Час дьявола

      Ройс вошел через раздвижную стеклянную дверь в столовую дома Кэнди и Маркуса. Он пытался сосредоточиться на том, как сильно он любит Кэнди и детей, вместо того чтобы думать про ужасный субботний день, когда он вошел через ту же самую дверь и обнаружил своего лучшего друга мертвым в гараже с заведенным двигателем. Когда-то он так любил этот дом, а теперь ненавидел его всей душой. Этот дом был не просто местом, которое Маркус выбрал, чтобы покончить с собой, – Ройс узнал, что он к тому же был построен на лжи, по крайней мере, частично. Человек, который терпеливо счищал уродливые обои и перекрашивал стены в любой цвет, выбранный Кэнди, не имел ничего общего с тем, кто три года вел двойную жизнь. Человек, который плакал от радости, когда привез Марка домой из больницы, не имел ничего общего с тем, кто остался равнодушным, когда семь лет спустя привез домой Бэйли.       Ройс на собственном горьком опыте узнал, что Маркус был не идеален, но он все равно любил его и скучал по нему каждый день.       Громкий стук на втором этаже, за которым последовал мальчишеский смех, развеял мрачное настроение Ройса, словно игла проткнула воздушный шарик, и он улыбнулся. Эти маленькие мальчики являлись двумя из тех причин, по которым он оказался здесь, и его боль теряла всякое значение. Кэнди любила этот дом и хотела его сохранить, поэтому Ройс тоже хотел этого для нее.       – Кэнди, – позвал Ройс, проходя через столовую к передней части дома. В пустой гостиной по телевизору шел диснеевский мультфильм. Игрушки, обувь и разная одежда были разбросаны повсюду. Пустые чашки и грязные тарелки стояли на кофейном столике и на двух одинаковых тумбочках по бокам дивана, а все свободные места были покрыты пылью. Выглядело так, словно здесь прошел ураган. В их доме всегда жили, но это было уже слишком.       Сверху доносился тихий голос Кэнди, разговаривающей с мальчиками, а это означало, что она, скорее всего, только что уложила Бэйли в кроватку. Поскольку Кэнди работала по двенадцать часов не менее трех раз в неделю, их распорядок дня и график были полностью нарушены. Он, блядь, не был экспертом, но знал, что детям нужна четкая организация. В условиях, когда ее жизнь выходила из-под контроля, Кэнди тоже в этом нуждалась, осознавала она это или нет. Она была слишком чертовски решительно настроена доказать, что сможет справиться в одиночку, и не принимала больше помощи, чем считала необходимым, а это означало, что она не высыпалась.       Через несколько минут Кэнди спустилась по лестнице. Он не видел ее несколько недель и был потрясен изменениями в ее внешности. Ее обычно блестящие волосы безжизненно свисали вокруг бледного лица, делая темные круги под зелеными глазами еще более заметными. Одежда Кэнди висела на ней мешком, подчеркивая значительную потерю веса, которую ее и без того стройная фигура не могла себе позволить. Он никогда не беспокоился ни о ком так, как о Кэнди. Чувство вины разрывало ему сердце, потому что он не был рядом с ней достаточно часто, чтобы помочь ей.       Кэнди улыбнулась, но его это не обмануло. Она выглядела так, будто малейший ветерок мог сбить ее с ног, а самая незначительная неприятность стала бы той самой каплей, которая переполнила бы чашу. Ройс знал, что ее характер – из чистой стали, даже если она сама об этом забыла. Он больше не собирался позволять ей игнорировать его беспокойство и предложения о помощи – ни в финансовых вопросах, ни по дому. Независимость – это одно, но доводить себя до изнеможения – слишком дорогая ошибка, которую она себе позволить не могла.       – Нам нужно серьезно поговорить.       Кэнди оглядела гостиную, и ее глаза заблестели от сдерживаемых слез стыда, когда они снова встретились с его взглядом.       – Обещаю, обычно все не так плохо, – сказала она, неправильно истолковав причину его грубого тона. – Я взяла несколько дополнительных смен, чтобы заработать больше, хотя из-за этого я попала в более высокую налоговую категорию, и государство забирает больше. Я не могу выбраться из этой ямы, как бы ни старалась.       