Ночь, изменившая всё

***

Яркое солнце щедро заливало улицы Пусана, родного города Ли Минхо. Теплый, соленый ветер доносил с моря крики чаек и запах водорослей. Минхо родился и вырос здесь, в небольшой, но уютной квартире на окраине, с балкона которой открывался захватывающий вид на бескрайнюю морскую гладь. С самого детства, вместо ярких игрушечных машинок, он предпочитал грубые гаечные ключи и маслянистые отвертки. Пока сверстники гоняли мяч во дворе, пачкая одежду в пыли и траве, Ли пропадал в просторном, пропахшем бензином гараже дяди Чонсу, наблюдая за тем, как из груды безжизненного металла рождается ревущий зверь – автомобиль. Зрелище было завораживающим, почти гипнотическим, невозможно было оторвать взгляд от слаженных движений рук дяди и медленного, но уверенного преображения деталей. Дядя Чонсу был для Минхо не просто родственником, а наставником, другом и главным примером для подражания. Именно он разглядел в застенчивом мальчике искру настоящего таланта к технике. Вместе они проводили долгие часы, разбирая старые двигатели на составные части, настраивая подвеску до идеальной плавности и оттачивая мастерство вождения на заброшенных дорогах за городом. Ли впитывал знания, как губка, жадно ловя каждое слово и движение дяди, и вскоре уже сам мог дать фору многим опытным механикам, удивляя своей интуицией и пониманием механизмов. Отец, наблюдая за его успехами, в шутку называл его "мой маленький гонщик", предрекая ему большое будущее в мире автомобильного спорта. В 18 лет Минхо стал всерьез интересоваться гонками. Один из знакомых, пронырливый парень по имени Ким Джеджун, показал ему место, где тренируются местные гонщики – заброшенный участок старой трассы, изрезанный трещинами и покрытый слоем пыли. Собрав собственную машину для гонок, старенький, но надежный Porsche 911 GT1 , больше напоминающий машину из фильма "Такси", потребовалось больше трех месяцев кропотливой работы в гараже, но без помощи и ценных советов дяди Ли бы ни за что не справился. Машина была почти как новая, перекрашенная в дерзкий черный цвет с яркими красными полосами, оставалось лишь приехать на ней и выиграть гонку, чтобы доказать всем, чего он стоит. Одержав несколько убедительных побед, Минхо стал очень часто пропадать на заездах, ощущая прилив адреналина и восторга от каждой победы, и проводить почти все свободное время с техникой, нежели с семьей. Родители, конечно, немного переживали из-за его увлечения, но продолжали любить его и гордиться сыном, несмотря ни на что, видя в его глазах искру страсти и стремления. Но однажды, когда родители отправились в командировку по срочным делам, оставив сына на попечение дяди, Минхо, как обычно, пошел на гонку, дабы расслабиться и отдать себя любимому процессу. Во время очередной победной гонки, обгоняя соперника на крутом повороте, внезапно раздался пронзительный звонок мобильного, разделивший жизнь Ли на четкое "до" и мучительное "после". Дрожащий голос врачей в трубке сообщил о страшном – его родители попали в серьезную аварию на трассе, и их не удалось спасти. Мир рухнул в одно мгновение, погребая под обломками счастливого прошлого. Больше ничего не имело значения. Ни слава, ни гонки, ни рев моторов, ни запах бензина, который раньше так бодрил. Все превратилось в серую, безжизненную массу. В сердце Ли поселилась ледяная пустота, которую, казалось, ничто не могло заполнить. Он забросил все свои увлечения, ушел в себя, превратившись в тень прежнего себя, перестал отвечать на звонки друзей и избегал любых контактов. Дядя Чонсу, видя невыносимые страдания племянника, принял сложное, но необходимое решение – им нужно начать все с чистого листа, покинуть место, которое теперь было пропитано болью и трагедией. Вместе они продали уютный дом в Пусане, просторную мастерскую, где прошло столько счастливых часов, и все, что напоминало о прошлой жизни. Собрав немногочисленные вещи, они переехали в шумный, незнакомый Сеул, где Минхо поступил в другой университет , сменив специальность с инженерного дела на более гуманитарное направление – социологию, чтобы быть ближе к своему двоюродному брату, Ли Феликсу, который уже учился там. Это было не просто изменение профессии, это было бегство от прошлого, попытка найти новый смысл в жизни. Розовые с проблесками чёрного волосы, небрежно уложенные гелем, стали своеобразным символом перемен, попыткой забыть страшное прошлое и начать новую жизнь, полную неопределенности, страха, но и слабой, едва уловимой надежды. Дядя Чонсу припарковал старенький Hyundai Elantra у обочины, прямо напротив главного входа в университет. Ли окинул взглядом массивное здание. Оно выглядело свежим и современным, с большими окнами и блестящими металлическими панелями, как будто его только что отремонтировали, что создавало резкий контраст с дерзкими, а порой и откровенно неприличными граффити, которыми были исписаны некоторые участки стен. "Свобода самовыражения", – подумал Минхо с легкой иронией. – Ну что, прибыли? – спросил дядя Чонсу, поворачиваясь к Ли с ободряющей улыбкой. – Впечатляет? Старайся здесь! Минхо хмыкнул, рассматривая "художества" на стенах. – Скорее… удивляет. Не ожидал увидеть такое прямо у входа. Дядя Чонсу усмехнулся, качая головой. – Молодежь! Нужно же как-то выражать себя. Ладно, главное, голову не теряй и учись хорошо. Помни, ради чего мы здесь. Звони, если что-нибудь понадобится, ладно? И… не увлекайся слишком этими… – он кивнул в сторону граффити, запнувшись в нерешительности. – …Современными тенденциями. Ли слабо улыбнулся, чувствуя теплоту и заботу дяди. – Постараюсь, дядюшка. Спасибо, что подвез и за всё остальное. – Всегда рад помочь, ты же знаешь. Удачи тебе! – Дядя Чонсу ободряюще похлопал Минхо по плечу, стараясь придать ему уверенности. Ли вылез