа, что-нибудь да выкинет. Но угрозы!.. Шантаж? Да, пожалуй, Шион могла опуститься и до такого. Господин Римуру, ради вас, и ради нас, пришло время, закончить это. — Ещё немного. — Простонал Римуру. — Нет, это закончится здесь и сейчас. Я свяжусь с Шион, и спрошу, готова ли она продолжать эту глупую битву. Римуру старательно шуршал бумагами, пока Шуна пыталась телепатически связаться с Шион. Чтобы не поставить точку раньше времени. В отчёте. И этой глупой битве. Чтобы скрыть причмокивание, и недовольное сопение под столом. Прошла минута. Вторая. — Шион не отвечает, — довольно заключила Шуна. — Значит, всё решено. Подпишите, будьте добры. Римуру подписал не глядя. Кажется какой-то ордонанс. Или что-то вроде того. Поставил точку, размашисто обозначив инициалом Темпеста. Закончил. На душе как-то сразу стало легче, и напряжение в паху пропало. Когда Шуна хлопнула дверью, из-под стола, показался рог Шион. Она устало смотрела на своего господина, положив голову на его оголённую ногу. Вздыхала. — Расстроилась? — Спросил Римуру, поглаживая её по макушке. — Немного. — Шмыгнула Шион, вытирая губы концом рубашки господина. — Ну, ничего. Теперь, когда место иконы занято, освобождается место главной фаворитки. — А разве, это не одно и тоже? — Может быть. Не важно. Лучше скажи, милая моя Шион, это ведь Габил посоветовал тебе использовать столь открытое обольщение? — Он. А вы откуда знаете? — Потому что, мне только что попалось его письмо. — И что он пишет? — Что приглашает нас на банкет в честь новой иконы Темпеста, Шуны Темпест. Подписано оно вчерашним днём. Значит, прозорливый змей заранее знал, кто одержит вверх. Стоило вспомнить Габила — он ввалился в кабинет, держа поднос с бокалами. — Господин! — Заявил он. — Всё решено! Шуна — икона, Шион — фаворитка, а я — главный распорядитель банкета! Римуру закатил глаза и тяжело вздохнул: — Похоже, единственный, кто всегда выигрывает, — это ты, Габил. — Конечно! — радостно подтвердил тот. — Ведь банкет оплачиваете вы!