блэкворк

воздух в канвас-тауне был пропитан едким запахом краски из баллончиков. «… шлюха», «BOOM» и другие образовательные надписи на стенах знакомых домов говорили о правильном пути. энжин, слабо перебирая ногами, захлестывая одну за другой, брел в сторону «студии». песок робкой дымкой следовал за ним, тянулся к тому же спокойствию перед всем вокруг.  парню особенно нравилось по глупому романтизировать свое увлечение набивать татуировки чуть ли не каждый вторник. это было его «отдыхом» от внешней суеты. в помещении всегда было душно, но не настолько, чтобы хотеть убежать и это вырывало его из реальности. от анестезии смелый уборщик иногда отказывался, вот только спустя минут пятнадцать, цепляясь за кресло вопил, умоляя хотя бы о мази, но было поздно. каждое воспоминание о таких порывах отдавалось еле ощутимой, глухой болью в областях набитых партаков. даже сейчас губы изогнулись в непонятную линию – туповатый рисунок кривой кошки снова разошелся волной неприятных «воспоминаний». пульсирующие всплески упомянутой боли перчаткой обернули забитую кисть, стоило ему только коснуться круглой ручки двери. в небольшом стекле виднелся он - его мастер, почти что личный. раньше этот странный парень работал почти всегда, потом стал брать все меньше, меньше и меньше смен, пока не начал самостоятельно говорить с клиентом о следующем сеансе.  в самую первую встречу, когда было набито одно из самых первых «очертаний» композиции, эжнина уже встретили странным образом. что то, отдаленно напоминающее чай было подано в качестве «угощения». судя по всему пакетик был заварен раза три, до того как оказаться в кружке.  Сегодня энжин был настроен серьезно: забить все эти дикие самовольности гоба одним большим блэкворком. просыпаться и видеть в зеркале шуточное, как заявлял набивший, «loml» на ключице было не совсем смешно. да любых купидончиков, котят, цветочков и даже симпатичных демонов видеть не хотелось, когда от них чувствовалось все то, что гоб, увы, не пытался скрыть. звон дверных колокольчиков образумил уборщика, когда тот с напыщенной готовностью толкнул дверь. — привет. давно не виделись, да? — будничным тоном поинтересовался энжин, падая на кресло. — я сегодня в особенном настроении, весь твой священный день займу. гоб на такие поведения не повел даже бровью, хотя в душе зашелся целый ураган, сметающий любое чувство на своем пути. продолжая стоять спиной к вошедшему, он протирал стол полуживой тряпкой. мастер не против провести даже два, а то и три дня с тем, кто платит ему чем то большим, чем деньгами. сам энжин ему никогда не признается, зачем после каждого сеанса заталкивает в уборную и лихорадочно зацеловывает все то, куда долезут губы, да гоб и не ждет. он эээпытался с ним поговорить, но клиент только вспыхивал саркастичными криками вроде: «кто сказал, что я прихожу к тебе трезвый? я даже не помню такого, ты просто насмотрелся спидозного дерьма, Гоб.». Попытки мастера выбить такую же гомосексуальную дурь из энжина закончились примерно ничем. ноги постепенно немели, потому что он понимал: в этот раз все закончится так же. Гоб завершит работу, уберется, только начнет прощаться, как круг Ада настигнет его собственной персоной.  — да, давно. — вязкий ком в горле непослушно перекатывался, мешая говорить уверенно. Мастер уселся на небольшой стульчик-табуретку на колесиках. — целый блэкворк? сильно ты загнул. ну че поделать, показывай где. пытка уже началась, для гоба по крайней мере точно. рот предательски наполнился слюной, когда пальто с растянутой майкой скинулись на пол. энжин, мудак, никогда о своих вещах не заботился - мастер сначала их вешал, но потом стал относиться к ним так же пренебрежительно.  взгляд зацепился вовсе не за натянутую на кости элегантным образом грудь, а за ключичное «love of my life” в аббревиатуре. руки сжались в кулаки, выслушивать этот расслабленный тон «о том, о сем» стало заданием со звездочкой. — понял тя, энж. спина, че то на руках и по минимуму грудак? все за раз?  пиздец. липкое чувство самоконтроля утекало как песок сквозь пальцы.  