из машины, поправил лямку старой сумки, перекинутой через плечо, и помахал дяде на прощание. Едва он повернулся к зданию университета, его взгляд тут же упал на знакомую фигуру, стоявшую на ступенях главного входа. Это был Феликс, его кузен, с его фирменной лучезарной широкой улыбкой, искрящейся как солнышко, от которой становилось теплее даже в самый пасмурный день. В отличие от мрачного и замкнутого Минхо, Феликс всегда был душой компании, любил гулять с друзьями, посещать шумные вечеринки и никогда не упускал возможности повеселиться. После трагедии с родителями Ли, Феликс стал более внимательным и заботливым по отношению к брату, стараясь чаще проводить с ним время и поддерживать его в трудную минуту. Увидев его, Минхо почувствовал, как напряжение немного отступает, а на душе становится чуточку легче. Он был не один в этом огромном и незнакомом городе. – Эй, Мин! Хён! Иди сюда! – Веснушчатый парень энергично помахал рукой, привлекая внимание кузена, поправляя за лямку поудобнее сумку, висевшую на плече. За его спиной виднелся вход в учебное заведение, куда потихоньку неспеша заходили толпы студентов, оживленно переговариваясь и смеясь. Подойдя к кузену, Ли коротко обнял того за плечи, почти сразу же отстранившись, чувствуя себя немного неловко. – Привет, Ликс, как поживаешь? – Феликс был одет с иголочки, будто на каждый день модные бренды Dior или Gucci лично подбирали ему одежду, подчеркивая его безупречный вкус и чувство стиля. В отличие от блондина, Минхо был одет скромненько, можно даже сказать простенько, в серые рваные джинсы с поношенными кедами Converse и обычную серую толстовку, скрывающую худощавую фигуру. В правом ухе поблескивала серебряная серьга, вблизи неприметная, но добавляющая образу немного бунтарства. Цвет волос, выкрашенный в не очень яркий розовый, где проскальзывали несколько тёмных прядей , сильно выделялся на фоне скромной одежды, но это не помешало Ли спокойно разговаривать с кузеном, ловя на себе заинтересованные и оценивающие взгляды проходящих мимо студентов. – Я слышал, что ты купил квартиру неподалеку и хочешь ее с кем-нибудь снимать. Могу предложить свою кандидатуру, если ты, конечно, не против. После слов про квартиру у Феликса на лице возникло выражение крайнего изумления, и он застыл на месте с широко раскрытыми глазами. Немного постояв в таком состоянии, блондин разразился громким смехом, хлопая Минхо по плечу от переполняющего его веселья. – Ты всё такой же смешной и всезнающий хён, – вытирая рукой выступившие слезинки. – Живу я замечательно, и я очень рад, что мы будем теперь учиться вместе. Пойдем-ка я познакомлю тебя с коллективом, – обнимая брата за плечи, приговорил Феликс, отстранившись и заглядывая в родные хитрые кошачьи глаза, подведенные неярким карандашом, с лукавой ухмылкой. – А насчет квартиры я, конечно же, не против снимать ее с тобой. Не чужие же мы люди. Прорываясь сквозь кишащих студентов социологического университета, Феликс, словно юркий катер, тянул за собой словно заторможенного Ли. Тот выглядел так, будто находился в режиме энергосбережения, погруженный в собственные мысли и не замечающий окружающего шума. Лишь изредка, словно снисходя до бренного мира, он удостаивал проходящих мимо преподавателей автоматическим, почти незаметным кивком, не отрывая взгляда от узора на полу. И вот, наконец, перед ними возникла дверь аудитории 304, где проходили лекции , которые Минхо считал скучнейшей пыткой, но которые, увы, являлись обязательными для получения заветных знаний. Феликс резко остановился перед дверью, словно почувствовав электрический разряд. Повернув Ли лицом к себе, он начал тщательно, почти маниакально осматривать его внешний вид. Скрупулезно разглаживал невидимые складки на серой толстовке, следил за идеальным расположкением шнурков на ней.Этот, казалось бы, незначительный жест выдавал не только заботу Феликса о друге, но и его стремление подготовить Минхо к непростому столкновению с профессором Чхве – преподавателем, известным своей принципиальностью и нетерпимостью к неряшливому внешнему виду, все зависит также и от поведения ученика,как говорится не суди книгу по обложке. Толкнув массивную дверь, Феликс первым вошел в кабинет, завлекая за собой упирающегося Ли. В просторном, хорошо освещенном помещении царила типичная для начала учебного дня атмосфера. Студенты занимали свои места, шурша конспектами и учебниками. Кто-то яростно спорил с другом об интерпретации последнего экономического отчета, кто-то тихонько досыпал, опустив голову на стол, а кто-то просто просматривал ленту новостей в телефоне. В воздухе витал легкий запах свежего кофе и дешевой типографской краски. Взгляды присутствующих на мгновение скользнули по вошедшим, оценивая их внешний вид, и быстро вернулись к более важным занятиям. – Идем, – прошептал Феликс, почувствовав, как Минхо слегка напрягся. Он потянул его дальше в аудиторию, подальше от шумной толпы, обступившей доску объявлений. Там, в полумраке последних рядов, словно притаившись, сидел парень с пронзительным, изучающим взглядом, цвета темного янтаря. Именно к нему, словно следуя некоему плану, и направился Феликс. – Я очень хочу тебя с кем-то познакомить, – произнес он, останавливаясь у стола. С нарочитой непринужденностью, граничащей с наигранностью, Феликс поправил ремень своей сумки через плечо и с гордостью представил: – Чонин, это Минхо мой двоюродный брат про него я тебе рассказывал . Минхо, это – Ян Чонин. – Надеюсь, все, что ты обо мне успел рассказать, не слишком далеко ушло от правды, – с легкой ироничной усмешкой прокомментировал Ли, закатывая глаза, но сохраняя при этом вежливое выражение лица. Он протянул руку для рукопожатия, стараясь скрыть легкое волнение, которое, тем не менее, выдавали слегка