Железное отражение.

      Очередное патрулирование ничем не отличалось от всех остальных. Сгущающиеся алые сумерки над головой, стремительно переходящие в полноценное царство ночи. Лёгкая дикость нейтральных территорий, свободных от чьих-либо законов по самым различным причинам. Ну и, конечно же, неустанная бдительность сильнейшего агента Ассоциации Наций. Для Шэдоу всё это было уже рутиной. Может, после Войны Эггмана он и стал занимать довольно высокое положение в восстановленной организации по мировой безопасности, однако старые привычки всегда умирают очень медленно. Особенно когда остальные разведчики не могут подметить и десятой части всех очевидных деталей. Ну и приятным бонусом шёл отдых от перекладывания бумажек с одного места на другое. Забавно, что даже Совершенная форма жизни быстро устаёт от всей чрезмерной бюрократии людей. В данном вопросе чёрный ёж всегда предпочитал мобианцев, которые с давних времён опирались скорее на силу клятв и обещаний, нежели на эфемерную ценность исписанных папирусов. Хотя, возможно, дело было не только в бюрократии. Эта тишина, это одиночество под безграничным небом — они давали ему нечто большее, чем просто отдых. Здесь, вдали от суеты городов и штаб-квартир, Шэдоу мог позволить себе роскошь не быть ни героем, ни оружием и ни символом. Он был просто собой. В такие моменты память, обычно закрытая на семь замков, нет-нет да и подкидывала обрывки прошлого. Не боль и ярость битв, а кое-что с самого начала его пути. Тихое жужжание систем космической колонии АРК. Мягкий свет звёзд за иллюминатором. Едва слышимый девичий голос, рассказывающий о мире, который он должен был защищать... Шэдоу моргнул, отгоняя наваждение. Эти воспоминания были опаснее любого врага, ведь они напоминали о том, что он потерял, и о клятве, которую он всё ещё продолжал исполнять.       «Надеюсь, теперь я всё делаю правильно, Мария», — тёмный ёж в очередной раз вспомнил самого дорогого человека в своей жизни, попутно пробегая сквозь нескончаемые заросли. Ёж помнил её смех — тихий, как перезвон колокольчиков. Помнил тепло её маленькой ладони в своей. Эти фрагменты прошлого были единственным, что по-настоящему принадлежало ему. Не проект «Тень», не Совершенная форма жизни, а просто он. И ради этих осколков памяти мобианец был готов снова и снова бросаться в огонь, защищая этот несовершенный, шумный и порой жестокий мир. Мир, который она так сильно любила.       Впрочем, у Шэдоу было более чем достаточно времени, чтобы не один раз обдумать свою главную мотивацию и одновременно причину жить. Может, где-то там, в совершенно иных реальностях, тёмный антигерой был более грубым, беспощадным и жестоким, втайне надеясь отомстить всему миру столь нетривиальным образом. Вот только Шэдоу помогли. Вывели за руку из этой бездонной ямы ненависти ко всему живому, включая самого себя. Вначале Соник крайне наглядно продемонстрировал то, что обычно происходит со всеми злодеями. Затем Эми Роуз, так напоминающая Марию, поведала о том, что уже однажды ему говорила девушка с проклятой фамилией. После чего ему самому оставалось сделать решающий шаг и стать тем, кем его всегда видела голубоглазая девица. Героем. И он стал им. Не таким, как Соник. Не сияющим маяком надежды, вечно улыбающимся и несущимся навстречу приключениям. Шэдоу был иной породой героя. Он был тенью, которая скользит по краю света. Безмолвным стражем, чьё присутствие ощущалось, но редко виделось. Он не искал славы и не жаждал признания. Его наградой было понимание, что мир, который так ценила Мария, всё ещё существует. Что дети могут смеяться, а солнце — вставать над мирными городами. Именно поэтому он здесь. Не потому, что приказали, и не потому, что больше некому. А потому, что это был его собственный, осознанный выбор. Выбор, сделанный не в пылу сражения и не под давлением обстоятельств, а в тишине долгих ночей, когда единственными свидетелями становились лишь холодные и далёкие звёзды. Те самые звёзды, на которые они когда-то смотрели вместе. Эта мысль была топливом, бронёй и главным утешением для искусственного мобианца. Хотя ёж соврал бы самому себе, сказав, что его новые друзья не заняли солидную часть в его довольно чёрством сердце.       «Будь ты сейчас здесь, с нами, я уверен, ты бы подружилась с ними так же, как и я, Мария», — с этой мыслью улыбка сама появилась на лице скрытного героя.       Шэдоу не сразу понял, когда именно чужие голоса перестали его раздражать. Сначала это было обычное присутствие — слишком громкое и живое. Соник со своим вечным оптимизмом, Эми с неугомонной заботой, Тейлз с бесконечными вопросами, Руж с её хитрой улыбкой и Омега, чьи металлические шаги звучали как напоминание о прошлом, от которого он пытался уйти. Но со временем всё это стало чем-то большим, чем просто шум. Соник был первым, кто сумел пробить глухую стену, возведённую самим Шэдоу. Лёгкость мирового героя и уверенность в том, что добро — не слабость, а сила, раздражали тёмного ежа до ярости. Но именно в этих бесконечных спорах, в этих гонках без цели и правил он начал понимать: Соник не притворяется. Носитель изумрудных глаз действительно верит в то, что каждый заслуживает второго шанса. Даже такой, как искусственно выращенный мобианец. И, возможно, именно это стало для Шэдоу самым сильным аргументом — не слова, а действия. Эми напомнила ему, что сострадание не делает разумного уязвимым. Она не боялась его мрачного взгляда и не отступала, когда он её отталкивал. Просто стояла рядом, как когда-то стояла Мария. Её вера в добро была почти детской, но в ней было что-то несломимое. Тейлз — юный гений, который видел в нём не оружие, а союзника. Искренний интерес лиса и его уважение заставили Шэдоу впервые за долгое время почувствовать, что он может быть полезен не только в бою. Руж и Омега — те, кто знал его тьму, но не осуждал. С ними он мог быть самим собой, без всяких масок. Руж понимала цену одиночества, а Омега — цену свободы. Вместе они напоминали ему, что даже самые разные существа могут идти одной дорогой, если у них есть общая цель. И всё же именно Соник стал для антигероя тем ориентиром, которого он не ожидал найти. Не соперником и не врагом, а зеркалом, в котором отражалась его собственная борьба. Соник не пытался изменить его — просто принимал таким, какой он есть. И именно поэтому Шэдоу начал меняться сам.       «Ты была права, Мария. Любовь и дружба действительно делают нас сильнее. Даже тех, кто рождён из тьмы», — подумал он, глядя в небо. И конечно же, чёрный ёж не мог забыть про того, кто стал виновником отсутствия спокойной жизни в последний месяц. Того, кто был одновременно столь далёк и столь схож с Совершенной формой жизни.       Метал Соник. Когда-то лучшее и сильнейшее творение доктора Иво Роботника. Робот, способный на равных противостоять самому сильному мобианцу, которого только знал Шэдоу. Что уж говорить, если в самом начале своей геройской карьеры чёрный ёж несколько раз проигрывал в противостоянии с превосходным боевым автоматоном. В первое время последний выживший с колонии АРК никак не реагировал на синего робота. «Просто очередная машина безумного учёного» — вот и вся характеристика, которую заслужил доппельгангер в голове Совершенной формы жизни. Множество раз они встречались в бою, и каждый раз исход был разным, но в то же время одинаковым. Даже если Шэдоу теснили, то у него всегда были союзники и товарищи, готовые помочь в любой момент, тем самым сводя все успехи боевого синтетика на нет. Так или иначе, Метал Соник всегда проигрывал. Точно так же, как и его мерзотный создатель. Впервые Шэдоу пришлось пересмотреть свой укоренившийся взгляд во время инцидента с Метал Оверлордом. Воплотившийся Нео Метал Соник поймал реликт АРК на ошибке, скопировав биоданные последнего проекта Джеральда Роботника и тем самым дав роботу возможность воплотиться в его финальную форму. С тяжким грузом на душе Шэдоу признавал свой промах и то, что если бы Соник с Тейлзом и Наклзом не смогли остановить то драконоподобное чудище, то и он бы не смог. Именно с того дня тёмный ёж стал видеть в Метал Сонике не просто бездушное оружие и куклу под контролем Эггмана, а живое существо, чья гноящаяся ярость просачивалась наружу сквозь титановый каркас. Машина перестала быть чистой и незамутнённой функцией, доведённой до абсолюта хозяином проклятой фамилии. И это… устрашало. Вот только искусственного мобианца пугала не сила ИИ, а то, с какой лёгкостью можно было пойти по схожему пути. Отказаться от всего, что делало его живым, в пользу эффективности и мощи. Стать идеальным оружием для достижения любой цели. Шэдоу когда-то находился на пороге такого выбора. И тогда, стоя на еле работающей Последней Крепости и наблюдая за апогеем одного робота, ёж видел не чудовище, а того, кем мог бы стать сам. Ту версию себя, которую не спасла бы ни память о Марии, ни протянутая рука Соника.       «В подобных размышлениях уже нет смысла. Потому что даже он смог найти свой путь из бездонной ямы тьмы», — усилием воли Шэдоу оборвал все вредные мысли о несбыточном. Сейчас Метал Соник изменился. Причём настолько радикально, что от когда-то известного робота осталось лишь знакомое тело. Робот поменял имя, дабы больше не быть подражателем. Нашёл собственный внешний стиль, отличный от мирового героя. Стал применять свои личные методы для решения возникающих проблем, а не просто копировать синего ежа. Может, некоторые действия освободившегося робота и вызывали приступ испанского стыда или приводили к абсурдным последствиям, но это были его собственные поступки. Не приказы безумного доктора и не бессмысленные попытки копирования быстрейшего мобианца планеты. Ну а то, что деяния Метал Нео вызывали общественный фурор чуть ли не каждый вторник, — это так… мелочи. Самое главное, что очередной раб системы Роботников смог сломить свои оковы и стать свободным. Если поначалу Шэдоу был просто рад очередной победе над империей, то вот после собрания в штаб-квартире, когда Метал Нео поведал всю правду о своей пропаже и освобождении, тёмный ёж стал видеть в роботе если не родственную душу, то того, кто прошёл через схожую боль. Они оба были созданы как идеальное оружие. Оба были марионетками в чужих руках, слепо следующими навязанной воле. Проекты, чьи сознания были искажены ложью и горем. Сам робот подметил их схожесть на совещании: «Джеральд Роботник хотел создать нечто, что превзойдёт все ожидания, но не учёл, что такое творение может обрести собственную волю. Мы с Шэдоу отличные тому примеры».       «Даже программа может научиться мечтать. Даже оружие может научиться защищать. Мы были созданы для зла, но выбрали путь света. И если уж Совершенная форма жизни, созданная для отмщения, смогла стать защитником, то почему идеальная копия героя не сможет стать им самим?», — ловко подметил нестареющий мобианец. Шэдоу решил дать себе ещё одно обещание. Помочь Метал Нео в его новом пути. Это был ещё один долг, который антигерой взвалил на свои плечи. Не потому, что его кто-то заставляет, и не потому, что люди всё ещё боятся робота, а потому, что в освободившемся творении двух безумных учёных ёж видел самого себя.       Глубокая ночь длилась уже несколько часов, а патруль должен был подходить к концу. Вот только стоило тёмному ежу уже начать поворачивать для возвращения с нейтральных территорий, как невероятно зоркие глаза цвета рубинов заметили блеск. А затем, резко остановив свой бег и прислушавшись, Шэдоу услышал крайне знакомый и ненавистный звук — роботы Эггмана. Полностью слившись с окружающей тьмой и приглушив все исходящие от него звуки, агент Ассоциации Наций стал красться по направлению к шуму. Спустя пару минут перед глазами Совершенной формы жизни предстал скалистый кряж, у чьего подножия расположилась очередная база с ухмыляющимся логотипом усатого человека. Бэдники слаженно перетаскивали металлические контейнеры, не обращая серьёзного внимания на периметр.       «Всё-таки решил сделать свой ход, Эггман?», — мобианец всерьёз разозлился, но не позволил появившейся злобе помешать внезапной операции по противостоянию империи одного лысого эгоманьяка. Шэдоу прищурился. Прямая атака была бы слишком шумной и предсказуемой. К тому же в столь поздний час подкрепление прибыло бы слишком поздно, чтобы остановить пока ещё неизвестный план Иво. Гораздо эффективнее — проникнуть внутрь и провести скрытую разведку. Определившись с ходом действий, ёж растворился в тенях, начав свой путь к скрытому входу в базу. Эггман практически всегда строил свои бункеры и исследовательские центры по одному и тому же шаблону, дабы не тратить слишком много времени и ресурсов на то, что могут в любой момент разрушить. Именно так Шэдоу оперативно смог найти одно из шести слабых мест во внешней обороне, чтобы затем начать бесшумное передвижение по вентиляционным шахтам и техническим коридорам. Это было рискованно, как и всегда. В схожих ситуациях мобианец давно бы отступил, дабы сообщить о неприятной находке товарищам. Вот только у Совершенной формы жизни было плохое предчувствие на этот счёт. Эггман уже как месяц ничего не делал. Ожидаемых актов возмездия из-за освобождения Метал Нео не последовало. Никаких бессмысленных атак бэдников ради террора среди гражданских не произошло. И подобное поведение безумца с кратким нравом серьёзно нервировало всех защитников планеты. Доктор что-то задумал, и подобный план наверняка будет крайне болезненным для многих жителей Земли. Именно поэтому тёмный ёж сейчас и просачивался в узкие вентиляционные шахты и туннели для различных проводов. Шэдоу был уверен в своих силах, а даже если случится худшее, то он точно успеет использовать свой личный изумруд хаоса и телепортироваться с базы гниющей империи. Что-что, а на собственное тело, которое многие называли совершенным, ёж мог спокойно положиться.       Наконец, добравшись до решётки, ведущей в просторный лабораторный зал, Шэдоу замер. Помещение было пустым, если не считать огромной стеклянной колбы в центре, наполненной вязкой, переливающейся серебром жидкостью. Она пульсировала, словно живая, и от неё исходил слабый, даже болезненный запах ржавчины. Это было не похоже ни на одно из предыдущих изобретений доктора. Никаких лазеров, взрывчатых веществ или очередных двойников. Лишь эта странная субстанция, граничащая с чем-то органическим. Аккуратно сняв решётку с петель и поставив ту сбоку, тёмный ёж бесшумно приземлился на пол практически пустого помещения. Теперь, имея возможность осмотреть всю комнату, он обнаружил те же самые ящики, которые таскали бэдники снаружи базы. Заглянув в открытые контейнеры, мобианец понял, что там хранится та же жидкость, но уже в более компактных ёмкостях.       «Мне это всё не нравится. Очень не нравится», — подумал ёж, опасливо оглядываясь по сторонам. Подойдя поближе к главной колбе, Шэдоу попытался что-то выяснить о субстанции через консоль.

Стоило ежу лишь коснуться клавиатуры, как та моментально преобразовалась, вонзая шипы прямо в ладони…

      «Чёрт! Это ловушка!», — внутренне вскрикнул антигерой, отпрыгивая от гнусного механизма. Вот только стоило ботинкам агента ступить на металлический пол, как тот тут же опустился вниз, заставляя продолжить падение в образовавшуюся яму. Шэдоу потребовалось лишь полсекунды, дабы затем, прямо посреди свободного падения, достать свой изумруд хаоса и мысленно произнести «Хаос Контроль».

Ничего не произошло. Зелёный изумруд хаоса никак не отреагировал на поданную команду.

С глухим стуком ёж болезненно приземлился на дно ловушки, выронив своё самое главное оружие. То, как камера сверху захлопнулась решёткой, а по бокам появились отверстия, из которых уже полилась жидкость с запахом ржавчины, антигерой не сразу заметил. Ведь его руки перестали отзываться с привычной лёгкостью. Будто миллионы микроскопический осколков стекла одномоментно вонзились в плоть искусственного мобианца. Острая и леденящая до костей боль пронзила всё тело. — Последний кусочек пазла встал на своё место, — послышался знакомый голос из динамиков. Шэдоу не сомневался в том, что это был Эггман. Однако тон, с которым была произнесена реплика, вместе с полным отсутствием привычной театральности или азарта создавали эффект зловещей долины. Будто по ту сторону рубки сидел не привычный Эггман, а совершенно иное зло. — Кончай свой цирк, Эггман! Что это за дрянь? — громко сказал Шэдоу, быстро вставая на ноги и пытаясь унять невыносимую боль. — О, это? Это моё последнее творение. Я назвал его Металлическим вирусом. Субстанция, способная превратить любую органику в послушного мне зомбота. Но знаешь, в чём проблема? Для его стабилизации и максимально быстрого распространения нужен был идеальный носитель. Кто-то с уникальной биологией, способный выдержать первоначальную трансформацию и стать живым инкубатором... Шэдоу, успевший лишь поднять изумруд с залитого серебром пола, сразу всё осознал. Это была не просто база. Это была ловушка, созданная специально для него. — Хаос Контроль! — агент вновь попробовал использовать изумруд уже более привычным методом, однако