Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Глава 7 Природа — В отчёт по проверке твоих спецзаданий стоит добавить пункт о сексуальных домогательствах, — рука Янь Цзюньсюня всё ещё лежала на ручке двери приватной комнаты. В тусклом свете он наконец обнажил острые клыки, до того скрытые маской сонной усталости. — Если у них нет времени внести запись, я с радостью помогу. — Похоже, ты с ними знаком даже ближе, чем со мной, — в глазах Ши Шаньяна не было ни тени раскаяния. — Нужно, чтобы я сам предоставил отпечатки пальцев для твоего отчёта? Цзян Лянь сидел напротив, сжимая палочки для еды и внимательно наблюдая за ними обоими. Губы его дрогнули, он пытался подобрать слова, чтобы разрядить нарастающее напряжение, лихорадочно перебирая в голове фразы для примирения. За дверью послышались шаги. Янь Цзюньсюнь убрал руку, и когда официант открыл дверь, произнёс спокойно: — Ещё одно пиво. Атмосфера натянутой конфронтации мгновенно рассеялась. Янь Цзюньсюнь толкнул пустой стакан в сторону и принялся за еду. Не стоило реагировать всерьёз, Ши Шаньян намеренно провоцировал его, манипулируя эмоциями. Чем яростнее оборона, тем больше внимания он получит. Это было хитрое вторжение в сознание. Ши Шаньян закурил сигарету. В поднимающихся клубах дыма он не упускал ни одной перемены в выражении лица Янь Цзюньсюня. В общем зале за дверью было шумно, гул множества голосов просачивался в каждый уголок, точно стая быстро ползущих пауков, заполняющая весь ресторан. Но Ши Шаньяну такая обстановка нравилась: он мог засыпать под этот шум или, наоборот, смаковать на его фоне те несколько секунд яростного, острого взгляда, который Янь Цзюньсюнь бросил только что. В голове у Янь Цзюньсюня была маленькая школьная доска. Когда он думал, то постоянно писал на ней, стирал и переписывал заново. Он обожал создавать себе зону комфорта и предпочитал оставаться в знакомых, надёжных рамках правил; его страсть к серийным убийствам шла в полный разрез с этими чертами. Цзян Лянь называл это внешнее проявление послушанием и покорностью Янь Цзюньсюня, а Ши Шаньян видел в нём тщательно выстроенную оборону. Ши Шаньян считал, что Янь Цзюньсюнь унаследовал некоторые черты от системы под названием «Артемида» — например, врождённый охотничий инстинкт. Янь Цзюньсюнь в своих действиях постоянно подчёркивал важность правил, это было не похоже на обсессивно-компульсивное расстройство, скорее на форму самозащиты. Он будто напоминал себе, что должен оставаться строго в рамках. Пепельница в ресторане была выполнена в форме каппы, держащей чашу. Ши Шаньян стряхнул пепел, казалось, подавая милостыню. Он отвёл взгляд, но дым размыл расстояние между ним и Янь Цзюньсюнем, сливая их силуэты в одно неразличимое целое. Нормальным людям не нужно специально подчёркивать, они инстинктивно ощущают социальные ограничения и в обычных обстоятельствах следуют моральным нормам без напоминаний. Только члены «Чёрной пантеры», после длительных заданий в опасных зонах, возвращаясь к обычной жизни, акцентируют внимание на правилах, для профессиональной психологической адаптации. — Трудный случай… — Цзян Лянь произнёс это с двойным смыслом, переворачивая мясо в своей тарелке. Он не совсем понимал, о чём именно говорят эти двое. — Вырезки из газет на стене в туалете Лю Синьчэна прямо из репортажей Лю Чэня тех лет. На самом деле все три старых дела о насилии освещал именно он. Хотя субъективно судить нельзя, но я всегда считал, что жертва из дела Ли Цзяньхуа покончила с собой именно из-за того, что Лю Чэнь раскрыл её личные данные в своём материале. — Не вырезки взяты из репортажей Лю Чэня, — Янь Цзюньсюнь уже вернул себе прежнее спокойствие, — а фотографии в