подрагивающие пальцы. – Рад знакомству. – Уверен, что Феликс даже немного приукрасил, – ответил Чонин с обаятельной улыбкой, пожимая его руку. Его рукопожатие было крепким и уверенным, излучая дружелюбие. – Взаимно. И не волнуйся, Феликс всегда старается говорить только хорошее… ну, почти всегда, – добавил он, озорно подмигнув и бросив косой взгляд на Феликса, в глазах которого мелькнула тень угрозы. – Прекрасно, – сухо ответил Минхо, опускаясь на жесткое пластиковое сиденье рядом с Феликсом. Под маской безразличия он отчаянно пытался подавить волнение из-за нового знакомства, это все же для него новое место и другие люди, с которыми ему предстоит познакомиться. В этот момент дверь с легким скрипом открылась, и в аудиторию вошел профессор Чхве – высокий, худощавый мужчина в строгом костюме-тройке, с непроницаемым выражением лица. В аудитории мгновенно воцарилась тишина, словно кто-то выключил звук. Профессор Чхве медленно прошелся вдоль рядов, одаривая каждого студента своим оценивающим взглядом, от которого становилось не по себе. Ли почувствовал, как по его спине пробежал холодок, когда профессор, словно хищник, выслеживающий добычу, замер около ряда, где сидел Минхо , время как будто замедлилось. Он медленно, подчеркнуто неторопливо, развернулся, каждое его движение было наполнено некой режиссерской задумкой. Сняв очки и небрежно заложив дужку за ухо, он обвел взглядом троих парней, восседавших на своих местах. В этом взгляде смешались ледяная профессорская строгость и еле уловимая, едва различимая доля… чего-то, что заставило Ли почувствовать легкий холодок в животе. Трое юношей, включая новоиспеченного студента, инстинктивно съежились под этим пристальным изучением, выдавив из себя робкие, неловкие улыбки. Казалось, даже воздух вокруг них загустел, наэлектризованный напряжением. – Ты, видимо, здесь впервые? – вопрос профессора, подобно удару колокола, прозвучал в наступившей тишине, безошибочно нацелившись в Минхо. Сердце Ли пропустило удар. Неужели из-за него сейчас сорвется первое впечатление? Неужели его отправят к директору в первый же учебный день? – Д… Да, я здесь новенький, здравствуйте, господин Чхве, – с трудом выдавил из себя Минхо, поднимаясь со своего места. Он отвесил низкий поклон, стараясь скрыть под маской вежливости бушующий внутри ураган. Изо всех сил он пытался сохранять внешнее спокойствие, хотя колени предательски дрожали. – В таком случае, представься, – в голосе профессора не было и намека на угрозу, скорее… заинтересованность. Ли, готовившийся к худшему – выговору, насмешкам, отчитыванию – был ошеломлен. – Чтобы я мог внести тебя в журнал, а затем мы продолжим с перекличкой, – добавил господин Чхве, поправляя очки на переносице. На мгновение Минхо показалось, что в глазах профессора промелькнул какой-то озорной, почти мальчишеский блеск. – Меня зовут Ли Минхо, – произнес Ли, чувствуя, как напряжение в плечах немного ослабевает. Увидев легкий кивок в сторону стула, он осторожно опустился на него, провожая взглядом профессора, удаляющегося к преподавательскому столу. Неожиданное проявление доброты со стороны господина Чхве вселило в него робкую надежду на то, что учеба в новом месте будет не такой уж и страшной. Мужчина подошел к своему столу, утопающему в хаосе из учебников, конспектов и рассыпанных канцелярских принадлежностей. Среди этого творческого беспорядка он отыскал потертый, истрепанный журнал, с закладками, торчащими из разных страниц. Пролистав его несколько раз, профессор нашел нужную страницу и приготовился отмечать присутствующих. – Пак Ён Су? – Здесь, – тонкий, дрожащий голосок раздался с первого ряда. Невысокий парень в круглых очках, больше похожий на ученого, чем на студента, робко поднял руку. Его взгляд был прикован к тетради, словно он боялся пропустить хоть одно слово из лекции. – Кан Юна? – На месте, – прозвучал тихий ответ от девушки с длинными каштановыми волосами, стянутыми в тугой конский хвост. Она сидела с идеально прямой спиной, словно выточенная из камня, и в её позе читалась сдержанная элегантность и некоторая замкнутость. – Хан Джисон? По аудитории пронеслась волна тишины, ставшей почти осязаемой. Студенты переглядывались, пытаясь отыскать глазами названное имя. Некоторые пожимали плечами, другие перешептывались, скрывая улыбки. Очевидно, Хан Джисон был личностью известной. – Хан Джисон? – с нарастающим раздражением повторил профессор, барабаня пальцами по столешнице. – Где его опять носит? – Господин Чхве, – нерешительно поднял руку Ён Су, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания – Джисон… он сейчас у директора. – О, Боже мой, опять? – профессор устало провел рукой по лицу, словно отгоняя неприятные мысли. – Кто-нибудь, передайте ему, что это его пятый прогул. В следующий раз вход на мои лекции для него будет заказан. Пусть слушает материал из коридора. Надеюсь, звук через дверь он еще не прогуливает. Закончив перекличку, профессор на мгновение замолчал, собираясь с мыслями. Затем, захлопнув журнал и отодвинув его в сторону, он начал лекцию, методично расхаживая между рядами парт. Голос профессора, сначала строгий, постепенно смягчился, наполняя пространство аудитории знаниями и мудростью. Минхо устроился удобнее на своем месте, пытаясь сосредоточиться на словах преподавателя, но его мысли раз за разом возвращались к таинственному Хан Джисону. "Кто же он такой? " Любопытство заставляло Минхо строить самые невероятные предположения. Интригующее имя, прозвучавшее в аудитории, зародило в нем искру интереса, предвкушение чего-то необычного. История только начиналась, и Минхо чувствовал, что его ждет много интересного. – Хан Джисон! – Голос директора, господина Кима, прогрохотал в относительно небольшом кабинете, словно раскат грома. Он прорезал тишину, заставляя юношу, стоявшего перед директорским столом, лишь слегка повернуть голову и лениво устремить взгляд в окно. За стеклом виднелся летний пейзаж: зеленые листья, лениво шевелились под напором слабого ветерка. Джисон, казалось, был больше заинтересован в этом умиротворяющем зрелище, чем в гневной тираде директора. – Сколько раз я должен повторять, что уличные гонки абсолютно не приветствуются в стенах нашего учебного заведения?! – Директор, мужчина около сорока лет с залысинами, пробивавшимися сквозь тщательно уложенные волосы, в сердцах ударил кулаком по столу. На нем подпрыгнула стопка бумаг и опрокинулась ручка. – Мало того что вы практически не появляетесь на занятиях, так вы еще и устраиваете незаконные гонки! Это уже ни в какие ворота не лезет! – Господин Ким, – лениво протянул юноша, отрываясь от созерцания пейзажа. Он небрежно заправил мешающую ему серебристую челку, открывая взору острый, пронзительный взгляд карих глаз. В них читалось одновременно безразличие и вызов. – Во-первых, у нас все абсолютно легально. Мы платим взносы, получаем разрешения… ну, почти. А во-вторых… – Заткнитесь! – взревел директор, мгновенно покраснев лицом. Он резко вскочил с кресла, так, что оно с грохотом откатилось назад. – Если бы не ваша семья, вас бы уже давно вышвырнули отсюда, и я бы лично этому поспособствовал! Кто бы мог подумать, что в уважаемой семье Хан вырастет… такой… Такой экземпляр! – Он, с трудом подбирая слова, медленно опустился обратно в кресло, с трудом переводя дыхание. Достав из кармана пиджака шелковый платок, директор промакнул вспотевший лоб и красное лицо. – И, пожалуйста, будьте осторожнее с полицией. Мне уже надоело врать им в глаза, покрывая ваши выходки. – Устало прикрыв глаза, директор откинулся на спинку кресла, словно обессиленный. – Можете идти. – До свидания, дядюшка Ким, – с притворной радостью произнес юноша, поправляя на плечах черную кожаную куртку, источающую запах дорогой кожи и бензина. Он, не спеша, направился к выходу, но в дверях остановился и медленно обернулся. Уголок его губ приподнялся в дерзкой усмешке. – И, кстати, в выходные папа ждет вас на рыбалке. Просил не опаздывать, – подмигнув директору, Хан Джисон наконец-то покинул кабинет. – Да пошел ты к черту! – прорычал в спину уходящего юноши директор, вновь краснея от злости. Хихикая, Джисон зашагал по коридору в сторону аудитории, где, вероятнее всего, уже шел последний урок. "Сначала разберусь с этим скучным предметом, а потом нужно будет переговорить с Чаном. Пора обсудить новое место для гонки. Желательно подальше от этих надоедливых копов," – думал Джисон, поднимаясь по лестнице на нужный этаж. Он прибавил шаг, предвкушая скорость и адреналин, которые дарят уличные гонки. Этот парень точно знал, как сделать свою жизнь яркой и запоминающейся, пусть даже и в обход правил. – На этом наше занятие окончено, – преподаватель закрыл потертый учебник и со звонком выпустил галдящую толпу учащихся на выход. Феликс потянулся, разминая затекшую шею, и неспешно собрал вещи. Вместе с Минхо и Чонином они вышли в коридор, где, как обычно, было шумно и многолюдно. Спускаясь по каменным ступенькам к выходу из здания, Минхо скользнул взглядом по парковке. Дяди Чонсу нигде не было видно – очевидно, придется подождать. Легкий ветерок донес до него запах опавших листьев и бензина – странное, тревожное сочетание. – Слушай, – Чонин неуверенно подал голос, уставившись в свои кеды, – а правда, что ты занимался гонками, когда тебе было восемнадцать? Минхо на мгновение замер, словно споткнувшись о воспоминание. – Да, было дело, – спокойно ответил он, вспоминая те времена с мимолетной улыбкой. Но улыбка быстро угасла, словно солнечный луч, скрывшийся за тучей. – Но я с этим завязал. – Почему? – Чонин поднял взгляд, с любопытством глядя на старшего товарища. Минхо молчал, подбирая слова. – Если не хочешь говорить, то не говори, – поспешно добавил Чонин, заметив тень на лице Минхо. – Да все нормально, просто… это долгая история. Многое изменилось. – А вот вы где! – из ниоткуда появился Феликс, буквально повисая на шеях парней, пытаясь сделать шаг вперед. – Я вас везде ищу! – отлипнув от Чонина, блондин перешел за спину Минхо, обнимая его за плечи. – Представляете, что я узнал! Крис устраивает вечернюю гонку, говорят, там будет много интересных гонщиков, и вообще, место прикольное! Ну что, пойдем? – Да! – Нет! Парни ответили в унисон, удивленно посмотрев друг на друга. Феликс надулся. – Ну, Мин, – Феликс развернул кузена к себе, легонько тряся его за плечи. – Я знаю, что тебе трудно, но мы всего лишь просто посмотрим. Если тебе станет ну уж слишком плохо, мы уйдем. – Ли был непреклонен. – Так нельзя, папа сказал, что тебе надо иногда проветриваться, а это единственный шанс вдохнуть прошлое, ну пожалуйста, Мин! – блондин сложил руки в молящем жесте и посмотрел на кузена огромными, умоляющими глазами. Воспоминания вихрем пронеслись в голове Минхо: рев моторов, адреналин, запах жженой резины, привкусом победы и горечь потери родителей. Все это, казалось, было в другой жизни. – Ладно, хорошо, хорошо, – неохотно ответил Минхо, пытаясь убедить самого себя, что он просто посмотрит гонку, и ничего больше. – Но никаких глупостей. – Спасибо, братик, ты самый лучший! – оживился Феликс, чуть не подпрыгивая от радости. – Чонин, я тебе напишу, когда и где мы встречаемся. – Увидев вдали знакомую машину, блондин потащил за собой кузена. – А нам пора. Дядя Чонсу, наверное, уже заждался. Минхо молча шел за Феликсом, чувствуя, как внутри него поднимается какая-то тревога. Он знал, что эта гонка, даже если он просто будет наблюдать, что-то изменит. Вопрос был лишь в том, что именно. Он чувствовал, как прошлое тянет его обратно, словно мощный магнит.

***

Приехав, словно пушечное ядро, Феликс протащил сопротивляющегося Минхо через порог. Комната блондина напоминала декорации к танцевальному рейву: стробоскопы отражались от зеркального потолка, стены увешаны светящимися постерами, а воздух был напоен смесью сладких ароматов энергетических напитков и терпких нот дорогого парфюма. Шкаф, распахнутый настежь, источал сияние: блестящие куртки, футболки с кислотными принтами, лакированные ботинки - все, что нужно для незабываемой ночи. Феликс, будто одержимый, принялся выкидывать это буйство красок на кровать, намереваясь, видимо, преобразить Минхо до неузнаваемости. Его глаза горели маниакальным блеском: он явно видел в кузене холст для своего модного эксперимента, а не просто зрителя ночной гонки. Из всего этого хаоса Феликс выудил "жемчужину": обтягивающие кожаные брюки с заклепками и прозрачную сетчатую майку, сквозь которую виднелся серебристый торс. -Сногсшибательно, правда? - воскликнул он, всучив вещи Минхо и с торжествующим видом удалился, предвкушая триумф своего преобразования. Минхо, в одиночестве, с сомнением разглядывал этот комплект. Ткань майки почти не скрывала тело, а узкие брюки угрожали лишить подвижности. Он представил себя в этом на сборище уличных гонщиков, под прицелом камер и похотливых взглядов… Ему стало не по себе. Это не я, - подумал он, точно не я. – Ну что, мой дорогой зритель, готов покорять сердца? – Феликс, будто услышав его мысли, вновь появился в дверях. Его голос сочился ехидной насмешкой и неудержимой энергией. Облокотившись о дверной косяк, он изучал Минхо с любопытством энтомолога, рассматривающего редкую бабочку. Минхо вздохнул. – Это… экстравагантно, – выдавил он, стараясь не выдать своего отвращения. – Но разве я должен привлекать столько внимания, просто наблюдая? – О, Минхо, ты недооцениваешь силу первого впечатления! – Феликс подскочил и поправил несуществующую складку на майке, от чего у Минхо по телу пробежали неприятные мурашки. – В этой толпе нужно выделяться, иначе ты просто часть серой массы. А ты не серая масса, кузен, ты – бриллиант, который нужно правильно огранить! Представь: ты появляешься, стильный и уверенный, и все взгляды прикованы только к тебе! – Мне не нужны все эти взгляды, – отрезал Минхо, отступая. – Я просто хочу посмотреть гонку. И не привлекать к себе лишнего внимания. – Какой ты неисправимый консерватор, – пробурчал Феликс, явно разочарованный. Он вновь начал рыться в своем бездонном гардеробе, ища что-то более "подходящее". – Ладно, поступай, как знаешь. Только потом не говори, что тебе было скучно! В своей комнате Минхо с облегчением избавился от навязанного наряда. Он достал из шкафа старые, удобные джинсы и свою любимую поношенную толстовку, пропахшую бензином и воспоминаниями. Ее подарил ему отец, когда они вместе смотрели первую гонку Формулы 1. -Главное, сынок, – говорил он, – удобство и возможность видеть все происходящее. А остальное – пустая суета . Сердце кольнула тоска. Не хватало его советов и его спокойного взгляда. Когда Феликс в очередной раз заглянул к нему, на его лице была сложная смесь презрения и разочарования. – Ты правда собираешься пойти в ЭТОМ? – Феликс бросил взгляд на его скромную одежду. – Ну, как знаешь. Я предупредил. Пропустишь всё веселье. Пошли уже, а то все самое интересное пропустим. Феликс развернулся и ушел, оставив Минхо наедине со своими мыслями. На этот раз тревога была сильнее. Феликс явно что-то задумал. И почему-то Минхо чувствовал, что эта ночь будет не просто наблюдением за гонкой, а каким-то безумным аттракционом, в котором он, похоже, станет невольным участником.

***

Чонина было сложно разглядеть в полумраке университетской аллеи. Чёрные волосы, взъерошенные легким ветром, сливались с тенью высоких деревьев. Тёмная куртка, практически неотличимая от ночного неба, делала его похожим на городскую легенду. Лишь белые кеды выдавали его присутствие, ярко выделяясь на фоне тусклой земли. Парень зябко переминался с ноги на ногу, дрожа всем телом – ожидание явно выматывало. Наконец, вдали показалась знакомая светлая макушка. Чонин встрепенулся, словно замерзший щенок, увидевший хозяина. Заметно оживившись, он двинулся навстречу приближающимся силуэтам. – Почему так долго? – Чонин подошёл к двум парням, окинув их обиженным взглядом. – Договаривались ровно в шесть. И ты, Ликси, – он ткнул пальцем в грудь Феликса, скрестив руки на груди, – сам же писал в чате, умолял не опаздывать! – Ну, не обижайся, Чонин-а, – блондин нежно схватил друга за плечи, легонько тряся, чтобы смягчить его недовольство. – Я же не виноват, что Минхо так долго выбирал себе наряд. Ты бы видел, сколько он времени провёл перед зеркалом! Теперь настала очередь Минхо принимать обиженную гримасу. Он встал рядом с Чонином, плечом к плечу, словно ища поддержки. – Вообще-то, это как раз ты торчал два с лишним часа выбирая какие джинсы лучше надеть , – буркнул Минхо, бросив на Феликса косой взгляд. – а в итоге ты надел кожаные штаны. Увидев две нахмуренные физиономии, Феликс лишь фыркнул, проходя вперёд. Он взял под руки Минхо и Чонина, увлекая их за собой. – Ну, не дуйтесь же вы так, – остановившись, сказал блондин с мольбой, заглядывая каждому в глаза. – Сейчас придём, повеселимся! Плюс, напитки за мой счёт. Будет круто , парни. После слов про бесплатный алкоголь и намек на интересные знакомства, оба парня заметно повеселели и покорно поплелись за ведущим их Феликсом.