Ройс пересек комнату и осторожно взял ее за руку выше локтя, и его страх усилился, когда он понял, насколько похудели ее руки. Боже. Она была практически кожа да кости. Как он не заметил, что она так похудела? Происходило ли это постепенно после смерти Маркуса, или это было недавнее изменение, которое он пропустил, потому что проводил большую часть свободного времени с Сойером? Каким, блядь, другом он был? Он подвел их, и был благодарен, что смог вовремя вмешаться, пока ситуация не стала слишком серьезной, или, по крайней мере, он надеялся, что так и есть.       Наклонившись вперед, Ройс поцеловал Кэнди в лоб.       – Я не осуждаю тебя, дорогая. Я не хотел дать понять, что собираюсь читать тебе нотации. Я собираюсь тебе помочь, и ты мне позволишь это сделать.       – Но ты и так уже столько делаешь, а я…       Ройс прервал ее, на мгновение прижав к её губам свой указательный палец.       – Я не из тех, кто велит женщине замолчать, но этот вопрос больше не подлежит обсуждению. Вот что произойдет дальше. Ты отправишь мальчиков сюда. Я буду следить за тем, как они убирают этот беспорядок, а ты тем временем примешь примешь горячую ванну. – Она открыла рот, чтобы возразить, но он пригвоздил ее своим выражением лица «плохого полицейского». – Я также закажу тебе ужин из какого-нибудь места получше, чем пиццерия. – Ройс просто еще не знал, из какого именно. – Потом мы сядем за обеденный стол и вместе поужинаем как следует. После этого мальчики смогут либо выйти на улицу и поиграть во дворе, либо подняться в свои комнаты, чтобы мы могли все обсудить.       Кэнди на мгновение закрыла глаза и вздохнула.       – Ванна звучит как рай. Я не принимала ванну так долго с тех пор, как забеременела Бэйли.       – Ну, сегодня тот самый вечер, – решительно сказал Ройс, поворачивая ее лицом к лестнице. – Отправь этих оборванцев ко мне.       – Ребята, дядя Ройс хочет вас видеть внизу, – крикнула Кэнди в коридор, как только добежала до верха лестницы, что вызвало хор восторженных возгласов и звук бегущих шагов. Ройс поморщился, опасаясь, что они разбудят сестру, но она, судя по всему, научилась спать, несмотря ни на что… кроме ночи. Его маленький ангелочек до сих пор путала день и ночь.       – Сбавьте скорость, прежде чем добежите до лестницы, – крикнул Ройс, улыбаясь, когда бег сменился быстрой ходьбой. Он так любил этих маленьких мальчиков, что казалось, сердце вот-вот взорвется. – Осторожно на ступеньках, – сказал он, как только их ноги и ступни оказались в поле зрения. – Я пришел сегодня вечером повеселиться, и это не включает поездку в скорую помощь.       Марк и Дэниел ухватились за перила и медленно спустились по ступенькам, пока не достигли нижней части, а затем бросились в его сторону с восторженными криками: «Дядя Ро! Дядя Ро!».       Ройс присел на корточки, чтобы обнять их обоих медвежьим объятием и поцеловать в щеки.       – Как дела у моих лучших мальчиков? Я по вам скучал. – Он крепко прижал их к себе, пока их общий вес и извивания не заставили его больное плечо запульсировать, и ему пришлось поставить Марка и Дэниела на ноги.       – Мы тоже по тебе скучали, – сказал Дэниел, обхватив ногу Ройса руками. Из всех детей Дэниел был самым папиным сыночком и тяжелее всех переживал ситуацию, поэтому во время визитов он часто цеплялся за Ройса. Ройс ничем не походил на Маркуса – ни внешностью, ни телосложением, ни даже манерами, – поэтому он решил, что Дэниел просто реагирует на появление в доме другого мужчины.       – Где ты был? – спросил Марк, заложив руки за спину. Он всегда вел себя мудрее своих лет, но потеря Маркуса, казалось, ускорила его взросление. Ройс знал, что не один придурок уже выдал ему эту хрень про «главу семьи». Марк не был главой семьи – он был семилетним мальчиком и должен жить как таковой. Это не означало, что он мог пользоваться усталостью матери и разбрасывать свое дерьмо где ему вздумается.       – Я снова начал работать и хожу на терапию, чтобы вылечить плечо, – сказал им Ройс. – К тому же у меня теперь есть парень, и я провожу с ним много времени.       – Что такое парень? – спросил Дэниел, наклонив голову набок.       – Это значит, что я встречаюсь с парнем, а не с девушкой.       – У Джози Хаскелл из моего класса два папы, а у Мики Кандервелла две мамы, – сказал Марк, с любопытством изучая Ройса. – Это значит, что ты тоже выйдешь за него замуж и у вас будут дети?       – Я не могу предсказать будущее, приятель. Но он мне очень нравится, и он с нетерпением ждет встречи с вами, ребята.       – Ура! – воскликнул Дэниел, прыгая по кругу.       – Можно еще раз посмотреть на твой шрам от пули? – спросил Марк, давая понять, что разговор о его личной жизни и будущем с Сойером закончен.       – Конечно. – Ройс приспустил рубашку, обнажив сморщенный шрам на левом плече.       – И сзади тоже, – сказал Марк. Ройс усмехнулся и повернулся. – Круто.       – Ага. Круто! – повторил Дэниел.       Ройс снова повернулся к ним, глядя на них с суровым выражением лица.       – Ребята, в том, что в тебя стреляют, нет ничего крутого. Оружие – это не игрушки. Оно причиняет людям боль.       Их радость померкла, но Ройс не собирался извиняться за то, что поставил их на место. Кэнди тщательно следила за тем, что они смотрят по телевизору, а Маркус был чрезвычайно бдителен в вопросах хранения своего служебного оружия дома. Ройс наклонился и поцеловал их в макушки.       – Нам нужно серьезно поговорить, ребята. – Он указал на беспорядок на кофейном столике и тумбочках. – Чей это беспорядок?       – Бэйли, – без колебаний вставил Дэниел.       Ройс приподнял бровь, и щеки мальчика порозовели.       – Бэйли – еще малышка. Она пьет из бутылочек, ест детское питание и мягкие каши. Мне кажется, что ничто из этого беспорядка не похоже на дело рук Бэйли. – Ройс опустился на колени, опустившись до их уровня, ведь его целью не было запугать их. Одна только мысль о том, чтобы накричать на них или ударить в гневе, вызывала у Ройса физическое недомогание. Но это не означало, что он собирался и дальше позволять им помыкать своей матерью.       – Ребята, вы же знаете, как тяжело мама сейчас работает. Разве это справедливо – навести беспорядок и оставить его ей убирать? Вы уже достаточно взрослые, чтобы нести ответственность за свои поступки.       Дэниел прищурился и на мгновение поджал губы.       – Что значит «нести ответственность»? – спросил он.       – Это значит, что нас будут шлепать, – ответил Марк.       Дэниел разрыдался и бросился к Ройсу.       – Не шлепай, дядя Ро!       Ройс с трудом сдержал подкатывающую к горлу тошноту.       – Никого не будут шлепать, маленький Ди. – Он знал, что именно мама Кэнди внушала ей мысль о том, что непослушных мальчиков шлепают, и это была одна из многих причин, по которым она стала последним человеком, к которому Кэнди обращалась за помощью. – Отвечать за свои поступки значит, что с этого момента ты будешь убирать за собой. Начнем с этой комнаты, а после ужина пойдем посмотрим вашу спальню.       – Мне всего пять лет, – сказал Дэниел, всхлипывая.       – Хорошая попытка, приятель. Если ты достаточно взрослый, чтобы навести беспорядок, значит, ты достаточно взрослый, чтобы убирать его.       – Ладно, дядя Ройс. – Ройс не был так наивен, чтобы поверить, что сражение закончилось так легко.       – Без ссор и слез я хочу, чтобы вы оба начали уносить эту грязную посуду к кухонной раковине. Когда закончите с этой работой, я хочу, чтобы все эти игрушки были убраны, а грязная одежда – собрана и отнесена в корзину для белья в прачечной.       – Да, сэр, – сказал Марк, кивая.       – Да, сэр, – повторил Дэниел.       Марк нахмурился.       – Перестань меня копировать, Дэниел.       – «Перестань меня копировать, Дэниел», – передразнил его младший брат.       Ройс сразу понял, что это тактика затягивания времени. Они предпочитали ссориться, а не убираться.       – Ребята, я же просил выполнять эти задания без ссор. – Зазвонил его телефон, и он с облегчением увидел на экране имя Сойера. – Привет, – тихо сказал Ройс в трубку.       – Привет.       Один только голос Сойера принес ему умиротворение.       – Можешь подождать секунду?       – Я могу перезвонить, если ты занят.       – Нет, – быстро ответил Ройс. – Просто подожди, ладно?       – Конечно.       – Я выйду на минутку поговорить со своим парнем, а когда вернусь, надеюсь увидеть какой-то прогресс, – сказал Ройс, обращаясь к мальчикам.       – А зачем ты разговариваешь со своим парнем? – поинтересовался Дэниел.       – Чтобы я мог издавать звуки поцелуев для него. – Ройс продемонстрировал эти звуки, от чего мальчики начали притворно плеваться и восклицать, как это противно – целоваться. Теплый смешок Сойера на другом конце провода заставил его сердце забиться чаще. Подождите немного, ребята. Вы передумаете. – Могу я надеяться, мальчики, что вы поступите правильно, пока я буду снаружи? – Оба кивнули, после чего Ройс оставил их одних и вышел на заднюю террасу, наблюдая за мальчиками через раздвижную стеклянную дверь. Они посмотрели, наблюдает ли он за ними, и он помахал им пальцем. Их маленькие плечи опустились, когда они поняли, что не могут откладывать уборку ни на секунду.       – Я вернулся.       – Эй, все в порядке?       – Нет, – сказал Ройс, с трудом преодолевая ком в горле. – Мне так жаль из-за того беспорядка у меня дома.       – Я знаю, что ты сделал и почему. Мне понадобилось несколько минут, чтобы во всем разобраться, но я догадался. Я не злюсь, если ты об этом беспокоишься, членоголовый. На самом деле, это я должен перед тобой извиниться. Я обещал быть терпеливым, но при первом же испытании наших отношений повел себя по-детски. У нас все в порядке.       Сердце Ройса раздулось до невероятных размеров, и он захотел прикоснуться к Сойеру.       – Ты не должен извиняться, засранец. У нас все в порядке, – сказал Ройс, не пытаясь скрыть облегчение в голосе.       – Как дела у Кэнди и детей?       – Мы еще не успели поговорить. Ее дом выглядит, как будто в нем взорвалась бомба, а она похожа на зомби. Я задержусь здесь допоздна, детка. Потом, наверное, поеду домой, чтобы не разбудить тебя.       – Забавно, что ты думаешь, будто я сплю, когда тебя нет рядом, – сказал Сойер. – Я хочу, чтобы ты был здесь, и неважно, в какое время. Воспользуйся ключом, который я тебе дал. Кстати, он от двери, ведущей из прачечной. Я забыл тебе об этом сказать. Не хочу, чтобы ты стоял на крыльце в охуеть сколько часов ночью, думая, что я сменил замки.       Ройс хмыкнул.       – «Охуеть сколько часов» . Мне это нравится.       – Не стесняйся, можешь взять на заметку. Я могу чем-нибудь помочь прямо сейчас?       Он собирался отказаться от помощи, но вспомнил, как плохо выглядела Кэнди.       – Мне нужен совет по поводу еды. – Сойер выслушал, как Ройс описал свои опасения по поводу внешнего вида Кэнди. – Я не настолько глуп, чтобы думать, что один прием пищи все исправит, но, может быть, это напомнит ей, как сильно она раньше любила еду. Мальчики едят много, потому что ты бы видел, какой беспорядок устроили эти маленькие сорванцы. Я заставил их убирать за собой, пока Кэнди будет принимать расслабляющую пенную ванну. Им отчаянно нужна дисциплина в этом доме, так что я помогу Кэнди разобраться со всем, как только решу, что делать с ужином. Она так старается все делать сама, но, думаю, наконец-то готова признать, что принимать помощь – это нормально. – Теплый смешок Сойера прервал его ход мыслей. – Что?       – В тебе гораздо больше, чем кажется на первый взгляд, Ройс Лок. Ты как луковица. Я снимаю слой за слоем и обнаруживаю все новые и новые – и каждый из них оказывается вкуснее предыдущего.       – Ты думал, я поверхностный? – поддразнил Ройс.       – Ни в коем случае. Я с самого начала знал, что ты очень закрытый человек и держишь все при себе.       Ройс не мог это отрицать.       – Сейчас я открываюсь тебе.       – Конечно, и мне нравится то, что я вижу. У тебя такая репутация непредсказуемого и крутого парня, что слышать, как ты говоришь о том, что людям нужна дисциплина, немного удивляет.       – Эти качества я приобрел, служа в морской пехоте.       – Постой? Что? Ты служил в морской пехоте? – спросил Сойер.       – Это был мой шанс уехать из Саванны. Я был неугомонным и нуждался в дисциплине, и там я получил ее с лихвой. К тому же я пошел по стопам своего старшего брата. Правда, я прослужил в Корпусе недолго. После того как я пережил базовую подготовку, я упал во время учений. Я повредил спину, и при плановом рентгене у меня обнаружили сколиоз. Они решили, что это достаточно серьезно, чтобы помешать мне служить, хотя до этого момента никаких проблем не было. Полагаю, это заболевание либо упустили из виду, либо проигнорировали во время осмотра, когда я поступил на службу в 2004 году. Конечно, это было время войны, и тогда они были более склонны делать исключения. В любом случае, они решили, что почти сорок килограммов защитной экипировки и снаряжения сломают мое тело. – Он был ошеломлен и не знал, что делать, когда вернулся домой.       – Благодаря увольнению по медицинским показаниям я по-прежнему имел право на некоторые льготы и поступил в колледж. Я не был уверен, чем хочу заниматься, и Холли дала мне по голове и сказала, что если я хочу служить и защищать, то мне нужно стать полицейским. Я чуть не отказался поступать в полицейскую академию, думая, что там будут такие же строгие требования, но решил, что терять мне нечего. В худшем случае мне просто откажут.       Он проявил инициативу и обратился за медицинскими заключениями к двум разным специалистам, чтобы выяснить, какие проблемы с позвоночником могут у него возникнуть в будущем, и ни один из них не счел, что его состояние станет препятствием для карьеры в правоохранительных органах. Он ушел из их кабинетов с письменными заключениями, рискнул и подал заявление в академию.       – Они сказали «да», и вот мы здесь.       – Вау. Сегодняшний вечер стал настоящим откровением. – Сойер прочистил горло. – Э-э, у тебя еще есть парадная форма?       Ройс усмехнулся, понимая, о чем думает Сойер.       – Возможно, но давай поговорим об этом позже, когда на меня не будут смотреть два маленьких мальчика через раздвижную стеклянную дверь. – Ройс показал им язык, и мальчики начали хихикать и давиться. – Я сказал им, что у меня есть парень, но не думаю, что Кэнди оценила бы урок анатомии, который, скорее всего, вызвал бы такой непристойный разговор.       Сойер рассмеялся.       – Я отпущу тебя, но позволь мне позаботиться об ужине. Похоже, у тебя полно дел, а я хочу сделать для них что-нибудь приятное. – Ройс понял, что пришло время – а, скорее всего, уже давно пора – познакомить друг с другом два своих мира. – Дай мне адрес Кэнди и сообщи, есть ли у них пищевые аллергии или непереносимость каких-то продуктов. Я знаю, что дети бывают привередливыми.       – Не эти дети. Кэнди проделала потрясающую работу, позаботившись о том, чтобы их рацион состоял не только из хот-догов и макарон с сыром.       – Хорошо. Пришли мне адрес в СМС, и я все устрою.       – Спасибо, – сказал Ройс, и его голос прозвучал хрипло и грубо.       – С удовольствием. Я имел в виду именно то, что сказал. Я хочу, чтобы ты был здесь, независимо от времени суток. Я скучаю по тебе, когда тебя нет.       Ройс с трудом сглотнул.       – Да, я тоже скучаю по тебе. – Сон рядом с Сойером не избавлял от кошмаров, но было так приятно прижаться к нему после пробуждения. – Я приеду.       После того как они повесили трубку, Ройс вернулся в дом. К тому времени мальчики уже приступили к сбору игрушек и их уборке, поэтому он ополоснул грязную посуду, прежде чем поставить ее в посудомоечную машину. Мальчики были слишком тихими, и он решил проверить, как у них дела. Они ходили по комнате, вместе собирая грязную одежду. Дэниел поднял с пола пару шорт и добавил их к куче, которую Марк нес на руках.       – Пропустил носок, – сказал Марк, наклонив голову, чтобы подсказать брату.       Дэниел в ответ пнул его под диван.       – Вот. – Малыш оказался настоящим бунтарем, и Кэнди придется нелегко с ним, когда он станет подростком.       Ройс прочистил горло. Дэниел вздрогнул и обернулся, смело улыбаясь ему. Ройс поднял бровь, и Дэниел опустился на пол, чтобы достать носок из-под дивана. Ройс только покачал головой, когда они прошли мимо него по пути в прачечную. В кармане у Ройса зажужжал телефон. Он достал его и открыл сообщение от Сойера.       Я заказал вам ужин. Он должен быть там через тридцать пять минут.       Большое спасибо, ответил Ройс.       Марк и Дэниел вернулись в гостиную.       – Что дальше? – спросил Марк.       – Ужин будет только через полчаса, так что у нас есть время приступить к уборке вашей комнаты.       – Ох чувак, – сказал Дэниел, тяжело шагая по ступенькам.       – Лучше покончить с этим сейчас, – сказал Ройс, следуя за ними по лестнице и стараясь не смеяться над их поникшими лицами. Через минуту он стоял в дверях их общей спальни и покачал головой, глядя на этот хаос. Под игрушками и одеждой не было видно ни сантиметра ковра. – Вы знаете, что делать, ребята. Наверное, это работа на два дня. Вот что я вам скажу: работайте как можно усерднее, не ссорясь, и я позволю вам закончить остальное завтра. Я хочу видеть свободные проходы к кроватям.       Дэниел ухмыльнулся.       – Я не имею в виду просто сдвинуть вещи в сторону, чтобы проложить дорожку, по которой вы сможете резвиться здесь до ужина.       – Ладно, – сказал Дэниел, скрестив худые руки на груди.       – Что на ужин? – спросил Марк.       – Это сюрприз. – Это не было ложью.       – Пицца, – сказали Марк и Дэниел одновременно.       – На этот раз нет, ребята. Займитесь своими делами и не будите сестру, да и маму не беспокойте, пока она принимает пенную ванну.       – Ванна. Фу, – сказал Дэниел.       – Специально? – спросил Марк.       – Дамы любят принимать ванну. – Хотя не только дамы. Ройс обнаружил, как ему нравится погружаться в горячую воду, пока Сойер прижимается к нему. Ему нравилось проводить рукой по гладкой, мокрой коже и погружать руку под воду, чтобы обхватить Сойера... Ройс остановился на этом.       – Мама не дама, – возразил Марк.       – Мамы тоже дамы, – сказал Ройс. – Хватит тянуть, приступайте к делу. Уберите игрушки, сложите одежду в корзины для белья и застелите кровати. Посмотрим, сколько вы успеете сделать сегодня вечером. – Они ворчали, но приступили к делу.       Ройс спустился вниз, в подсобку, чтобы взять полироль для мебели и микрофибровые полотенца, которые Кэнди использовала для вытирания пыли. Он хотел показать мальчикам, что для мужчин совершенно нормально и приемлемо заниматься домашней работой. Как бы он ни любил Маркуса, тот был полным неудачником в домашних делах. Ройс ожидал большего от Дэниела и Марка и знал, что их будущие супруги когда-нибудь оценят его усилия.       Через пятнадцать минут Кэнди спустилась вниз, выглядя гораздо более расслабленной.       – О, Ройс. Тебе не нужно помогать мне убираться. Боже мой, – сказала она, и в ее голосе снова зазвучали слезы.       – Не начинай. Садись, закинь ноги на пуфик и позволь мне творить чудеса.       – Нет, мне нужно приготовить ужин. В последнее время у меня почти нет аппетита, но у меня полный холодильник. Я еще не совсем сошла с ума.       – Во-первых, ужин уже в пути и должен быть здесь с минуты на минуту. Во-вторых, с твоим умом все в порядке, Кэнди. Ты просто охуенно устала.       – Сегодня вечером я не хочу пиццу, но уверена, что мальчикам она понравится.       – На этот раз это не пицца.       – Что ты заказал?       – Это сюрприз. Сойер сделал заказ для нас.       Кэнди улыбнулась.       – Как мило. Не терпится поблагодарить его.       – Откуда ты знаешь, что тебе понравится?       Она рассмеялась.       – Судя по тому, что ты о нем рассказываешь, Сойер, похоже, из тех, кто гордится своей работой.       – Очень даже.       – Значит, он тщательно продумал, что заказал для нас. Мне не терпится поближе с ним познакомиться. – Ее выражение лица говорило: «Пойми же намек». Кэнди плюхнулась в кресло, подняла подножку и вздохнула. – Продолжай.       Ройс рассмеялся и вернулся к уборке. Доставщик появился через десять минут. Он отказался от чаевых, заявив, что все уже оплачено. Ройс не удивился, что Сойер продумал все до мелочей.       – Ужин, мальчики, – крикнул Ройс, поднимаясь по лестнице. За его словами последовали восторженные крики и грохот шагов.       – Не на лестнице, – напомнил он им.       К тому времени, когда он с мальчиками спустился в столовую, Кэнди уже распаковала сумки из «Джорджии».       – Здесь еды хватит на целую армию, – сказала она.       – Зато на несколько дней хватит.       Сойер заказал им пир, напоминавший тот, что приготовила Эванджелина, когда Ройс вернулся из больницы. Помимо жареной курицы на столе стояли контейнеры с креветками и кукурузной кашей, курицей с клецками, а также самыми нежными булочками, которые Ройс когда-либо пробовал.       – Еще есть персиковый коблер и черничный пирог, – сказала Кэнди, когда они опустошили тарелки.       – Невозможно, – сказал Ройс, бросая салфетку на стол. – Я больше ни кусочка не съем. – Хотя он уже съел пиццу и хлебные члены у себя дома, ему все же удалось съесть много еды.       Марк и Дэниел последовали его примеру, что рассмешило Кэнди. Это был звук, которого Ройс не слышал уже так давно, и он радовал его сердце.       – Ребята, вы заслужили время для игр после всей этой тяжелой работы, – сказал Ройс. – Запомните на будущее, когда вам покажется, что можно разгромить дом и полениться. Убирайте за собой по ходу дела, и вам не придется часами заниматься уборкой. Мама завтра вечером пришлет мне фотографии вашей комнаты, и я рассчитываю увидеть ее чистой.       – Так и будет, дядя Ро, – сказал Марк, а затем повернулся к Кэнди. – Прости, мамочка.       – Мама тоже сожалеет, мальчики. Я знаю, что всем здесь пришлось нелегко, – сказала Кэнди, обхватив их лица ладонями и поцеловав каждого по очереди. – Идите на улицу, поиграйте. Дяде Ро и маме нужно поговорить.       Мальчики выбежали, не дав Ройсу передумать и привлечь их к помощи. Он смеялся, глядя, как они уносятся. Затем он встал и помог Кэнди убрать остатки еды и прибраться. После этого он крепко обнял ее.       – Принеси свои счета, чтобы мы могли во всем разобраться. У тебя кончились деньги, а у мальчиков нет распорядка и структуры. Позволь мне помочь тебе во всем этом разобраться.       Кэнди открыла рот, чтобы возразить, но передумала и сняла с холодильника корзину с конвертами.       – Я знала, что у нас туго с деньгами, но не знала, насколько. Долг по кредитным картам просто ошеломляющий, и я даже не могу сказать, как это произошло. Маркус всегда уверял меня, что все под контролем. А теперь… – Она вытащила из стопки несколько конвертов. – Выселение и изъятие имущества, Ро. Как это возможно? Мне действительно нужны его пособия, чтобы выбраться из этой передряги. Ты узнал что-нибудь о том, что он был нечист на руку?       Ройс покачал головой.       – Я пытался с той самой ночи, когда отсюда уехали ОВР, но по слухам Маркус не был замешан в грязных делах. – Он не был готов рассказать ей о романе. Это ничем бы ей не помогло.       – Тогда почему они проводят расследование в отношении него?       – Я не говорю, что он чист, Кэнди, но он не занимался тем, за что обычно арестовывают копов, и я не знаю, где еще искать. Холли помогает мне, а Сойер связался со своими старыми информаторами, но пока мы ничего не нашли.       – Ты думаешь, это уловка, чтобы не дать мне получить его пособие? – спросила она. – Тактика затягивания?       – Нет, – честно ответил он. – Я думаю, они что-то знают, но я не знаю что, когда и как это разрешится. Я могу попросить шефа заступиться за тебя или помочь тебе найти адвоката? Я могу помочь покрыть расходы.       Кэнди на секунду закрыла глаза и покачала головой.       – Возможно, мне придется воспользоваться твоим предложением, потому что они не оставили мне выбора, особенно если ты исчерпал все возможности.       – Честно говоря, у меня было не много вариантов. Ты проверяла телефон Маркуса на наличие чего-нибудь необычного?       Кэнди покачала головой.       – Полиция так и не вернула его мне.       – Что ты имеешь в виду? Его телефон не изъяли в качестве улики, потому что его смерть признали самоубийством. Его не было ни в фургоне, ни где-либо в доме?       – Нет. Я просто предположила, что его забрали в качестве улики. – Она вздохнула. – Я только недавно отключила линию, чтобы сэкономить деньги. Теперь я не могу позвонить на этот номер и услышать его голос в автоответчике. – Ее глаза наполнились слезами. Наверху Бэйли начала плакать, и Кэнди тяжело вздохнула, как будто подъем по лестнице, чтобы забрать дочь, требовал больше энергии, чем у нее было. – Маленький монстр проснулся.       – Дорогая принцесса, – поправил он.       Она фыркнула.       – Хотела бы я наладить ее режим сна. Помимо счетов, это моя самая большая проблема сейчас. – Плач Бэйли становился громче и настойчивее. – Я сейчас вернусь с твоей принцессой.       Пока Кэнди ходила наверх за Бэйли, Ройс просматривал неоплаченные счета, которые доставляли ей столько хлопот. Увидев сумму задолженности, Ройс широко раскрыл глаза. Мысль о том, что Маркус, скорее всего, накопил долги по кредитной карте, находясь в «Бездомной кошке», разбивала ему сердце. Судя по выпискам, просрочки по платежам за ее фургон и кредитную карту начались еще до смерти Маркуса. Куда же уходила ее зарплата? Он пролистал остальные счета и увидел платеж по ипотеке, а также просроченные платежи по ее студенческим кредитам, но с ними она уже разобралась. Коммунальные услуги тоже были оплачены, но приблизительные подсчеты в его голове подсказывали ему, что она не сможет позволить себе жить здесь, даже если он поможет ей погасить задолженность по кредитной карте и платежам за фургон. Это означало, что ему придется выделить значительную часть своих сбережений на то, чем она не сможет наслаждаться долго.       Когда Кэнди вернулась, ее лицо было покрасневшим, и он знал, что это от смущения, а не от физической нагрузки. Бэйли радостно взвизгнула, увидев Ройса, и протянула к нему свои пухлые ручки. Кэнди передала ему сверток с извивающейся малышкой, а затем плюхнулась в кресло, тяжело вздохнув.       – У меня большие неприятности, да?       Ройс понимал, что ей нужна такая же строгая любовь, как и мальчикам, поэтому он высказал ей свое честное мнение и сделал предложение, которое, как он надеялся, она не сможет отклонить.       – Я помогу тебе погасить задолженность по платежам за фургон, ведь тебе нужна машина для работы, а также помогу погасить один из платежей по закладной, что позволит отсрочить приход кредиторов еще на некоторое время.       – Нет, я не могу тебе этого позволить.       – Ты не можешь позволить мне что-либо делать. Выслушай меня, потому что я еще не закончил. Этот дом слишком дорог для тебя, Кэнди. Я знаю, что ты очень хочешь его сохранить, но в конце концов тебе придется принять трудное решение, если выплаты не поступят в ближайшее время. Ты и дети можете начать все сначала в более доступном месте, чтобы ты могла спать спокойнее. Детям нужна их мама, а ты едва держишься, дорогая. Я помогу, как смогу, но иногда нужно признать, что то, чего ты хочешь, не всегда лучшее для тебя. – Ройс вытащил чековую книжку из заднего кармана и открыл ее. – Это не ссуда, Кэнди Кейн. Я просто делаю то, что правильно для моей семьи. Ты для меня больше семья, чем те, с кем у меня общая ДНК.       – Я бы никогда не справилась с этим без тебя, – сказала Кэнди со слезами на глазах. Ее рука дрожала, когда она брала чек. – Я тебя так люблю.       Ройс обнял ее, позволяя ей выплакаться от грусти и облегчения.       – Я тоже тебя люблю. Никогда об этом не забывай.       Они немного поболтали и посмотрели бейсбол, прежде чем Кэнди уснула на диване. Он разбудил ее, погнал ее и мальчиков наверх спать, а затем вернулся к Бэйли, которая выглядела бодрой и полной энергии. Кэнди держала корзину с книгами рядом с креслом, и у Бэйли уже были ее любимые. Ройс читал ей, пока ее веки не стали тяжелыми и наконец не закрылись. Вместо того чтобы сразу отнести ее в постель, он прижал ее к своей груди, впитывая ее невинность и чувствуя, как его веки тоже становятся тяжелыми. Последней мыслью, которая пришла ему в голову перед тем, как он закрыл глаза, был Сойер. В последнее время Сойер не выходил у него из головы. На этот раз Ройс представил, как могло бы выглядеть его будущее с этим мужчиной, если бы он наконец взял себя в руки. Ждали ли их брак и дети? Он решил, что бороться со сном так же бесполезно, как сопротивляться желанию отпустить себя и полностью отдаться Сойеру.       Небольшой сон ему не повредит, а падение не убьет его, даже если все пойдет не так, как он надеялся. В конце концов он, возможно, окажется немного побитым, в синяках и в крови, но все равно станет лучшим человеком, чем был до встречи с Сойером. Это должно иметь большое значение. Спокойствие обволокло его, словно одеяло, убаюкивая.