Охота с Ограниченным Временем / Ограниченное Время Охоты

Глава 17 Звук Ян Юй снова проходила проверку. Её сервисную станцию накрыл очередной запрос из Инспекционного бюро: требовали данные всех подопечных. Людей собрали в зале и заставили ждать, пока чиновники сверяли информацию. Ян Юй торопилась домой готовить ужин, пыталась уговорить сотрудников побыстрее, но бесполезно. Небо уже темнело, и она, смирившись, направилась к общественному коммуникатору, чтобы позвонить сыну. Набрала несколько раз, вот только дома никто не брал. Совсем извелась от беспокойства и, почти наудачу, набрала Чэнь Сюлянь. — Сяо Чэнь! — едва на том конце ответили, Ян Юй взволнованно выпалила: — Утром я закупила овощи у входа в наш промышленный парк, попросила доставить в столовую. Не могла бы ты после смены завезти их ко мне домой? Передай моей невестке: Инспекционное бюро проверяет данные прямо на нашей станции! Коммуникатор Чэнь Сюлянь был сильно повреждён, в трубке шипело и потрескивало. В ответ долго молчали. Ян Юй решила, что та не расслышала, и собралась повторить, но тут Чэнь Сюлянь ответила: — Хорошо, заеду после работы. — Ой, спасибо огромное! — Ян Юй откинула прилипшие ко лбу от пота волосы. Сквозь треск Чэнь Сюлянь уловила голоса в помещении за Ян Юй. Сотрудники бюро устроились в служебном кабинете; всех подопечных станции согнали в зал. Те перешёптывались, гадая, к чему бы эта внезапная проверка. Чэнь Сюлянь не дала Ян Юй положить трубку. Она сидела в кабине, глядя на весовую будку; мимо сновали грузовики. — Инспекционное бюро расследует те убийства? — Конечно, те самые, что мы видели на днях, — Ян Юй испугалась, едва речь зашла об этом деле и, прикрыв рот ладонью, тихо добавила: — Одна из жертв из района Пули. Пунктуальный Клининг сообщила бюро, что работы в Пули велись в сотрудничестве с нашей станцией, вот они и пришли проверять. Чэнь Сюлянь перегородила проезд; сзади нетерпеливо засигналили. Заведя мотор, она резко вырулила в сторону и продолжила: — Что именно спрашивают? — Сейчас технологии знаешь какие развитые: я слышала от тех, кто уже прошёл. Просто подходишь к столу, называешь свой ID-номер, и система сама всё ищет и сверяет. Ян Юй старательно повторяла незнакомые термины, оглянулась на закрытую дверь кабинета и прошептала ещё тише: — Что делать, Сяо Чэнь, я так боюсь, вдруг они докопаются до моего сына и невестки. У обоих нет регистрации! Вдруг обнаружат, и посадят? — Не бойся, — Чэнь Сюлянь припарковалась в углу и заглушила двигатель. — Эти штуки не такие уж и всемогущие… Она не была уверена в своих словах. Ей даже хотелось крикнуть Ян Юй, чтобы та бежала отсюда без оглядки. Но Чэнь Сюлянь мысленно прикинула время: в момент исчезновения Ли Цзяньхуа она не въезжала в район Пули, записей о ней нет. Когда она подменяла Ян Юй, то ездила в другие районы. В графике Пунктуального Клининга её имени не значилось. Пусть бюро держит Ян Юй и проверяет хоть миллион раз. Ничего не найдут. Эти штуки не такие уж и всемогущие. Сжимая потёртый руль, Чэнь Сюлянь вспомнила: Хэ Чжиго тоже ругал эти системы, говорил, что это просто наборы данных и кодов, не способных на сколько-нибудь серьёзный анализ. Если системы получат права человека, это и будет настоящая диктатура. Лю Чэнь говорил об этом в чате. Он сопротивлялся тотальному распространению систем и отказывался вносить свои данные. Чэнь Сюлянь тоже никогда не регистрировалась: сначала Хэ Чжиго не позволял, боялся, что с ID-номером она пойдёт в полицию. Теперь её грузовик, дом, коммуникатор, всё