***

Трасса для гонок встретила парней громким шумом, большой толпой и ревом машин. Было видно, что гонка ещё не началась, автомобили стояли на обочине почти окруженные людьми, они ждали своего часа и заодно хозяина. Повсюду стоял запах дешёвого алкоголя с запахом сигарет, поэтому, придя сюда, Минхо лишь поморщился. Этот запах, вперемешку с бензином и жженой резиной, когда-то был для него родным, запахом скорости и адреналина. Теперь же он вызывал лишь смутное чувство ностальгии и горечи от утраченного. Феликс тащил его и Чонина через толпу, кое-как проходя между телами. Наконец, отойдя на пустое место, где было поменьше народу, блондин оставил парней на месте, а сам смотрел куда-то вдаль, что-то выискивая. – Ладно, парни, – почти перекрикивая толпу, сказал Феликс, заправляя за ухо блондинистую прядь волос, – я схожу за напитками, вы подождете меня здесь, хорошо? Увидев два одобрительных кивка, блондин растворился в толпе людей. – Как думаешь, – начал Ли, смотря в толпу, где только что был блондин, – он сказал правду или просто кинул нас на растерзание в незнакомом месте? – Зная Ликса, он бы точно так не поступил, – ответил Чонин, усмехнувшись и скрестив руки на груди, – уж я-то знаю, это не первый раз, когда мы с ним ходим на подобные мероприятия. – Понятно, – все, что мог сказать Минхо, находясь в давненько забытой атмосфере. И он не сразу заметил, как недалеко от них собралась небольшая кучка в основном девчонок, но и парни тоже присутствовали. Люди стояли около гоночной машины, и если память не изменяла Ли, то это SSC Tuatara, автомобиль, словно сошедший с экрана футуристического фильма. Ее обтекаемый корпус, выкрашенный в отливающий чёрный , хищно прижимался к земле. Виднелись карбоновые элементы обвеса, намекающие на невероятную легкость и скорость. Разгоняется до 475 км/ч… Наверняка, её владелец достаточно богат, чтобы иметь такую… Минхо словно магнитом притянуло к ней. Сердце вдруг забилось чаще, в ушах зазвенело, как перед стартом гонки. Давно забытые ощущения вернулись, словно его снова сажают за руль болида. Эта "Туатара" была словно воплощение его мечты, его прошлой жизни, к которой он больше не имел доступа. В памяти всплывали обрывки гонок, свист ветра, рев мотора, вкус победы и горечь поражения. Он не слышал ничего: ни то, что кричал Чонин, ни то, что кричала толпа. Он был просто заворожен машиной, словно загипнотизирован. Лишь только когда его ладонь, дрожа от волнения, почти коснулась прохладного, сияющего капота, как его схватили за плечи и потащили в сторону. Брюнет оттащил все еще завороженного Ли на достаточное расстояние, пытаясь привести в чувства. – Мин, с тобой все в порядке? – Чонин обеспокоенно осмотрел Ли. – Да все хорошо, – немного смущенно проговорил Минхо, возвращаясь в реальность. – Просто засмотрелся… Наверное, слишком долго не видел ничего подобного. — Ребята! — словно из воздуха возник Феликс, сияя широкой улыбкой и держа в руках два стакана с напитками. — Я вас обыскался! Представляете, магазин с напитками перенесли, пришлось оббегать всю трассу! — он вручил парням напитки и бросил взгляд на трассу, где до начала гонки оставалось не более двадцати минут. Машины участников, словно магнитом, притягивали к себе толпы зевак. Блондин, не теряя ни секунды, схватил друзей и потащил к ближайшему болиду. Это была та самая машина, что пленила взгляд Ли, та самая, к которой он едва не прикоснулся. Она все так же блистала лаком, маня толпу. Минхо и Чонин не стали исключением. Но вдруг, в плотной толпе кто-то неловко толкнул Ли, так неожиданно, что он едва не потерял равновесие. Стакан в его руке опрокинулся, и содержимое плеснуло на сверкающий капот автомобиля. Толпа вокруг мгновенно затихла, устремив взгляды то на мокрый капот, то на растерянного Минхо. Из толпы, словно тень, выступил юноша в вызывающем гоночном костюме. По гневным карим глазам, сверкавшим из-под серебристой челки, можно было безошибочно определить владельца машины. Из-за его спины показались двое парней, очевидно, его друзья, тоже одетые как гонщики. Парень с серебряными волосами медленно приблизился к машине, изучая пятно жидкости на капоте. Ли стоял как вкопанный, глядя куда угодно, лишь бы не встречаться взглядом с этим человеком. — Ну и…? — вопрос незнакомца вывел Минхо из оцепенения, заставив поднять глаза. — Чем собираешься расплачиваться? — Ну… я… — Что ты? — перебил юноша, скрестив руки на рельефной груди и глядя исподлобья с насмешливой ухмылкой. — Не знаешь, чем расплатиться? Да уж, не ожидал такой наглости. Ли, уязвленный его тоном, тут же взял себя в руки и ответил в той же манере: — Лично я — ничем, — злобно сверкнул глазами Минхо, зачесывая непослушную розовую челку. — Пусть платит тот, кто меня толкнул. — А может, тогда я сам заплачу за свою тачку? — Что ж, это идея, — задумчиво произнес Минхо, глядя в небо. — Тогда давай устроим гонку, — на пухлощеком лице парня расцвела хищная улыбка. — Я против тебя. Если выиграю я, платишь ты. Если выиграешь ты, плачу я. — Джисон, не надо… — широкоплечий друг попытался отговорить его, схватив за плечо. — Я согласен, — с уверенностью в голосе ответил Ли, принимая вызов. Феликс и Чонин, до этого застывшие в шоке, мгновенно оживились, подбегая к Минхо. — Мин, не стоит, — взволнованно проговорил Феликс, пытаясь успокоить Ли и вернуть его в реальность. — Мы заплатим за ущерб, — уже обращаясь к Джисону. — Ну же, пойдем, — он потянул за рукав толстовки, пытаясь увести парней с гонки, но Минхо был непреклонен. — Нет, — твердо сказал Ли, глядя Хану в глаза. — Мы не уйдем без победы. — Ну, это мы еще посмотрим, — усмехнулся Джисон.

***

Оглушительный рев моторов заполнил ночной воздух. Джисон, за рулем своей напичканной электроникой " Туатары", бросил на Ли презрительный взгляд. Минхо, сидя в незнакомой, но могучей "Bugatti ", старался сохранять спокойствие. Вдох. Выдох. Он мысленно благодарил Феликса и Чонина за их веру в него и машину. Загорелся зеленый свет, и "Туатара" вырвалась вперед, оставив за собой лишь облако дыма от резины. Ли не пытался сразу догнать Хана. Он следовал за ним, словно тень, чувствуя, как подрагивает под ним машина . В голове эхом звучали слова отца на первой в его жизни гонке : -Увидишь, что он делает, поймешь, где слабина. Джисон не был глупцом. Он вел машину агрессивно, не давая Минхо подойти ближе. Но Ли видел, как Хана раздражает присутствие его "Buggati" прямо за спиной, как он начал совершать мелкие ошибки. Ключевым элементом трассы была секция "Змея" - серия крутых поворотов, требующих филигранной точности. Это место, где гонки выигрываются и проигрываются. Джисон первым вошел туда , заложив машину в рискованный дрифт. Минхо знал, что Хан попытается здесь оторваться, используя мощность "Туатары", но это был его шанс. Он вспомнил прошлые годы тренировок и уроки дяди: "В повороте надо быть осторожным, входить мягко, но выходить резко". Ли применил свой фирменный стиль - плавный вход в поворот, идеальная траектория и взрывной выход. Машина точно следовала его командам, послушная и мощная. "Туатара" начала терять сцепление с дорогой в последнем повороте . Джисон переборщил с газом, и его машину занесло. Минхо воспользовался этим шансом. Он выстрелил вперед, обогнав Хана в узком пролете. У Джисона на лице появилось изумление. Он не ожидал, что этот парень в толстовке с розовыми волосами сможет обойти его. Хан попытался вернуть лидерство на прямой, но "Buggati" уже набрала скорость. Финишная прямая. Две машины, летящие бок о бок, ревущие моторы, толпа, кричащая во все горло… Минхо увидел в глазах Джисона отчаяние. Хан попытался подрезать его, вытолкнуть с трассы, но Минхо был готов. Он резко выкрутил руль, уходя от столкновения, и выжал из машины все, на что она была способна, оставив далеко позади ошеломленного Хана. Минхо пересек финишную черту первым. Победа! "Бугатти" остановилась, двигатель стих, оглушая тишиной, последовавшей за ревом победы толпы. Залипнув в кресле автомобиля, Хан все еще переваривал случившееся – его, самого Джисона, обошли на трассе! В водовороте мыслей он едва расслышал вой сирен, нараставший вдали. Не теряя ни секунды, Хан повернул ключ зажигания, готовый сорваться с места, когда в толпе его взгляд зацепила розовая макушка, растерянно мечущаяся в поисках знакомых лиц. Подъехав ближе, Джисон опустил стекло и, одарив парня обворожительной улыбкой, произнес: – Залезай, розочка. Во взгляде Минхо читалось возмущение, однако он все же юркнул на переднее сиденье и тут же пристегнулся. Машина рванула с места, оставив позади затихающие голоса полицейских. Ли не верилось, что сам Джисон, проигравший в своей же игре, теперь помогает ему. Феликс прислал сообщение: они с Чонином в безопасности, Чан, друг Хана, подбросит их домой, и скоро они все встретятся. Джисон, до этого неотрывно следивший за дорогой, вдруг повернулся к Минхо и принялся пристально его разглядывать. Тут Ли осознал, что даже не сказал Хану, куда ему нужно ехать. Словно прочитав его мысли, Джисон ухмыльнулся: – Не волнуйся, розочка, – от этого обращения Минхо едва не скривился, – твой братишка скинул мне адрес. Не бойся, к себе я тебя не увезу. – Пф, кто сказал, что я волнуюсь, – обиженно надув губы, Ли отвернулся к окну. Хан лишь усмехнулся, возвращая взгляд на дорогу, но в голове предательски пронеслось: "Милый". Подъехав к дому, Минхо отстегнулся и, приоткрыв дверцу, уже собирался выйти, когда вдруг обернулся к Джисону. – Слушай, э-э, – начал он, неловко почесывая шею, – извини за тачку и… спасибо, что подвез. Ли уже направился к подъезду, когда услышал четкое: – До встречи, розочка. И следом – рев мотора. Как ни странно, закатывать глаза совсем не хотелось. Отчего-то от этих слов сердце забилось чаще. Как ни странно, Джисон в университете стал появляться гораздо чаще. Если раньше его почти не видели в пределах учебного заведения, то теперь он словно тень следовал за каждым движением. Даже господин Чхве был озадачен, видя Хана на каждой своей лекции. Но мало того, что Джисон стал часто посещать университет, он еще и прожигал Минхо взглядом на каждом занятии, а Ли, между прочим, чувствовал себя крайне некомфортно под этим пристальным вниманием. Феликс, наблюдая за этим, уверял Минхо, что все дело в его недавней победе в гонках, что Хан просто выйдет из себя и вскоре исчезнет. Минхо искренне на это надеялся, но его надеждам не суждено было сбыться. В пятницу, покидая последнюю пару, Ли вдруг вспомнил, что забыл материалы