репортажах Лю Чэня взяты у Лю Синьчэна. Тебе стоило бы внимательнее посмотреть на снимки, наклеенные на окно Лю Синьчэна: многие из них Лю Чэнь использовал в своих новостных материалах, он любит вставлять такие для пущего эффекта. — Факты показывают, что любителей поглазеть тоже хватает, — Цзян Лянь с тяжёлым вздохом сжал палочки для еды. — У Лю Чэня огромная «кликабельность» в реальном времени. Он мастерски использует провокационные формулировки, чтобы разжечь эмоции читателей и заставить их ввязываться в комментариях в настоящие баталии, всё ради хайпа. Янь Цзюньсюнь съел кусок жареного мяса и сказал: — Тебе нужно чётко сказать своим людям: больше никаких утечек деталей дела Лю Чэню. Янь Цзюньсюнь был в простой футболке, внутренняя сторона запястья руки, сжимавшей палочки, была очень светлой. Он весь казался цветущим, свежим, сочным растением, поставленным у жирного, пропитанного маслом стола. Он подвинул к себе новый стакан пива, полностью игнорируя запах сигаретного дыма от Ши Шаньяна. — Ты даже не представляешь, насколько широко распространяются его новостные пуш-уведомления: даже уборщицы — его преданные фанатки; сегодня одна опять спрашивала, есть ли прогресс по делу. — Цзян Лянь отложил еду, аппетит пропал. Он нахмурился от беспокойства. — Правила чётко прописаны, а всё равно находятся желающие тайком заработать на информации. Пока Лю Чэнь не перестанет играть роль подстрекателя, ничего не изменится. Как думаешь, его репортажи могут влиять на убийцу? — Убийца читал материалы Лю Чэня, — Янь Цзюньсюнь поднял новый стакан пива, — и вполне возможно, именно из них выбирал жертв. — От таких слов мне становится совсем не по себе, — Цзян Лянь почувствовал, что даже съеденное мясо теперь кажется невкусным. — Я могу поговорить с Лю Чэнем, но подписчиков на его пуш слишком много, мы даже не можем их фильтровать. Цзюньсюнь, дай мне ещё хоть какую-то информацию. То, что ты считаешь важным и что может указывать на убийцу. Психологический профиль, это тоже форма психологического портрета, наряду с психологическим вскрытием и географическим профилированием он относится к инструментам криминального анализа, но сам по себе не может служить доказательством. Обычно профайлеру требуется не только выдающийся личный талант, но и высшее образование в области поведенческих наук. Янь Цзюньсюнь и раньше многократно помогал Цзян Ляню в делах о серийных убийствах, но он не был всемогущим, ему требовалось больше собранных данных. — Тебе самому тоже придётся постараться. Завтра я сначала заеду в дом Хо Цинцзюня, — Янь Цзюньсюнь одним глотком осушил пиво, — хотя убийца вряд ли туда вернётся. — Почему же он так привязан именно к дому Ли Цзяньхуа? — Потому что он мечтает о таком доме, как у Ли Цзяньхуа: просторном, светлом, уютном, безопасном. — Янь Цзюньсюнь поставил стакан и на мгновение уткнулся лицом в ладони, выдохнул, потом поднял голову и посмотрел на Цзян Ляня. — В выбранных им жертвах наверняка есть ещё какая-то общая черта, просто я её пока не вижу. Это не месть, но в своём «наказании» он всё равно выбрал расчленение. Он сбрасывал их в дренажные канавы, как пельмени в кипяток, это его отношение к ним. Он их чрезвычайно, — Янь Цзюньсюнь выделил слово, — чрезвычайно ненавидит. Цзян Лянь ухватился за главное: — Ненавидит именно их, а не сам акт насилия? — Нельзя так категорично утверждать… — Янь Цзюньсюнь краем глаза взглянул на Ши Шаньяна, будто опровергая его предыдущие слова: — Он избегает элементов, связанных с насилием в комнатах, потому что боится самого процесса. Не говоря уже об оргазме, в сексуальном насилии нет оргазма, в нём только насилие. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum