Инструкция по раздражению соседа/АдриНетт

После тяжёлого рабочего дня Маринетт отчаянно нуждалась в двух вещах: абсолютном ничегонеделании и чём-нибудь вкусненьком. Увы, вторая часть плана разбилась о суровую реальность пустого холодильника. Спасибо её гениальной памяти: вчера она благополучно прошла мимо продуктового, уставившись в телефон и думая совсем о другом. — Прекрасно, просто идеально, — проворчала она себе под нос, натягивая удобное худи. Придётся выдвигаться в крестовый поход за едой. Воздух был тёплым, Париж — вечерним и ленивым. Она перебирала в голове варианты ужина, уже предвкушая момент, когда можно будет рухнуть на диван с чем-то вкусным. Это сладкое предвкушение испарилось мгновенно, как только она переступила порог магазина. Настроение рухнуло ниже плинтуса. Увидеть Адриана — уже было сюрпризом. Увидеть его таким — ударом ниже пояса. Он стоял у винного стеллажа, а к нему прилипла, словно крапива к штанине, улыбчивая продавщица. Та что-то оживлённо говорила, жестикулировала и всем своим видом излучала интерес, далёкий от профессионального. «Отлично. Просто блестяще», — пронеслось в голове Маринетт. Решив действовать по принципу «не вижу — не участвую», она сделала вид, что не заметила эту парочку, и прошмыгнула мимо к отделу с пастой. — ...моя спутница на дух не переносит горький шоколад и крепкое каберне, — раздался за её спиной чёткий, слегка раздражённый голос Адриана. — А может, она просто не пробовала с правильным человеком? Или вы просто не знаете её настоящих предпочтений? — тут же парировала продавщица с намёком, который мог бы разглядеть и слепой. — Знаю. — в его голосе зазвенела сталь. — О! Кстати, вот и она. Всего доброго. Маринетт почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Маринетт! — его голос прозвучал уже громче и ближе. Она медленно обернулась, изобразив на лице лёгкое, вежливое удивление. — Привет. Ты чего, бросил свою... гида по винным тропам? — Кого? — он фальшиво-невинно приподнял бровь, затем махнул рукой. — А, это... Прицепилась, хотела впарить ненужное. Кошмар. — Он прислонился к стеллажу с крупами, блокируя ей путь дальше. Взгляд его был пристальным, изучающим. — Мари, вопрос. Она замерла, сжимая в руках пачку спагетти. — Какой? — Ты в курсе, что Нино успешно закрыл тот большой саунд-трек? Для певца, ну того... — Да, слышала. Говорит, по этому поводу собирает тусовку у себя. Друзей. — Именно, — кивнул Адриан, не отводя глаз. — Ты придёшь? Вопрос прозвучал так прямо, что у Маринетт перехватило дыхание. Не надуманная перепалка, а простой, прямой выстрел. — Эм... Не знаю. Нет, наверное. Работа, график... — она залопоталась, отворачиваясь к полкам с соусами. — Отгул обеспечу. Я тоже буду. — Адриан, мне не шестнадцать, чтобы шляться по вечеринкам, — фыркнула она, двигаясь к кассе. Он, конечно, последовал за ней, как тень. — И что? Отдых — он и в тридцать нужен. — Ого! И это я слышу от главного трудоголика города! — она обернулась, саркастически округлив глаза. — Ха, — коротко рассмеялся он, и в этом смехе было что-то непривычно искреннее. — Я тоже умею отдыхать. Так что? Придёшь? — Приду, если меня пригласят, — отрезала она, выкладывая продукты на ленту. Адриан стоял рядом с пустыми руками. Маринетт только сейчас заметила: вообще, что он тут делал, если ничего не купил? Просто ходил за ней хвостом?

***

Следующее утро началось с адреналинового пинка. Маринетт проснулась от дикой паники: яркий солнечный свет бил в глаза, а на часах красовалось 13:07. Она проспала! Сборы заняли рекордные три минуты. Выскочив из подъезда, она уже набирала номер такси, попутно проклиная себя и будильник. Ворвавшись в офис, она замерла. Тишина. Полная, гробовая тишина. Никого. На всём этаже. — Здра... здравствуйте? — неуверенно спросила она у девушки на ресепшене. — О, Маринетт! Вы чего тут? Сегодня же внеплановый выходной для вашего отдела. Всем сообщили вчера вечером. — Выходной? — повторила синеволоска, чувствуя, как в голове складывается пазл. — С... с чего вдруг? — Распоряжение руководства. Технические работы, кажется. «Адриан». Мысль ударила, как током. Это он. Он дал всему отделу выходной. Без причины. Или причина была... очень конкретной. — Поня... поняла, спасибо, — пробормотала она, разворачиваясь к выходу. Дома её ждал ещё один сюрприз. Не успела она набрать Алью, как та сама позвонила: «Открывай, я уже внизу». Через пять минут Сезар уже сидела на её кухне, что было физически невозможно, учитывая расстояние между их домами. — Маринетт! Это платье. Лёгкое, стильное, убийственное. Идеально! Никаких шорт! — вот уже час Алья вела решительное наступление, разложив на кровати половину гардероба подруги. — Почему нет? Жарко, удобно, и я не собираюсь никого соблазнять, — Маринетт упрямо скрестила руки. — Потому что сегодня... особы... то есть! Просто будет много людей. Почему бы не выглядеть на все сто? — Это мне говорит человек в потрёпанных джинсах и футболке с принтом? — Маринетт прищурилась. — Алья. Говори. К чему этот спектакль? Но ответа не последовало — зазвонил телефон подруги. — Девчонки, вы где? Вечеринка в разгаре! — раздался весёлый голос Нино. Алья шокированно посмотрела на время. — Всё, тлен! Одевай что хочешь и бегом! — скомандовала она, хватая сумочку и выталкивая Маринетт в прихожую. Квартира Нино гудела от музыки и смеха. Маринетт, едва переступив порог, инстинктивно стала искать в толпе одного человека. И нашла. Адриан стоял у балкона, и его взгляд скользил по гостям — Киму, Марку, Джулеке, Розе, Зои (ой, как давно они не виделись!), Луке — явно кого-то высматривая. Их глаза встретились на секунду. И тут же он отвёл взгляд, сделав вид, что увлечён разговором с кем-то из ребят. Те в ответ хлопали его по плечу, смеясь над какой-то шуткой. «Странно. Очень странно», — подумала Маринетт. Алья моментально растворилась рядом с Нино, оставив подругу наедине с толпой полузнакомых людей. Маринетт болтала с кем-то, улыбалась, кивала, но чувствовала себя не в своей тарелке. А Адриан... Адриан продолжал вести себя как загадочный агент на задании: ловил её взгляд, но не подходил, отворачивался, шутил с друзьями, бросая в её сторону быстрые, горящие взгляды. Уже ближе к пяти вечера, стоя на кухне с бокалом безалкогольного пунша, она мысленно собиралась уходить. План был прост: найти Алью, сослаться на усталость и сбежать. — Маринетт! Привет! Давно не виделись. Как ты? План рухнул. Перед ней стоял Ким, солнечно улыбаясь и полностью блокируя выход с кухни. — Привет, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Всё отлично, вот собиралась уже... — Уходить? Так рано? — он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до неприличной. — И ты тут... одна? Маринетт отступила, наткнувшись на столешницу. Паника начала подниматься комом в горле. — Нет, я не одна, я с... — она замялась. — С кем? — мягко, но настойчиво переспросил Ким, опершись рукой о стойку рядом с её головой. В этот момент произошло нечто, что навсегда врезалось ей в память. Чья-то фигура стремительным, почти акробатическим движением перепрыгнула через угловую столешницу, мягко приземлилась между ними и встала, как живой щит. — Со мной, — прозвучало тихо, но с такой железной интонацией, что даже шумная музыка будто стихла. Адриан. Он стоял, слегка подавшись вперёд, его взгляд был прикован к Киму. Одной рукой он уверенно обхватил талию Маринетт, притягивая её к себе. — Есть проблемы? Ким замер, окинув их обоих взглядом, и смущённо отступил, подняв руки в умиротворяющем жесте. — Эй, нет-нет, чувак, всё чисто! Я просто... пойду, проверю музыку. — И он быстро ретировался. Маринетт попыталась освободиться от его захвата. — Спасибо, но я бы сама... Она не договорила. Адриан резко, но бережно развернул её, приподнял и усадил на кухонный стол, встав между её коленями. Его лицо было серьёзным, почти напряжённым. В глазах