Час дьявола

      Едва он вошел в дом Маркуса, его сердце сразу подсказало, что что-то не так, еще до того, как он почувствовал резкий запах выхлопных газов. Он поднял левую руку, стараясь как можно плотнее прикрыть ей рот и нос, затем с силой распахнул дверь гаража на две машины и увидел Маркуса, склонившегося над рулем.       – Маркус! – голос Ройса отскакивал в его голове, эхом раздаваясь по комнате. Он нажал кнопку, чтобы открыть гараж, а затем побежал к водительской стороне машины, задыхаясь и кашляя от выхлопных газов.       Ройс схватился за ручку, но дверь была заперта. В панике Ройс огляделся в поисках чего-нибудь, чтобы разбить окно, борясь при этом с головокружением и тошнотой. Он схватил лопату, прислоненную к задней стене, и разбил окно рукояткой, затем залез внутрь и нажал кнопку разблокировки. Он резко открыл дверь и выключил зажигание, и в помещении воцарилась тишина – зловещая и предвещающая беду. Единственным звуком было учащенное сердцебиение Ройса, когда он вытащил Маркуса из машины и вынес его из гаража.       Он никогда раньше не видел кожи такого красного цвета и зарыдал еще до того, как убедился, что пульса нет. Ройс быстро набрал 911 на мобильном, а затем пытался реанимировать своего лучшего друга, пока не приехали медики и не взяли дело в свои руки.       Маркуса не стало. Ройс понял это в ту же минуту, как почувствовал запах газа, но когда он увидел, как фургон коронера заезжает на подъездную дорожку, это стало реальностью.       – Ройс. – Это был сочувственный голос Сойера. Но это невозможно. Его же там не было.       Ройс обернулся, ища Сойера, нуждаясь в нем, но все, что он увидел, – это ошеломленные лица офицеров, других детективов из его отдела и медиков на месте происшествия. Тяжесть обрушилась на него, как утяжеленное одеяло. Мир, каким он его знал, закончился, и ему так хотелось разрыдаться и кричать на Бога или на кого-нибудь еще, кто бы его выслушал, но он не мог. Кэнди и дети нуждались в нем.       Сцена сменилась, и перед ним появился Сойер. Золотой, добрый и искренний Сойер, который, помимо прочего, впервые заставил его снова почувствовать себя живым. Тепло наполнило его, когда он вышел на солнечный свет, удаляясь от ледяной тьмы, сковавшей его сердце. Затем Ройс понял, что это было днем в участке, когда они сопровождали Уэйна Миллера в окружную тюрьму. Миллер злорадствовал из-за мучений, которые он причинил матери ДеШона Бенсона, убив ее единственного сына. Сойер отклонился в сторону, чтобы утешить ее, в то время как он продолжал идти вперед с Уэйном, который начал смеяться, когда миссис Бенсон зарыдала, прижавшись к груди Сойера. В одну минуту Ройс думал, что Миллер слишком большое зло, чтобы жить, а в следующую – голова Миллера взорвалась, и пуля прошла сквозь верхнюю часть его груди и вышла через спину.       – Ройс.       Сойер оказался рядом, наклонившись над ним и держа его за руку. Он был бледен и боялся, что Ройс умрет, как Вик. Ройс пытался сказать Сойеру, что не оставит его, не мог вымолвить ни слова. Затем Сойер убежал, а Ройс погнался за ним, не желая отказываться от лучшего, что когда-либо с ним происходило.       Страсть и любовь. Так много всего. Сойер смотрел на него из-под тяжелых век, сидя верхом на нем и опускаясь на его член, унося обоих в рай. Ритм Сойера ускорился, когда он приближался к кульминации. Он был так прекрасен с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Ройс почувствовал, что Сойер готов кончить, когда его задница сжалась вокруг члена. Сойер опустил голову, встретив взгляд Ройса.       – Вик, – сказал Сойер, содрогаясь от оргазма.       Затем истерзанный разум Ройса запустил последовательность событий заново, только на этот раз в машине был Сойер. Ройс кричал и рыдал, точно так же, как с Маркусом, но на этот раз, когда он вытащил Сойера на свежий воздух и наполнил его легкие кислородом, в отличие от Маркуса, его парень пришел в себя.       – Сойер, детка, – тихо сказал он. – Держись. Помощь уже в пути.       Сойер поднял руки и обхватил его лицо ладонями.       – Я люблю тебя, Вик, – ответил он.       Ройс вырвался из сна, словно от выстрела из дробовика, и этим же испугал Бэйли, которая тоже проснулась.       – Все в порядке, ангел, – ласково прошептал он, поглаживая ее по спине успокаивающими круговыми движениями и мечтая, чтобы кто-нибудь сделал то же самое для него.       Боже, какой кошмарный сон. В нем соединились две самые травматичные вещи, которые когда-либо случались с Ройсом – обнаружение Маркуса и ранение, – с его самым большим страхом: неспособностью занять место Вика. Сойер хотел его, и он глубоко заботился о Ройсе, но он был так влюблен в Вика. Если бы не рак, Сойер все еще был бы с Виком. У них уже была бы семья. Вероятно, в офисе шерифа не произошло бы перестановок, и Сойер не перевелся бы в полицию Саванны. Ройс не познал бы сердца этого прекрасного мужчины, его прикосновений и его голоса, такого теплого и нежного. Слезы наполнили его глаза, и он протер кулаком сначала один глаз, потом другой, заставляя себя успокоиться. Это был всего лишь сон.       Но так ли это? Он не мог соперничать с призраком. Он восхищался Виком и был ему благодарен за то, что тот любил Сойера так, как любил, но Ройс эгоистично хотел быть номером один в жизни Сойера. Он не хотел, чтобы Сойер забыл о Вике, и ему не нужно было, чтобы Сойер перестал любить этого человека. Просто люби и меня тоже, подумал Ройс. Его сердце забилось сильнее, когда он осознал, как сильно он хотел, чтобы Сойер Кей любил его. Больше всего на свете.       Бэйли сразу же заснула, поэтому Ройс отнес ее наверх и осторожно уложил в кроватку.       – Люблю тебя, солнышко, – прошептал он, поглаживая ее пушистые волосы.       Он тихо спустился вниз, взял ключи и телефон и ушел. Ройс проехал через весь город, зная, что на его лице застыла нелепая улыбка. Дом Сойера на Уистерия-Корт в Бейкерс-Кроссинг казался тихим и умиротворенным – идеальным местом для построения жизни и семьи. Ройс понимал, почему Сойер и Вик выбрали именно его. Он припарковался перед гаражом, а затем прошел по дорожке к боковой стороне дома, где Сойер оставил для него свет. Он стоял на крыльце, впитывая всю значимость момента, вспоминая свою уверенность в том, что падение не сломит его. Ройс залез в карман и вытащил ключ, который казался ему якорем, когда он жил своей повседневной жизнью, пробираясь через трясину лжи, обмана, ненависти и недоверия. Он имел в виду не тот тяжелый кусок железа, который утопил бы человека, а тот, который держал его привязанным к чему-то хорошему в его жизни и спасал его. Сердце забилось, когда он вставил ключ в замок и повернул его.       Дом. Где-то в течение последних семи недель дом Сойера стал для Ройса гораздо более уютным, чем его собственный. А может, это сам Сойер давал ему ощущение дома.       Ройс снял обувь в прачечной, чтобы пройти по тихому дому, не разбудив Сойера, который был так добр, оставив включенным приглушенное освещение для ориентира. Он обнаружил Боунса крепко спящим на кухонном острове, где кот прекрасно знал, что ему нельзя находиться. Свирепый зверь недовольно заурчал, когда Ройс погладил его гладкую голову, но его ворчание быстро сменилось громким мурлыканьем, когда он увидел, кто потревожил его сон.       – Вот тебе и охранный кот, – прошептал Ройс. – Я бы мог унести все ценности, а ты бы даже не проснулся.       Боунс встал, выгнув спину и поочередно потягивая длинные задние лапы. Мяу.       – Тссс. Ты разбудишь своего папу, – сказал Ройс.       Мяу. Второй раз Боунс мяукнул чуть громче.       – Посреди ночи тебе не достанется лакомства.       Мяу. Третий раз он мяукнул громко и возмущенно.       – Ладно, но не делай это привычкой. – Осуждающий взгляд кота давал понять, что ему тоже не стоит привыкать пробираться сюда в охуеть сколько часов. – Ну, я не идеален. – Он достал лакомства из шкафчика, пока Его Королевское Высочество наблюдал за ним. – Может, мы сможем заключить здесь какую-нибудь сделку, приятель. Я буду тайком приносить тебе лакомства, а ты поможешь мне с твоим отцом, когда я напортачу, да? – Боунс поглощал лакомства, глядя на него с чистым обожанием, что Ройс принял за «да». Он почесал пространство между большими ушами Боунса и улыбнулся, когда мурлыканье стало достаточно громким, чтобы соперничать с его «Харлеем». Его отец никогда не разрешал заводить домашних животных, и Ройс теперь понял, что это было к лучшему, поскольку это означало, что меньше невинных жертв попадало под гнев этого жестокого человека. – Ты сможешь сохранить секрет, большой мальчик? – Ройс фыркнул, осознав всю нелепость ситуации. Как, черт возьми, Боунс мог бы донести на него Сойеру? Написать ему записку в лотке? Чувствуя себя смелым, а также немного нелепым, Ройс сказал: – Я выставил себя ревнивым придурком из-за милого, занудного владельца кафе. Оказалось, что у него аллергия на кошек, так что я совершенно зря заявился туда, выпятив грудь. Этот парень с самого начала был обречен на френдзону.       Боунс положил лапы на плечи Ройсу и слегка боднул его головой в подбородок.       – Тебе это нравится, да? Я понимаю, что в какой-то степени твой отец все равно бы ко мне пришел, но я рад, что мне не пришлось сидеть сложа руки и смотреть, как он сначала встречается с кем-то другим. Уверен, это было бы гораздо больнее, чем это дурацкое пулевое ранение.       Боунс внезапно напрягся и заглянул через раненое плечо. Поведение кота полностью изменилось, включая то, как звучало его мурлыканье. Его тело сжалось от напряжения, но не того плохого. Скорее, Боунс был настолько возбужден, что его тело едва сдерживало это. Его мурлыканье стало громче и быстрее, как будто он включил внутренний регулятор на полную мощность. Если Ройс на мгновение глупо подумал, что Боунс предпочитает его Сойеру, кот быстро вывел его из заблуждения.       – Что ты делаешь на острове, Боунсингтон? – строго спросил Сойер. Ой-ой. Сойер называл Боунса этим нелепым прозвищем только тогда, когда тот влипал в серьезную переделку.       Боунс спрыгнул с кухонного острова и бросился бежать, оставив Ройса одного отвечать за содеянное. Умный кот. Ройс задумался, сколько же из своих идиотских бредней подслушал Сойер. Не успел Ройс обернуться, как Сойер обхватил его сзади, прижавшись к нему с головы до ног и прижав к острову.       – Надул грудь, да? Я думал, ты пошел в кафе Леви только для того, чтобы убедиться, что он мне подходит? Это все было ложью? – В голосе Сойера не было гнева, только юмор. – Я должен быть так зол на тебя. – Губы, оставлявшие поцелуи на шее Ройса, говорили, что он не зол.       – Но ты не зол, – уверенно сказал он.       Сойер опустил руку и обхватил член и яйца Ройса через джинсы.       – Как я могу злиться, когда ты – тот, с кем я всегда хотел быть? Аллергия на Боунса или нет, у нас с Леви не было будущего.       – Хорошо, что ты мне сказал, пока я не перерезал ему тормозные шланги, – сказал Ройс, а потом ахнул, когда Сойер сжал его член чуть сильнее, чем нужно. – Ладно, ладно. Я просто шутил. Да и сам я бы никогда этого не сделал. – Сойер сжал еще сильнее. – Шучу, – задыхаясь, пробормотал Ройс. – Полегче. У меня на него большие планы.       – Да? – хрипло спросил Сойер.       – Надеюсь, излить все тебе на лицо.       – Мммм, – застонал Сойер за его спиной, прижимаясь еще сильнее к заднице Ройса. – Грязно. Мне нравится. Ты проснулся. Я проснулся. Так что…       Ройс хотел близости, которую давал им секс, хотел потеряться в экстазе, но сначала ему нужно было кое-что другое. Он повернулся и обхватил ладонями лицо Сойера.       – Мне все еще кажется, что между нами остались нерешенные вопросы.       – Для меня – нет.       – Я… – Его голос оборвался, когда эмоции перехватили дыхание. Обеспокоенные глаза Сойера искали его взгляд. Ройс прочистил горло и начал заново. – Мне нужно, чтобы ты знал, кто я такой.       – Я знаю.       Ройс покачал головой.       – Ты знаешь обрывки и кусочки обо мне, но ты не знаешь меня полностью.       – Это насчет твоей семьи?       Ройс кивнул.       – Мой отец – человек многогранный, но ни одна из его граней не сулит ничего хорошего. Он был злобным пьяницей, который любил избивать жену и детей, когда мир его подводил. Когда мне было девять лет, его осудили за непредумышленное убийство. Он ввязался в драку возле бара и ударил парня кулаком, сбив его с ног. – Ройс не смог сдержать дрожь, вспомнив, каково было, когда эти кулаки размером с окорок ударяли его по телу. – Тот человек, упав, ударился головой о бетонный бордюр и проломил череп. Ты, наверное, хочешь знать, что стало причиной драки? По словам моего отца, тот человек не так на него посмотрел, поэтому он последовал за ним на улицу, чтобы преподать ему урок. Я отлично помню, как папа, сидя за кухонным столом, манерно повел кистью , оправдывая, почему он ударил Бо Майклсона. Прошло еще несколько лет, прежде чем я понял, что это значило, и еще несколько после этого, прежде чем я осознал правду о себе. – Вид ужаса на лице Сойера вызвал у него тошноту. Он продолжил. Если расставание было неизбежно, он хотел поскорее покончить с этим.       – Единственный период спокойствия в моем детстве наступил, когда его отправили в тюрьму на двадцать четыре месяца. Это все, что он получил за преступление на почве ненависти. Два гребаных года. Наше спокойствие длилось недолго, потому что у мамы обнаружили рак. – Ройс снова вынужден был сделать паузу. – Она была единственным светлым пятном в моей жизни. Ну, она и мой старший брат, Джейс, который всегда защищал нас от отцовского насилия, когда только мог. – Джейс, наверное, никогда больше не захочет смотреть на него, как только Бентон расскажет ему, что видел. – Потерять ее было охуенно тяжело, но нам грозил приют, так как папа все еще сидел в тюрьме. – Он сделал паузу, чтобы глубоко вздохнуть, и Сойер поцеловал его, давая Ройсу понять, что не гонит его прочь.       – Тетя Типси вернулась в Саванну и приютила нас четверых, пока папа не вышел из тюрьмы. Друзилла и я отказались возвращаться к папе, но Джейс и Бентон согласились. Наша семья никогда не была близка, но с того дня в ней образовались трещины, которые начали расширяться. – Он рассказал Сойеру о борьбе Джейса с ПТСР и алкоголизмом после четырех командировок на Ближний Восток. – Друзилла с двумя детьми переехала к моему отцу, когда устала от того, что муж ее избивал. Она ушла из одного дома, где над ней издевались, и попала в другой. – Ройс покачал головой. – Я пытался ей помочь, но она не хочет моей помощи.       – Почему? – тихо спросил Сойер.       – В средней школе я доверился ей и рассказал правду о себе, и это ее оттолкнуло. Она не предала мое доверие перед другими, но не доверяет мне настолько, чтобы оставлять меня наедине со своими детьми.       – Боже, – сказал Сойер, поглаживая Ройса по спине.       – И ты видел Бентона. Он ебаный злобный наркоман, Сойер. Ему плевать, кому он причиняет боль, главное, чтобы он получил свою дозу.       – Твоя сестра, полагаю, позволяет своим детям общаться с ним?       – Да, это ебанутая ситуация. Холли все время спрашивает меня, зачем я вообще пытаюсь наладить с ними отношения. Я всегда думал, что это то, чего хотела бы моя мама. – Ройс наклонился вперед, прижав лоб ко лбу Сойера. – Я знаю, что сейчас ничего не исправить, потому что они не хотят меняться и никогда не примут меня таким, какой я есть на самом деле, и того, что я выбрал тебя. Я смирился с этим. Прости, если сегодня заставил тебя усомниться во мне.       – Тебе не за что просить прощения, детка. Мы уже говорили об этом, и я знаю, как обстоят дела.       – Нет, – решительно ответил Ройс. – Ты не уступаешь расистам, гомофобам, наркоманам, преступникам и тем, кто избивает жен. – Он глубоко вздохнул, подбирая следующие слова. – Это моя семья, и нравится тебе это или нет, они – часть меня. Ты уверен, что я тот, кого ты хочешь? – Ройс затаил дыхание и вцепился в этот утес так крепко, как только мог, на случай, если Сойер отвергнет его. Если Сойер скажет «да», он примет падение.       – Боже, да, – прошептал Сойер, прижавшись к его губам. – Больше всего на свете.       