по проекту в кабинете профессора. Поднявшись на третий этаж, Минхо нашел нужную аудиторию и, не успев коснуться дверной ручки, почувствовал, как кто-то грубо толкает его в спину, буквально вталкивая в кабинет. Звук щелкнувшего замка заставил его резко обернуться. И каково же было его удивление, когда перед ним предстал собственной персоной Хан Джисон. С его фирменной, дьявольски-привлекательной ухмылкой. — Ну и зачем ты это сделал? — все же выдавил из себя Минхо, отступая от надвигающейся тени, пока спиной не ощутил холодный край преподавательского стола. В глазах Джисона бушевал нечитаемый огонь, смесь желания и… чего-то еще, чего-то, что заставляло сердце Минхо биться быстрее. — Просто… ты задел меня, розочка, — прошептал Хан, опаляя кожу горячим дыханием. Этот шепот, касание, словно искра, воспламенили давно тлевшие угольки. — Задел тем, как превзошел меня. Захотелось понять, что за этим скрывается. Узнать тебя… поближе. Пальцы Джисона, словно сами по себе, коснулись талии Минхо, осторожно, словно пробуя почву. Ли вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, поддался навстречу, позволяя рукам Хана скользить выше, очерчивая контуры ребер, замирая на мгновение под грудью. Каждый вдох Джисона отдавался эхом в голове Минхо, заглушая здравый смысл. Губы Хана, словно голодные, накрыли губы Минхо. Это был не грубый, напористый поцелуй, а трепетное касание, словно прикосновение к чему-то хрупкому, драгоценному. Язык Джисона несмело скользнул по губам Минхо, просясь внутрь. И Ли поддался, впустил, позволяя поцелую углубиться, стать более требовательным. Все страхи и сомнения отступили, оставив лишь желание, горячее и всепоглощающее. Отстранившись на мгновение, Джисон тяжело дышал, глядя в расширенные от возбуждения глаза Минхо. В его взгляде читалось не только желание, но и какая-то… нежность? — Можно? — прошептал он, касаясь губами виска Минхо. Ли не ответил словами. Просто прикрыл глаза, позволяя Джисону вести, растворяясь в нарастающем возбуждении. Хан медленно стянул с него джинсы, лаская кожу легкими поцелуями вдоль бедра. Каждый такой поцелуй, казалось, выжигал клеймо собственности. Когда ткань сползла вниз, обнажив возбужденный член, Джисон замер, любуясь. Он взял его в руку, нежно сжимая, проводя большим пальцем по головке, дразня. Минхо застонал, запрокинув голову, отдаваясь во власть этого касания. Джисон достал из кармана маленькую бутылочку с лубрикатом и, выдавив немного на пальцы, осыпал шею Минхо поцелуями, нежно шепча: — Расслабься. Позволь мне… Первый палец вошел медленно, осторожно, растягивая тугое кольцо мышц. Минхо дернулся, но Джисон не остановился, продолжая ласкать губы, шею, плечи. Второй палец добавился следом, усиливая растяжение. И Минхо, вопреки всему, начал расслабляться, доверяясь прикосновениям Джисона. Остановившись, Хан достал из другого кармана презерватив, демонстративно разорвав упаковку зубами. Раскатав латекс, он осторожно коснулся головкой входа, проверяя состояние Минхо. — Все хорошо? — нежно спросил Джисон, заглядывая в глаза. — Если тебе некомфортно, мы можем остановиться. Я просто хочу быть уверен, что ты этого хочешь. Минхо был сбит с толку внезапной заботой Джисона. Это был уже не тот наглый, самоуверенный гонщик, а кто-то… другой. Кто-то, кто действительно заботился о его чувствах. — Да, все хорошо, — прошептал Минхо, и в этот момент он действительно верил в это. Джисон медленно вошел, давая время на привыкание. Когда Минхо немного расслабился, Джисон начал двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и настойчивее. Стол шатался, издавая жалобные скрипы. Каждый толчок отдавался эхом во всем теле. И вот, когда удовольствие достигло своего пика, Минхо извергся, пачкая толстовку спермой. Джисон последовал за ним следом, наполняя презерватив. Переведя дух, Хан вышел, выбросил использованный презерватив и, достав салфетки, нежно вытер тело Минхо. Помогая ему надеть джинсы, Ли не поднимал глаз, чувствуя себя смущенным и уязвимым. — Так это было не на один раз? — тихо спросил он, глядя в пол, пока не почувствовал, как теплые пальцы поднимают его подбородок, и мягкий поцелуй коснулся его губ. — Конечно же, нет, розочка, — с нежной улыбкой ответил Хан. — Ты мне нравишься. Очень нравишься. Ты будешь моим парнем, Минхо? — Да, — выдохнул Минхо, и в этот момент все остальное перестало иметь значение. — Отлично, — Джисон схватил его за руку и потащил к выходу. — Пойдем, я покажу тебе кое-что. — Куда? — Увидишь, — Джисон подмигнул и, открыв дверцу своей машины, пригласил Минхо внутрь. — Сегодня ты научишь меня, как водить так же круто, как ты. И вообще, я хочу знать о тебе все. Все до мельчайших деталей. Кто научил тебя, где ты практиковался… Всë. Минхо улыбнулся, и эта улыбка была настоящей, искренней. Кто бы мог подумать, что одна ночь способна изменить всë?