плескалось что-то тёмное и давно сдерживаемое. — Мари, — его голос был низким, хрипловатым. — Прошу. Просто дай мне это сделать. Бей потом, если захочешь. Топчи, презирай, избегай — всё что угодно. Но сначала дай мне это сделать. Она замерла, глаза широко раскрылись. Сердце колотилось где-то в горле. — Ударить? За что... Его пальцы легли на её щёку, большим пальцем осторожно проводя по скуле. Взгляд метался по её лицу — от глаз к губам и обратно, словно спрашивая разрешения. — За то, что я сейчас сделаю. Если ты не хочешь... скажи. Сейчас. Я отойду и больше никогда... Она не дала ему договорить. Маринетт сама подалась вперёд, сокращая расстояние между ними. Её руки вцепились в воротник его рубашки, притягивая к себе, и их губы встретились. Это не было нежным, робким прикосновением. Это было заявление. Взрыв. Поцелуй, в котором смешались всё накопившееся напряжение, месяцы перепалок, украдкой брошенные взгляды, глупая гордость и эта безумная, необъяснимая тяга, что росла между ними с самой первой встречи. Адриан замер лишь на долю секунды — видимо, проверяя, реально ли это происходит, — а потом ответил с такой жадностью, словно ждал этого мгновения всю жизнь. Его руки сжались на её талии, притягивая ближе, пальцы зарылись в её волосы. Мир сузился до точки соприкосновения губ, до его прерывистого дыхания, до бешеного стука сердца, отдающегося в ушах. Этот поцелуй длился вечность и одно мгновение одновременно. В нём было всё: и «прости», и «я скучал», и «ты моя», и «наконец-то». Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Адриан прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. Его глаза, сейчас такие близкие, сияли чем-то тёплым и невероятно нежным. — Я люблю тебя, — выдохнул он, словно это было самое простое и самое важное слово в мире. — Всё это время. Я просто... боялся. И злился. На тебя, на себя. Но я не могу больше. У Маринетт защипало в глазах. Она медленно прикоснулась пальцами к своим губам, всё ещё хранящим тепло его губ. Потом перевела взгляд на него — такого растерянного, открытого, беззащитного в этой своей признании. — Ты... ты пил? — её голос звучал осипше и глупо, но в нём дрожала улыбка. Адриан моргнул, сбитый с толку такой реакцией. — ...Нет? — И я нет, — прошептала она, и глаза её сияли. — Значит, это правда. Она снова притянула его к себе, и второй поцелуй был мягче, нежнее, но от этого не менее пьянящим. Исследующим. Обещающим. Вечеринка, музыка, люди — всё это растворилось, исчезло. Существовали только они двое в этом маленьком мире за кухонной стойкой. Его пальцы переплетались с её, губы не хотели отрываться, и казалось, что время остановилось навсегда. Пока оглушительный звон падающего металлического подноса не разорвал магический пузырь. Адриан с явной неохотой оторвался от неё, обернулся, и его взгляд, полный праведного гнева и раздражения, упал на Нино и Алью, стоявших в дверях кухни с идентичными выражениями абсолютного, детекторно-шокированного счастья на лицах. Рядом валялся злополучный поднос. — Нино! — рявкнул Адриан голосом, от которого мог бы задрожать стеклянный фасад его собственного офиса. Но рука его при этом только крепче сжала ладонь Маринетт, словно он боялся, что она исчезнет. А Маринетт, всё ещё сидя на столе, глядя на его взъерошенные волосы, разгневанный профиль и пальцы, переплетённые с её собственными, тихо, а потом всё громче рассмеялась. Это был смех облегчения, счастья, безумной радости и чистого, неподдельного восторга — Простите, что прервали ваш личный праздник! — Алья наконец обрела дар речи, сияя так, будто это её только что поцеловал мужчина мечты. — Но мы... мы просто... ох, Нино, зачем мы уронили поднос?! — Потому что ты вцепилась в мою руку, как клещ! — возмутился Нино, но сам расплывался в улыбке. — Ребята, вы... это... ну наконец-то! Адриан закатил глаза, но пальцы его только крепче сжали руку Маринетт. — Вон, — сказал он беззлобно. — Оба. Мы ещё не закончили. — О, мы уже уходим! — Алья схватила Нино за руку и потащила его прочь, на ходу бросая через плечо: — Мари, завтра позвоню! Всё расскажешь! Всё-всё! Когда кухня опустела, Адриан повернулся к Маринетт. В его глазах плясали смешинки, смешанные с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — Прости их, — тихо сказал он. — Они безнадёжны. — Они счастливы за нас, — поправила она, поглаживая большим пальцем его ладонь. — Я и сама ещё не верю. Он наклонился, целуя её в уголок губ. — Привыкай, — прошептал он. — Я никуда тебя теперь не отпущу.