телепортация так не случилась. — Думал, я не учту твои фокусы? — сказал Эггман всё тем же леденящим тоном. — Генератор поля на шести изумрудах отлично подавляет любое действие последнего недостающего драгоценного камня. Ты в клетке, из которой уже никогда не выберешься. Вязкая серебристая жидкость неумолимо продолжала наполнять тесную камеру снизу, уже доставая мобианцу до щиколоток. Шэдоу пытался пробить стены, ударяя по ним со всей своей нечеловеческой силой, но металл даже не прогибался. Жижа уже была по колено. Холодная и липкая, словно само прикосновение смерти. Тёмный герой почувствовал, как по его организму расползается неумолимая зараза. Кожа на руках и ногах уже покрылась серой металлической плёнкой, которая быстро разрасталась, превращая живую плоть в ледяной и безжизненный сплав. — Сопротивляйся сколько угодно, Шэдоу, — злорадствовал голос доктора. — Твоё совершенное тело лишь замедлит процесс, но не остановит его. Боль усиливалась, превращаясь в агонию. Собственная биология последнего представителя инопланетной расы Блэк Армс и иммунитет, который мог побороть любую болезнь, теперь яростно сражались с вирусом, но лишь продлевали мучения. Шэдоу закричал, но крик потонул в булькающей массе, которая уже достигла его груди. Ёж чувствовал, как металл проникает глубже, переписывая всё на клеточном уровне. Рубиновые глаза начали тускнеть, а в сознании вспыхивали и гасли последние обрывки мыслей. Он попался. Так глупо и так самонадеянно. Тёмный герой прекрасно понимал, насколько опасным будет его тело в чужих руках, ведь мобианец уже проходил через подобное. Но… к огромному сожалению ёж ничего не мог сделать.       «Я подвёл их… всех. Простите, что оказался настолько беспечным. Я… недооценил… Эггмана», — каждая последующая мысль давалась всё с большей тяжестью как из-за адской боли, так и из-за потери контроля над самим собой. Последнее, о чём успел вспомнить Шэдоу, так это о Сонике. О идиоте, который, не иначе как чудом или роком судьбы, стал новым маяком в жизни искусственного мобианца. И о том, как он не хотел подводить своего… Ёж не успел окончить свою мысль. Ведь он стал полноценным зомботом. Первым носителем самого страшного биологического оружия, о котором ещё никто не подозревал. Именно так…

Металлический вирус начал свой поход тотального уничтожения.

***

      Ещё пару мгновений назад всё было отлично. Очередная угроза миру, которые ёж уже перестал считать, была подавлена. Таймлайн вновь был обезопасен, а ранее известное будущее — переписано под корень. Неподъёмный для обычных смертных долг на мгновение стал легче. Но лишь на мгновение. Ведь мобианец не мог остаться там, с друзьями. Не мог расслабиться, полностью позабыв про свою ношу и ответственность. Посему, лишь дав телу столь необходимый отдых, серебряный ёж в очередной раз воплотил свою способность. Его самое большое благословение и самое удушающее проклятие. С головой погрузившись в кажущиеся живыми потоки пространства-времени, Сильвер невольно погружался в самого себя. Ведь гораздо лучше тонуть в собственных подавленных чувствах и желаниях, нежели вглядываться в бесконечные кроны древа возможного. Однажды он уже совершил столь роковую ошибку, поплатившись за это самым дорогим, что может быть у путешественника во времени. Воспоминаниями. А именно самым драгоценным жизненным отрывом героя будущего. Его собственным детством. Тот период остался в памяти Сильвера словно мелкая крошка разбитого зеркала. Окружение, друзья, близкие, семья и даже он сам — всё было разорвано в клочья его собственной силой, которую иногда так сложно контролировать. Единственное, что осталось от того пропавшего времени, так это его эмоции. Чистые, детские и ничем не замутнённые эмоции маленького ребёнка. Маленького чуда, которое статистически не может существовать, как и все дети. Уникальный след во всей вселенной, что смог родиться именно благодаря тому, что все факторы сложились столь идеально. Тогда у молодого ёжика не было никаких забот, а самой главной тревогой были лишь грозы, которых носитель уникальных иголок боялся до слёз.

Сильвер не мог вспомнить, что он боялся именно грозы. Скорее, путём исключения он смог сопоставить факты с оставшимися эмоциями, придя именно к такому выводу.