Когда Сойер отвел его в спальню и снял с него одежду, он обнажил не только тело Ройса. Ройс молча отдал Сойеру все, что у него было – сердце, тело и душу. Больше никаких эмоциональных барьеров, больше никакой борьбы со своими чувствами, больше никаких ограничений и колебаний. Ройс отпустил край утеса и позволил себе погрузиться в любовь, отдаваясь полностью и без остатка. Ничто в его жизни еще никогда не казалось ему таким правильным и таким хорошим.       Почувствовав его покорность, Сойер игриво шевельнул губами, прежде чем сказать:       – Наконец-то ты сдался нам. – Затем он зажег комнату своими поцелуями. Желание поспешить и овладеть им боролось с потребностью наслаждаться и бережно относиться к нему – оба чувства были одинаково сильны. Ройс жаждал испытать все это, и он это сделает.       Ройс перевернул Сойера на спину, придавив его своим весом. Запустив руки в волосы Сойера, он провел пальцами по шелковистым темным прядям и уставился в шоколадно-карие глаза, которые пленили его с самого первого мгновения. Ройс обхватил лицо Сойера ладонями и поцеловал его долго и томно, как будто у него не было ни одной заботы на свете, а его член не пульсировал от нетерпения. Он чувствовал ответную страсть в мужчине, которого любил, но Сойер, казалось, был доволен тем, что все происходило неспешно и нежно.       – Ты так хорошо это делаешь, – прошептал Сойер, когда Ройс поцелуями проложил путь вниз по его телу и обхватил губами его член. Ройс крепко сжал его у основания, двигая губами вверх и вниз, варьируя темп и силу всасывания, чтобы довести его до безумия. Ройс довел его до грани, затем отстранился, не дав ему кончить, не ослабляя усилий, пока мышцы бедер Сойера не задрожали. Сгорая от желания быть наполненным, Ройс достал из ящика лубрикант и презерватив.       – Давай скорее проверимся, – сказал Ройс, натягивая латекс на толстую эрекцию Сойера. Одной только мысли о сексе без презерватива было достаточно, чтобы он был готов кончить. Ройс нанес немного смазки на пальцы Сойера, а затем оседлал его бедра. Сойер не терял времени, просунув руку между ног Ройса, чтобы погладить и подразнить его анус, прежде чем раскрыть его и осторожно растянуть.       Спеши. Наслаждайся. Восхищайся. Лелей.       Ройс медленно опустился на член Сойера, наслаждаясь растяжением и ощущением полного проникновения. Глаза Сойера были полны обожания, когда он начал двигаться, медленно покачивая бедрами и постанывая от удовольствия, пока оргазм нарастал и разливался внутри него. Он всегда любил секс, но это было гораздо больше, чем просто два тела, стремящиеся к совместной кульминации. Ройс наконец понял, что значит заниматься любовью.       – Ты охуенно красив, – сказал Сойер, его голос хрипел от желания и восхищения. – Хочу сделать тебя своим.       –Я твой.       Удовольствие, которое испытывал Ройс, было настолько сильным, что граничило с болью. Сойер стиснул зубы и впился пальцами в бедра Ройса, борясь либо с желанием кончить, либо с порывом раскачивать Ройса сильнее и быстрее на своем члене.       – Ты мне нужен, – прошептал Сойер, разжав челюсти. Он поднял руки, обхватил лицо Ройса обеими ладонями и притянул его к своим губам. – Не хочу делать это в одиночестве.       Ройс понимал, что Сойер не имел в виду его оргазм, но эти слова сломали его сдержанность, высвободив первобытную зверскую сущность, жаждущую спаривания, обладания и закрепления своей территории.       – Я здесь, рядом с тобой, малыш. – Боже, он был так близок.       Их неторопливая любовная игра превратилась в лихорадочное безумие прикосновений, поцелуев и секса. Жадные вздохи сменились страстными стонами, когда они громко кончили вместе – вспотевшие и удовлетворенные.       Ройс рухнул на Сойера, пожирая его губы, пока они не стали задыхаться, и даже тогда Ройс отстранился лишь настолько, чтобы они могли перевести дух. Спустив правую руку к шее Сойера, Ройс почувствовал, как пульс Сойера бешено бьется под его большим пальцем. Дом – это не место – это сердцебиение.       Ройс нашел того, кого хотел для себя навсегда.