желание сменилось тревожностью: а если он не сможет себя сдержать? снова полезет неоднозначно касаться и уборщик с матами свалит куда подальше? зеленые глаза сверкнули, перед тем как ухватиться за подготовленную машинку. плотный ряд игл зажужжал роем пчел. гоб готов. энжин поджал губы, когда холодок от неподвижности начал обдавать оголенные участки тела. звуки техники хоть как то отвлекали от не менее нервного мастера. в своей голове парень уже представил краснеющий, пыхтящий образ в уборной. он никогда не заявлялся на сеансы «не в себе». запоминал каждую деталь своих нахальных действий в отношении чужих чувств, только бы не признавать, что это все действительно он. иначе на душу ляжет самое отвратительное чувство – непохожесть. да, они все здесь разные, «не такие, как другие», но в душе отличиться от кого либо для энжина стало кошмаром наяву. здесь, в канвас-тауне все яркие, иногда громкие и изредка невежды. да, масса была разноцветной и бесформенной, но от этого массой быть не переставала. если бы в ней появился незнакомый черно-белый энжин со своим «я не хочу быть как вы», казалось, его бы уничтожили.  ——————————  вечерело на улице стремительно. звуки, напоминающие сверчков слышны были точно в студии, будто тут они и жили. уборщик уже куковал лежа на животе. с мастером заплелся какой-то нелепый разговор о «странной ситуации вокруг и внутри города». сколько полегло этих помойных слонов и под каким брендом обычно покупают краски для уродования стен.  — гоб, бля, прости грешного. у меня даже трех тугриков тебе на новый чай нет с собой. может я как обычно? — с намеком на свою идиотскую расплату подал голос энжин. — я все понимаю, но мне это надоело. я и так тебе за бесплатно финты, спасибо, что не на жопе, кручу такие, о каких половина канвас-тауна позавидует. а ты? а ты блять..  парень, лежащий на кушетке возмущено взметнулся, тут же шипя от игл, которые пронзили кожу. машинка вошла слишком глубоко, забивая кусок блэкворка не в кожу, а под кожу. Гоб тут же дернул аппарат, принося намного больше боли, но хотя бы завершая ее поток. — да че ты начинаешь как обычно, истеричка. — парень закатил глаза, ломано сползая с кушетки. — я те по хорошему, а ты как всегда: «достало», «надоело».  уборщик мерзко пародировал оскорбленный тон гоба, унизительно хлопая по козырьку кепки. головной убор опустился на зеленые глаза собеседника, от чего энжин сдавленно хмыкнул. угарно. — ты, епта, много умно-морального мне читаешь, братан. забыл, что мы с тобой на одной территории что ли? — никаких нот беспокойства и нежности в нем не было. клиент говорил сугубо недовольно. — не учи ученого. где ты мышей ловил, я котов ебал и мне плевать, сколько у нас разница.  майка с пола на энжине оказалась достаточно стремительно, проходясь по свежей тату. так конечно делать нельзя, но чем больше боли он почувствует от процесса, тем больше удовлетворения его настигнет позже. даже за пронзившую машинку он позже года отблагодарит.  мастер же в свою очередь ответно вспыхнул возмущением, толкая уборщика обратно на кушетку. еще этот ублюдок не сбегал прямо из под носа. — это ты непонятно кого из себя строишь. пидорюга пидорюгой, а нервы мотаешь как баба. вроде не с пиздой родился, а ноешь как будто да. от подростка понабрался? — едко огрызался гоб, припирая тело к креслу. — забудь вообще про рудо, мудак, еще его тут не хватало. — энжин ухватился за грудки, свирепо пытаясь выцепить зрительный контакт. Гоб, сука, знал. специально в глаза не смотрел. — вот ты.. плешивая крыса. посмотри на меня или смелости только языком чесать хватает?  парень, чьи зеленые глаза заполыхали пожаром, полным оскорбленности, возмущения, ярости и желания доказать гею, что он гей, тут же повернулся к уборщику.  — языком я чешу очень заебато. особенно, если нужно чесать твой язык. несмотря на все сопротивления нижнего, гоб накрыл своими губами чужие. поцелуй был сухой, грубый и настойчивый. энжин кусался, пытался отпихнуть, будто его насиловали, но случившегося не воротить. мастер пустил руки змеями обвивать предплечья, пальцами цепляясь за свежую работу. уборщик сдался, раскрываясь заряжающим цветком. чернеющие лепестки потрескавшихся губ пригласительно распахнулись пошире. забитые кольцами пальцы энжина сбили кепку куда подальше, пробираясь между волосами на затылке. его замкнуло как электрическую сеть на губах своего друга. вот бы так было всегда.