Может, вместо его детства и осталась практически сплошная пустота, словно автор книги вырвал весь пролог, несмотря на важность первых страниц, однако Сильвер смог понять самое главное. Он был счастлив. Герой будущего не помнил ни тепла родительского дома, ни нежности материнских объятий, ни отцовской поддержки, ни смеха своих близких друзей, ни беззаботной рутины. Даже их лица были стёрты, словно ластиком. Однако оставшиеся эмоции были тверды, как сталь. Веселье, привязанность, радость, смущение, лёгкое непонимание и полноценное счастье — всё это указывало на то, что его любили. Что он был ценен. Именно это знание давало Сильверу силы идти дальше каждый раз, когда он начинал сомневаться в своём пути. Ёж научился жить с подобной пустотой, превратив свою самую большую ошибку в горький, но необходимый урок. Ведь тот, кто не помнит счастья, не так сильно боится его потерять.       Дальше воспоминания возвращали привычную для всех разумных структуру. Первым цельным отголоском для Сильвера было пробуждение в ином мире. Лишь по оставшемуся первобытному страху и отчаянию ёж мог понять, что в его таймлайне произошла катастрофа. Настолько масштабная, что мобианец, который до этого даже не подозревал о своих способностях, неосознанно использовал их ради своего спасения. Сила, искажающая пространство и время, вырвала его из лап неминуемой гибели, отбросив в более безопасный таймлайн. Именно с того дня он навсегда утратил свой дом, оставшись наедине с самим собой и новообретённой целью. Сделать всё возможное, чтобы никто не пережил его собственную судьбу. Сильвер сбился со счёта где-то на пятисотом таймлайне. Каждый раз он вместе с разными героями спасал мир от катастроф, каждая из которых была хуже предыдущей. У Сильвера не было времени ни на личную жизнь, ни на изучение базовых школьных программ, ни на банальное принятие себя. Всю свою юность ёж потратил на помощь другим и оттачивание своей силы. Множество раз он хотел сдаться. С каждой новой катастрофой в голову закрадывалась мысль, что его дело бессмысленно. Ощущение бесполезности по крупице поглощало серебряного мобианца за каждый спасённый мир. Герой будущего был стражем, которого никто не помнил. Одиноким путешественником, несущим на своих плечах бремя обречённых миров. Подобное существование было уже просто невыносимым. Пока однажды его сила не стабилизировалась, отправив потерявшего всё в главный таймлайн.       В те дни он уже был на грани. Сильвер признавал, что тогда относился к себе чрезмерно… строго. Именно поэтому, а не из-за отсутствия нормальной социальной жизни и образования, его первое появление в главном таймлайне было серьёзно испорчено. Героя будущего банально обманули! Ёж привык доверять тем, кто идёт против катастроф с концом света, и именно поэтому он полностью доверился первому ежу, которого тогда встретил, — Мефилесу. Хоть он и выглядел слегка жутковато, однако это не сильно смутило Сильвера. Серебряный ёж спокойно поверил в слова скрытого зла, посчитав главного героя мира корнем всех проблем и скорого Иблис Триггера. Мефилес заверил его, что со смертью Соника они спасут этот таймлайн. И тогда, подгоняемый собственными проблемами, Сильвер стал буквально одержим выполнением цели по спасению очередного мира. А в итоге он чуть всё не испортил. Его глухота и слепота едва не привели к пробуждению Иблиса! Благо герои таймлайна, а также иная путешественница по измерениям смогли открыть Сильверу глаза и раскрыть всю правду. Если честно, Сильверу до сих пор стыдно за своё поведение в то время. Он буквально выставил себя посмешищем! Не говоря уже о том, что ёж был готов хладнокровно убить героя, который был главным символом и маяком надежды для целого мира! Однако даже так его… простили. Они не стали упрекать его в наивности или глупости. В тот день Сильвер увидел в их глазах не злость с раздражением, а понимание и сочувствие. Они не требовали от него ещё больших жертв или подвигов, а наоборот, готовы были помочь сами.       «Видимо, тогда я выглядел так ущербно, что все тут же поняли, что у меня самого явно всё не очень хорошо», — подумал про себя герой будущего, продолжая с закрытыми глазами плыть по потоку времени и пространства. После того как ему предоставили кров, еду и спокойную обстановку, Сильвер не выдержал и… разрыдался, словно маленький ребёнок. Впервые с самого его стёртого детства с ним были так добры. Ранее подавленные эмоции и мысли вырвались из сломанной плотины его самоконтроля. Благо тогда рядом с ним остались лишь двое мобианцев, которым он действительно мог доверить свою жизнь, — Соник и Блейз.       Ёж Соник был именно тем, кем хотел стать сам Сильвер. Настоящим героем, которого любят и поддерживают. С желанием помогать окружающим у серебряного ежа никогда не было проблем, а вот с признанием его заслуг, напротив, всё было ужасно. Никто не вспоминал Сильвера. Никто не благодарил его за столь нечеловеческие усилия по сохранению множества таймлайнов. Иногда ежу казалось, что всё его существование — просто его собственная наигранная фантазия. Воспоминание, которое будет стёрто точно так же, как и его детство. Соника же любили и признавали. Каждый разумный знал синего ежа в лицо. Каждый если не ставил его в пример, то видел в нём просто хорошую личность. Весь мир уже давно внёс своего главного героя в строки истории, навсегда запечатлев подвиги самого быстрого мобианца на поколения вперёд. Узнав о неуверенности путешественника во времени, мировой герой заверил, что его наверняка помнят. Что подвиги Сильвера стоят гораздо выше, чем всё, что делал сам Соник. Ведь пока он “прохлаждался” на Земле, Сильвер уже спас как минимум пятьсот таких же планет. А когда герой будущего хотел возразить, Соник со своей фирменной улыбкой добавил: «А ещё с этого дня я буду тебя помнить, даже если ты вновь уйдёшь. Обещаю, что я никогда не забуду ни тебя, ни твою жертву». Стоит ли говорить, что это вызвало у Сильвера очередной приступ слёз? Вторым свидетелем раскрытия переживаний ежа, утратившего свой дом, была Кошка Блейз. В отличие от Соника, в ком Сильвер видел скорее фигуру для подражания, принцесса была ему родной душой. Такая же путешественница по измерениям. Носит столь же огромный груз ответственности. Зачастую скрывает свои истинные чувства, так как долг превыше собственного счастья. Впервые общаясь с Блейз Сильвер будто смотрел в кривое зеркало и видел хоть и искажённое, но родное отражение. Если поначалу принцесса относилась к потерявшему дом с прохладцей, то, услышав всю правду, Блейз стала… гораздо мягче.       «Твоя сила — это не проклятие, а благословение. Ведь с её помощью ты уже спас стольких. Тебе просто нужно научиться использовать эту способность на благо не только окружающих, но и себя самого. Тогда ты сможешь отыскать внутренний порядок и гармонию», — сказала тогда Блейз, сняв с души Сильвера очередной груз.

Лишь спустя многие месяцы и после более близкого знакомства с принцессой ёж смог понять, что тогда она подбадривала не только его, но и саму себя.

Именно так Сильвер смог вновь встать на ноги. Он перестал вечно гнаться за несбыточным, ведь смог найти то, что однажды уже потерял. Родной дом. Хоть его гонка со временем и не прекратилась, ёж позволил себе значительно снизить скорость, дабы следующий поворот не унёс его жизнь. После спасения мира от Мефилеса и его коварных планов Сильвер на полгода остался в том же таймлайне, позволив себе перерыв. Тогда он наконец смог заново познать ранее забытые повседневные радости. Приятный вкус еды, чистоту собственных иголок, объятия уютной постели и радость от времени, проведённого с друзьями. Тогда же, с пинка одного двухвостого лиса, Сильвер впервые взялся за учёбу. Теперь он наконец-то мог считать числа, превышающие количество его пальцев. Книги перестали быть бесполезными кирпичами из бумаги. Впервые путешественник во времени смог осознать границы своей необразованности и ощутил жгучее желание исправить это как можно быстрее.       «Ах, хорошие были деньки», — улыбнулся ёж, чувствуя, как поток уже скоро доставит его в новый таймлайн с таинственным будущим.       В прошлой эпохе, которую Сильвер отныне называет главным таймлайном, он смог найти себе новый смысл. Обрести как новый дом, так и новых друзей. Может, герой будущего никогда и не сможет вернуть утраченное счастье, однако это нисколько не мешает ему начать всё с чистого листа. Ведь одна лишь мысль о том, что он больше не один и что его всегда поддержат там, в прошлом, уже заряжала всю суть мобианца на новые подвиги. На продолжение исполнения уже не столь тяжкого долга.