было оформлено на Хэ Чжиго, даже зарплатный счёт на сталелитейном заводе был его старым счётом. В Тинбо она была бесплотным призраком без имени и лица. — Они расследуют дело, а ты к делу не имеешь отношения, — Чэнь Сюлянь подняла глаза на небо: облака казались пропитанными чернилами, и дождь, выжатый из них, был мутным и грязным. — Им некогда копаться в мелочах. Отвечай, что спросят. Твой сын дома? Я поеду завозить овощи. *** Янь Цзюньсюнь выключил свет и задёрнул шторы наглухо. Лёг в постель, закрыл глаза и попытался уснуть. В ушах звучал эффект погружения в глубоководье, именно этот звук помогал ему засыпать, как Хо Цинцзюню помогал шум дождя. Янь Цзюньсюнь любил находиться в полностью закрытом, абсолютно тёмном пространстве без посторонних шумов, так мысли текли быстрее. Маленькая доска в его голове пока стояла в углу. Он старался расслабить тело, даже натянул одеяло повыше. Но когда человек закрывает глаза, в голове всё равно всплывают образы, их не остановить. Янь Цзюньсюнь смотрел из окна комнаты Лю Синьчэна наружу: ничего не было видно, взгляд всё время упирался в фотографии на стенах, и это вызывало глухой дискомфорт. Он не хотел продолжать, пытался стереть картину комнаты, но лицо Лю Синьчэна внезапно, без предупреждения, прильнуло к нему вплотную. У Лю Синьчэна была запись ввода данных: он поворачивался всем телом, абсолютно бесстрастно глядя в камеру системы. ЕБАТЬ! Граффити в подъезде Лю Синьчэна увеличивалось в размерах, алое «ебать» наползало прямо на его лицо. Он смотрел на Янь Цзюньсюня, так же, как смотрел бы на убийцу. Янь Цзюньсюнь начал раздражаться. Он перевернулся, зарылся с головой в мягкое одеяло. Не смотри на меня, — подумал он. Это, чёрт возьми, не я сделал. Лю Синьчэн застыл в кадре, будто слайд из презентации, и без эмоций соскользнул в сторону. Ли Цзяньхуа не появился следом; Янь Цзюньсюнь вспомнил аквариум в его доме. Лампа в аквариуме мерцала, вспыхивая и угасая. Он чётко помнил узор на стекле и даже ритм, с которым Ши Шаньян тогда стучал по нему. Рыбы виляли ярко-красными хвостами, плавая внутри стеклянных стен. Лампа мигала не слишком быстро, но Янь Цзюньсюню это не нравилось, он неизбежно связывал это с другим. После расчленения Ли Цзяньхуа убийце нужно было убираться: водой не смоешь куски плоти, их приходится собирать в тазы. Когда вода заливает их, обрывки тканей шевелятся, как жабры, и куски всплывают на поверхность алыми островками. Ли Цзяньхуа умер в прошлом месяце, а рыбы всё ещё живы. Янь Цзюньсюнь не хотел слушать, но всё равно слышал настойчивый шорох мела по маленькой доске в голове. Убийца помнит этих рыб, она не раз возвращалась в дом Ли Цзяньхуа. Когда в последний раз? В выходные нельзя, слишком заметно, рядом живут соседи. Нужно выбрать момент, когда никто не обратит внимания, без машины: она знает, что повторный въезд в подземный гараж оставит след, а её ID дважды использовать нельзя, будет слишком очевидно. Нужно придумать другой способ. Янь Цзюньсюнь подумал об аквариуме и о том, как они с Ши Шаньяном выходили из дома Ли Цзяньхуа. Ши Шаньян в лифте махал рукой соседской паре; Янь Цзюньсюнь на них не смотрел, только краем глаза заметил горный велосипед у двери и пару старых, но вычищенных до скрипа кроссовок. Это точно не вещи Ли Цзяньхуа, чужие. Возможно, убийцы. Она въехала на машине, чтобы забрать Ли Цзяньхуа, но понимала: второй раз машину использовать нельзя не только из-за двойной записи в гараже, но и потому, что охрана запомнит автомобиль клининговой компании. Потом она приезжала на велосипеде, так как въезд в район Пули на нём не требует проверки. Выбор велосипеда означал, что место работы недалеко. В выходные нельзя, нужно выкраивать время в рабочие дни. Но велосипед домой она везти не осмеливалась: купленный на её же деньги, он пугал её. За каждую потраченную копейку она получала побои. У неё выработалась привычка действовать тайком, так же, как она отворачивается в моменты сексуального насилия. Шорох мела по доске стал гуще; дыхание Янь Цзюньсюня сбилось. Он захотел сесть и закурить. Если бы кто-то увидел доску в его голове, то удивился бы: на ней всё было нарисовано хаотично. Линии без всякого порядка, как клубок ниток, исцарапанный кошкой, без начала и конца. У неё есть привычка возвращаться к домам жертв: ей нужно неоднократно убеждаться, помнить, что жертва действительно мертва, мертва по-настоящему. Она повторяет преступления, потому что собственная боль не прекращается — это ужасно; она вынуждена, как при навязчивом расстройстве, снова и снова наблюдать за окрестностями домов жертв. Янь Цзюньсюнь резко сел, выдернул наушники из ушей. Он был весь в поту, хотя в комнате не было жарко. Просто… просто с ним такое иногда случалось. — Позвони Цзян Ляню, — хрипло приказал он панде. — Спроси у него… Янь Цзюньсюнь осознал, что его коммуникатор выключен, единственный способ связи у Ши Шаньяна, а он сам выставил того за дверь. Янь Цзюньсюнь откинул одеяло. — Разбуди Маленького рыжего дракончика! *** Чэнь Сюлянь завела мотор; фары вспыхнули, разрезая темноту. Она всегда чувствовала время очень точно и была пунктуальной. Невестка Ян Юй выбежала следом и, подойдя к окну машины, сказала: — Спасибо тебе огромное, сестрица Сюлянь! — У его невестки широкие бёдра, родит сына, — снова зашептал Хэ Чжиго ей в ухо. — А ты не можешь, только обузу и родила. — Не за что, — Чэнь Сюлянь смотрела на невестку. Девушка, только что родившая, была исхудавшей, без намёка на косметику, даже одежда на плечах старая, перешитая из вещей свекрови. Как хорошо, — мелькнуло у Чэнь Сюлянь в голове. Она сама после родов уже через несколько дней получала побои; Циньцинь она принесла домой сама. Хэ Чжиго хотел отдать ребёнка, она не дала. У неё была всего одна дочь, как луна на небе: она прижимала её к себе, кормила своей иссохшей грудью, по капле. Циньцинь была послушной, маленькие девочки вообще послушные: с хвостиком, пела ей песни. Циньцинь говорила: мама, не плачь. — Счастливый ублюдок! Мать вкалывает на улице, а он дома как барин, и молодая красивая жена прислуживает, — Хэ Чжиго чмокал губами. Он всегда чмокал после выпивки. — Жена такая красивая, у меня рука не поднялась бить. Кто знает, как этот козёл её заполучил? Может, как я! Сначала сделал, потом женился. Хэ Чжиго смеялся ей в ухо, голос у него был хриплый, от долгого смеха садился, от плача тоже. Иногда Чэнь Сюлянь не могла разобрать, плачет ли Хэ Чжиго в подвале или смеётся. — Диба далеко, а он твердит, что договорился с подругой из игры… Время щёлкнуло в её сознании. Чэнь Сюлянь обрадовалась: электронные часы шли точно. Бак полный, подвал убран. Она знала, где сын Ян Юй. Он любит игры, хочет хорошую работу... Чэнь Сюлянь слишком хорошо понимала мысли этих тварей. Нет, Чэнь Сюлянь поправила себя. Она слишком хорошо понимала мысли Хэ Чжиго. — Ничего, я знаю тот район, подберу его, — Чэнь Сюлянь повернула голову, глядя прямо на темнеющую дорогу, и машинально повторила невестке: — Не за что. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum